— Слушай, я просто не могу ей в глаза посмотреть и сказать это.
Инна Валерьевна устало опустилась на стул напротив сына.
— Роман, давай по-честному. Танечка твоя едва ходит. Врачи руками разводят — диагноз поставить не могут, а ей всё хуже. Вся её родня рано умирала, сам знаешь. Зачем тебе тянуть эту лямку дальше? Тем более у тебя сейчас такой шанс появился.
Роман дёрнул плечом.
— Мам, она же моя начальница. И старше меня лет на двенадцать точно.
— И что с того? — мать наклонилась ближе. — Ты хоть понимаешь, какие перспективы открываются? Или забыл, как из института тебя еле вытащили? Я сколько денег на взятки потратила, чтобы диплом получил! А теперь сама судьба тебе шанс даёт.
Роман отвернулся к окну. Да, он помнил. Помнил и то, как пять лет Таня его содержала, прощала загулы, терпела его капризы. Но ведь она сама виновата — заболела, перестала за ним ухаживать, как раньше.
— Хорошо, но как это сделать? Квартира на двоих оформлена, да и вообще...
Инна Валерьевна довольно улыбнулась.
— Действуй через заботу. У неё же в деревне дом остался от деда? Вот и скажи, что доктор посоветовал сменить обстановку, на природу уехать. Свежий воздух, натуральные продукты — все дела. Отвезёшь, устроишь, а там сама природа своё возьмёт. Без лекарств и ухода долго не протянет.
— Как-то это жестоко...
— Жестоко? — мать расхохоталась. — А любовниц домой водить, пока жена в больнице лежит — это нормально? Пять лет на её шее сидеть — тоже ничего? Не прикидывайся святошей, Роман.
Вечером он пришёл домой пораньше. Таня медленно вышла из комнаты, держась за стену.
— Танюш, я с одним профессором консультировался, — начал Роман бодрым голосом. — Знаешь, что он сказал? Тебе нужен чистый воздух, натуральная еда, тишина. Помнишь, у тебя же дедушкин дом в деревне есть?
Таня устало опустилась на диван.
— Есть, конечно. Только я там лет десять не была. Рома, а как я там одна справлюсь? Я же еле хожу.
— Кто говорит про одну? — он присел рядом. — Я отгулы возьму, всё там приведу в порядок. Потом каждые выходные буду приезжать, а летом вообще отпуск рядом проведу. Увидишь, полегчает тебе.
Сопротивляться у Тани не было сил. Да и муж так искренне говорил, что она почти поверила — действительно заботится.
На следующий день собирали вещи. Роман складывал в машину коробку за коробкой, сумку за сумкой.
— Ром, ты так много берёшь, будто я туда насовсем уезжаю, — тихо сказала Таня.
— Не выдумывай. Просто чтобы потом не таскать туда-сюда. На машине же везём, не на руках.
Но у Тани в груди что-то сжалось. Точно так же когда-то сжималось, когда Роман уговаривал повременить с ребёнком. "Попьёшь пока таблетки, для себя пожить надо," — говорил он. Шесть лет она пила противозачаточные, а потом, когда перестала, беременность так и не наступила. Врачи разводили руками. Свекровь называла её пустоцветом. А Таня тосковала, глядя на чужих детей, и ничего не могла поделать.
Дом встретил их облупившейся краской и запахом сухих трав. Внутри было чисто — видно, соседи присматривали.
— Вот видишь, как хорошо, — Роман расставлял коробки. — Воздух какой! Сразу дышать легче.
На следующее утро он собрался уезжать.
— Мама приболела, нужно к ней съездить, — он избегал смотреть Тане в глаза.
— А когда вернёшься?
— Да через пару дней максимум.
Через неделю Роман на звонки не отвечал, а ещё через три дня его телефон стал недоступен. Таня решилась позвонить соседке по городской квартире.
— Слушай, Танюш, не хотела говорить, но узнаешь ведь всё равно. Он тут теперь не один ходит. Какая-то дама постарше приезжает. А твоя свекровь её так ластится — прямо любо-дорого посмотреть.
Таня медленно опустила трубку. Значит, её действительно сюда умирать привезли.
До вечера она лежала не в силах даже плакать. Денег почти не осталось, лекарств на пару недель. Что делать — не знала.
Проснулась, когда на улице уже темнело. Таня встала и медленно пошла к реке. Там, где обрыв. В детстве это место пугало её, а сейчас казалось единственным выходом.
Пока добралась, совсем обессилела. Села прямо на траву и заплакала.
— Наверное, ноготь сломала или стрижка не понравилась? — насмешливый мужской голос заставил её вздрогнуть.
Над ней стоял молодой бородатый мужчина и смотрел с усмешкой.
— Зачем вам, таким красивым, вообще жизнь даётся, если вы её сами бросить готовы?
Таня посмотрела на него сквозь слёзы.
— Да и правда, зачем...
Мужчина присел рядом.
— Рассказывай. Что должно случиться, чтобы человек добровольно...
И Таня рассказала. Всё — про мужа, свекровь, несостоявшееся материнство, болезнь, предательство. Говорила и плакала, а незнакомец молчал и слушал.
— Дела, — наконец произнёс он. — Вставай.
— Зачем?
— К бабушке моей пойдём. Она точно знает, что делать. Меня, кстати, Сергей зовут. Программист я, приехал в отпуск. Думаю тут остаться насовсем — бабуля старенькая, присматривать некому.
Дом стоял за перелеском. Таня вспомнила, как в детстве их пугали этим местом, говорили, что там ведьма живёт.
Бабушка Сергея усадила Таню за стол, поставила кружку с травяным чаем.
— Пей.
Чай пах розами и чем-то ещё неуловимым. Приятное тепло разливалось по телу, и Таню непреодолимо клонило в сон.
— Отдохни, деточка. Во сне вся сила приходит, — это было последнее, что она услышала.
Проснулась Таня на диване, укрытая пледом.
— Как себя чувствуешь? — спросила старушка.
— Хорошо. Давно так себя не чувствовала.
— Серёжка мне про тебя рассказал. Болезнь-то твоя не от тела, а от души. Не было вокруг тебя любви, только силы из тебя тянули. Поживёшь тут, увидишь — полегчает.
И правда, с каждым днём Тане становилось лучше. Она помогала бабушке собирать травы, училась готовить отвары и настойки. Сергей приходил каждый вечер — сначала просто проверить, как дела, потом засиживался до поздней ночи. Они разговаривали обо всём на свете, и Таня впервые за много лет чувствовала себя нужной.
Через полгода они с Сергеем открыли при сельском клубе лавку с травяными сборами. Бабушкины рецепты пользовались спросом — сначала у местных, потом потянулись и горожане.
Ровно через год после того, как Роман оставил её в деревне, Таня стояла у своей лавки и раскладывала новую партию чая.
— Таня!
Она обернулась и застыла. Роман. Постаревший, помятый, в мятой рубашке.
— Рома? Зачем ты приехал?
— Тань, ну ты вроде как должна была... ну, того... — он мялся, не находя слов.
Сергей мгновенно оказался рядом, заслонив Таню собой.
— Ясно. Ты её сюда умирать привёз?
— Я не... это не так... мама сказала...
— Знаешь что, — Сергей сделал шаг вперёд, и Роман невольно попятился. — Я бы тебя как котёнка потряс, но Тане волноваться нельзя. Беременным вообще многое нельзя. Пиши свой номер, завтра в город поедем, разводить вас будем. И не вздумай прятаться.
Роман побелел, рванул к машине.
— Обманщица! — заорал он уже из окна. — Квартиру не получишь! Ничего не получишь! Ещё мне заплатите, чтоб я развод дал!
Машина с визгом сорвалась с места.
Таня вздохнула и прижалась к Сергею.
— Пока он три раза туда-сюда приедет, малыш уже родится.
Сергей усмехнулся.
— Приедет. А не приедет — я сам его привезу. Адрес-то твой я знаю.
— Знаешь. Просто так хочется этот адрес навсегда забыть.
— Забудешь. Скоро у тебя другой адрес будет. Здесь. С нами.
Таня подняла голову и улыбнулась — впервые за много лет по-настоящему.