В первом представлении к боевой награде тогда еще гвардии капитана Ивана Шаманова в графе «Социальное положение и происхождение» записано буквально так: «Рабочий из рабочих». Потом в аналогичных документах после первого слова уже ставили запятую, но, думается, именно тот вариант как нельзя лучше соответствовал истине. И не только потому, что родившийся 25 сентября 1908 года в деревне Новосельцы Смоленской губернии мальчик на самом деле был из семьи рабочего, а по окончании школы сам трудился на лесопильном заводе. Просто еще немного позже он стал одним из тех «воздушных рабочих войны», о которых поется в песне из кинофильма «Хроника пикирующего бомбардировщика».
Социальным лифтом (как сегодня бы выразились) для Вани Шаманова стала армейская служба, на которую его призвали в 1927-м. Оценив потенциал бойца (как-никак, за плечами десятилетка, чем могли похвастаться далеко не все новобранцы, да и к поступлению в вуз готовился еще на «гражданке»), командование вручило ему комсомольскую путевку в авиацию. Товарищи отчаянно завидовали, ведь тогда стать летчиками мечтали почти все советские юноши, а везло немногим.
Отучившись последовательно еще в двух школах – сначала Военно-теоретической в Ленинграде, а затем во 2-й военной школе летчиков Красного Воздушного флота в Борисоглебске – Иван прослужил в авиационных частях РККА до 1933 года. Демобилизованный воздушный разведчик продолжал летать уже в системе Гражданского флота, первые три года на почтовом самолете, каждую ночь доставляя из Москвы в Харьков свежие номера газеты «Правда».
Между прочим, тут судьба Шаманова поразительно напоминает судьбу главного героя самого популярного романа Вениамина Каверина - «Два капитана». И хотя прототипами Сани Григорьева послужили совершенно другие люди, нельзя не отметить целый ряд поразительных моментов. Литературный персонаж одно время тоже возил почту, правда, на линии «Иркутск – Владивосток». А затем работал на Севере - как и Шаманов, который перевелся в Главное управление геодезии и картографии при Совнаркоме СССР и стал летчиком-аэрофотосъемщиком в Якутии. Навыки полетов в сложнейших погодных условиях чрезвычайно пригодились обоим потом, уже на войне.
Стоит добавить, что товарищем по экипажу, а затем и лучшим другом Ивана стал штурман Михаил Лорин. Саня Григорьев тоже крепко дружил со своим штурманом, выведенным в книге под фамилией... Лури. Скажете, совпадение? Что ж, возможно.
Но кардинальное отличие между литературным вымыслом и реальностью заключается в том, что Лури погиб, а Лорин благополучно встретил Победу, а потом воевал еще и на Дальнем Востоке. Но об этом чуть позже.
Сразу после начала Великой Отечественной Шаманов и Лорин подали рапорта с просьбой о переводе в действующую армию. Опытных летчиков, один из которых, к тому же, был командиром авиаотряда, начальство отпускать на фронт не хотело. Добиться своего друзьям удалось только после личной встречи с начальником ВВС Военно-морского флота СССР Семеном Жаворонковым. Лорин был направлен на Балтийский флот, а Шаманов – в запасной полк, переучиваться на бомбардировщик ДБ-3. В апреле 1942 года Николай, наконец, прибыл в 1-й гвардейский минно-торпедный авиаполк, получив под командование экипаж, в составе которого был его старый товарищ.
Тем же летом советское военное командование предприняло очередную попытку прорыва блокады Ленинграда. Вместе с однополчанами Шаманов, который довольно скоро стал командиром звена из трех самолетов, интенсивно бомбил вражеские объекты, с мая по сентябрь совершив 30 боевых вылетов, 29 из которых – ночью, когда легче укрываться от истребителей и зениток противника. Так, 19 июля ему удалось вызвать большой пожар с последующим мощным взрывом в городе Котка, 13 августа там же разрушить военный завод, 19 августа спровоцировать несколько пожаров на базе Лахденпохья, по которой отработали специальными зажигательными ампулами. 25 и 30 августа последовали налеты на Хельсинки, в порту которого потом долго гремели взрывы, а у железнодорожной станции полыхал большой склад.
Но ДБ-3 являлся еще и постановщиком минных заграждений. За пять вылетов Шаманов накидал массу рогатых шаров со взрывчаткой в фарватеры неприятельских военно-морских баз.
«Бесстрашен, смел, волевой командир, в совершенстве овладел боевым самолетом», - говорилось в представлении офицера к ордену Красного Знамени. Вместе с этой наградой он получил и медаль «За оборону Ленинграда».
Работать флотским бомбардировщикам приходилось как по ближним, так и по дальним тылам противника. Шаманов 19 сентября удачно отбомбился по портовым сооружениям и кораблям в Старой гавани Таллина, а 30-го числа того же месяца, невзирая на плотный огонь зенитных батарей, охранявших аэродром «Сиверская», положил бомбы точно в его центр. 27 ноября летчики в который уже раз навестили Котку, высыпав зажигательные ампулы на ее порт.
В январе 1943 года Шаманову вручили орден Отечественной войны I степени.
«В каждый свой полет вкладывает все свои силы и умение побеждать и ненавидеть врага, - указывалось в наградном листе. - С особым желанием совершает вылеты в рамках боевой операции по снятию блокады Ленинграда. Летает в любых метеорологических условиях ночью и днем. Охотно идет на выполнение любого боевого задания и ведет за собой остальных. Смелый, решительный, инициативный, выносливый воздушный боец».
Шаманов продолжал бомбить аэродромы и причалы, наносил удары по десантным судам и транспортам противника, уничтожал его минные поля и сам произвел еще 22 минных постановки. Особыми - и особенными - заданиями вполне можно назвать четыре дальние, продолжительностью по пять-шесть часов, разведки (была у ДБ-3 и такая специализация) в открытом море.
А потом самолет-«рабочую лошадку» приспособили еще и для сброса торпед. С одной из них на подвеске Николай в ненастную ночь с 28 на 29 мая 1943 года отправился на свободную охоту. Летчикам сопутствовала удача – в Рижском заливе они обнаружили немецкий транспорт водоизмещением в 5 тысяч тонн. Снизившись до 30 метров над волнами, произвели сброс и вскоре увидели, как разлетелась ошметками носовая часть судна, после чего оно быстро скрылось под водой.
ДБ-3 лег на обратный курс, но радист с потопленного транспорта, видимо, успел отстучать сообщение. И на высоте 7 800 метров наш бомбер-торпедоносец был атакован истребителем люфтваффе. Однако Шаманов умело маневрировал, обеспечив воздушному стрелку и штурману возможность от души поработать пулеметами, и «фокер» в итоге предпочел прекратить погоню, чтобы уцелеть самому (забегая немного вперед, не всем встретившимся с Шамановым фашистским стервятникам так повезло). На следующий день после благополучного возвращения на базу летчик получил свой второй орден Красного Знамени.
Командование ВВС Балтфлота оценило все преимущества торпедоносцев и настоятельно рекомендовало их экипажам всемерно повышать свое мастерство. Впрочем, Шаманову никакие рекомендации не был нужны, в кратчайший срок он стал настоящим мастером торпедных атак, точными ударами в августе и сентябре уничтожив еще три вражеских транспорта общим водоизмещением под 20 тысяч тонн. Заслуженной наградой асу стало третье по счету «Красное Знамя».
Но он даже не думал останавливаться на достигнутом, уже на следующий день после награждения приняв участие в групповой атаке, по ходу которой летчики полка отправили на дно сразу семь неприятельских транспортов. Один из них вновь оказался на личном счету Шаманова. А спустя еще 10 дней Иван сумел прорваться к крупному судну, которое сопровождали сторожевик и несколько катеров. Понятное дело, тамошние артиллеристы не зевали, открыв по торпедоносцу огонь из всех наличных стволов. Тем не менее, охраняемый объект получил попадание в борт и канул в глубины Балтики, а ДБ-3 развернулся и пошел домой, провожаемый «салютом» от раздосадованных зенитчиков.
Высшей награды Родины – Золотой Звезды Героя Советского Союза гвардии капитан Николай Шаманов удостоился 22 января 1944 года.
«Товарищ Шаманов совершал по два-три боевых вылета а ночь, стремясь приблизить день окончательной победы над озверелым фашизмом, - свидетельствует наградной лист. - Летную работу любит, летает с желанием, всегда берет предельную для самолета нагрузку, стремясь нанести максимальный удар по врагу. В воздухе решительно и тактически грамотно принимает решения. В любых метеоусловиях отыскивает цель и, несмотря на повреждения самолета и плотный зенитный огонь, всегда метко сбрасывает груз по намеченным для удара объектам».
А 5 ноября того же года «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство» звание Героя Советского Союза было присвоено и гвардии капитану Михаилу Лорину.
Командование особо отмечало то обстоятельство, что, повседневно повышая уровень собственной боевой подготовки, глубоко анализируя каждый вылет (особенно дальние крейсерские полеты над морем), Шаманов стремился передать свой богатый опыт молодым летчикам.
«Кроме боевой работы много внимания уделяет боевой учебе с летно-техническим составом, - добавляют документы. - Требовательный к себе и подчиненным советский офицер пользуется авторитетом и стал известным летчиком-торпедоносцем на Балтике».
Однако ни в каких документах не отражено, сколько однополчан Ивана Шаманова обязаны ему и Михаилу Лорину тем, что смогли уцелеть на той страшной войне. Осенью 1944-го самолет командира третьей эскадрильи стал своего рода «лабораторией» на организованных в воинской части курсах повышения квалификации летного и штурманского состава, где наставниками выступали сам комэск и его штурман.
При этом Шаманов не прекращал летать и на боевые задания – теперь в район Либавы, Кёнигсберга, Пиллау… В очередном крейсерском полете 23 сентября он потопил транспорт водоизмещением 8 тысяч тонн, получив четвертый орден Красной Звезды.
Вот только командование считало, что свое ветеран уже отвоевал и теперь должен заниматься исключительно подготовкой молодой смены. Поэтому в конце 1944 года Шаманову вручили и назначение в учебный авиаполк.
Возможно, кто-нибудь другой был бы только рад достойно встретить конец войны на сравнительно безопасном участке. Но только не наш герой, подававший рапорт за рапортом с просьбами о возвращении на фронт. В конце концов, начальство предложило компромисс: Шаманов получал должность летчика-инструктора штаба ВВС Балтфлота, но с прохождением службы в своем полку.
За годы войны Николай Шаманов выполнил 240 успешных боевых вылетов. Кроме множества уничтоженных наземных объектов на его счету значится в общей сложности восемь потопленных транспортов и столько же сбитых вражеских самолетов. А в июле 1945-го он был вынужден расстаться со штурманом, вместе с которым прошел буквально огонь и воду. Все как в другой известной песне:
«Однажды их вызвал к себе командир.
Пой песню, пой.
«На Север поедет один из вас,
На Дальний Восток – другой».
Друзья усмехнулись: «Ну что же, пустяк!»
Пой песню, пой.
«Ты мне надоел»,- сказал один.
«И ты мне»,- сказал другой.
А северный ветер кричал: «Крепись!»
Пой песню, пой.
Один из них вытер слезу рукавом,
Ладонью смахнул другой».
Майор Михаил Лорин был откомандирован на Тихоокеанский флот «для передачи боевого опыта», что ему пришлось делать и в реальных боевых условиях. Поэтому кроме своих четырех орденов Красной Звезды и двух орденов Отечественной войны (I и II степени) этот офицер был награжден еще и медалью «За победу над Японией».
Иван Шаманов, также в звании майора уволившись в запас в 1948 году, вернулся в гражданскую авиацию, но через восемь лет по состоянию здоровья больше не смог летать. Расставшись с небом, он, однако не распрощался с авиацией, заведуя лабораторией Московского авиационного института. Скончался Иван Гаврилович 18 марта 1982 года. В 1984 году в честь героя назвали улицу в городе Пионерский Калининградской области. Кроме того, имя Ивана Шаманова носят поднявшийся в воздух осенью 2011-го самолет-амфибия МЧС России и - с 2019 года - один из ста самых крупных якутских алмазов.