В 2012 году ФБР рассекретило досье на некую Лану Питерс из штата Висконсин. Толстая папка, десятилетия слежки, а объект наблюдения к тому времени доживал последние годы в доме престарелых, питаясь на государственное пособие. Под именем «Лана Питерс» скрывалась Светлана Аллилуева, единственная дочь Сталина.
Примерно в те же годы в Москве журналисты Би-би-си уговорили сняться в документальном фильме другую «кремлёвскую принцессу», Галину Брежневу. Уговорили за несколько бутылок шампанского. Бывшая хозяйка полмосковских ювелирных магазинов едва держалась перед камерой и засыпала на диване.
Светлана родилась в 1926 году, была любимицей отца, «хозяйкой» Кремля, и девочкой, которой позволялось всё. Отец писал ей шутливые записки и подписывал «секретарь Сетанки-хозяйки тов. И. Сталин» (так значилось в одном из его посланий, сохранившихся в архиве). Галина появилась на свет тремя годами позже, в 1929-м, в Свердловске, в семье мелкого партийного работника. Отец тогда ещё числился заместителем председателя Бисертского райисполкома. До генсековского кресла оставалось тридцать пять лет.
Читатель, надеюсь, простит мне эту математику, но она важна. Обе девочки росли в семьях, где отцы поднимались к вершинам власти, а матери оставались в тени.
Светлане было шесть с половиной лет, когда её мать, Надежда Аллилуева, в ночь на 9 ноября 1932 года ушла из жизни. Девочке сказали, что мамы не стало из-за аппендицита. Правду она узнала только через много лет, из зарубежных газет. В своих мемуарах «Двадцать писем к другу» Светлана вспоминала сцену прощания. Отец подошёл к гробу, постоял, потом «оттолкнул его от себя руками и, повернувшись, ушёл прочь». Больше он ни разу не был на могиле жены.
У Галины мать была жива, но и ей родительского тепла досталось негусто. Виктория Петровна, тихая, терпеливая, вечная домохозяйка, всю жизнь следовала за мужем по местам его назначений. Дочерью занималась бабушка. Сам Леонид Ильич потом признавался, что «одним глазом следил за страной, а другим за Галиной». И оба глаза её проморгали.
Вот тут-то судьбы «кремлёвских принцесс» и начинают расходиться.
Светлана окончила школу с отличием, поступила на филфак МГУ, перешла на исторический, защитила кандидатскую (что по тем временам для женщины было делом нешуточным). Работала переводчицей с английского, написала четыре книги мемуаров. Для дочери человека, который науку считал служанкой идеологии, биография на удивление самостоятельная.
Галина мечтала стать актрисой. Отец запретил ей «даже думать об артистической карьере». По его настоянию она отнесла документы в педагогический институт, сначала в Орехово-Зуевский, потом в Кишинёвский. Ни один не окончила, зато в 22 года вышла замуж за циркового артиста-силача Евгения Милаева, который был старше её на двадцать лет, числилась при нём костюмершей и каталась по гастролям.
Но вскоре случилось то, что бывает с дочерями больших людей, когда рядом оказывается красивый мальчик.
В 1962 году тридцатитрёхлетняя Галина без памяти влюбилась в восемнадцатилетнего иллюзиониста Игоря Кио. Развелась с Милаевым, тайно расписалась с Кио в Москве и уехала с ним на гастроли в Сочи. О свадьбе дочери Брежнев узнал через три дня, из записки, оставленной на столе.
«Папа, прости меня, я полюбила одного человека. Ему 25 лет».
Про настоящий возраст жениха Галина промолчала, накинув ему семь лет. Реакция отца последовала молниеносно. Бывший муж Милаев раскопал, что развод оформили на два дня раньше положенного срока. На десятый день брака в сочинскую гостиницу явились люди в штатском. У молодожёнов отобрали паспорта, Галину увезли к папе, а Игорю вернули паспорт с вырванной страницей.
Ни штампа, ни жены!
Кио потом вспоминал:
«Специально обученные люди забрали Галю и увезли к папе, а у меня отобрали паспорт и вернули без страницы».
А Галина, когда всё уже было кончено, говорила подруге:
«Кио струсил. Достаточно было одного окрика, и он испугался. А я ведь его больше всех любила».
Между тем читатель вправе спросить, а что же Светлана? Неужели она избежала подобной участи?
Нет, не избежала. Когда шестнадцатилетняя Светлана влюбилась в сорокалетнего кинодраматурга Алексея Каплера, Сталин среагировал не мягче Брежнева. Каплера арестовали и отправили в лагерь. Всего у дочери Сталина было четыре официальных мужа и один гражданский, индийский коммунист Браджеш Сингх. По свидетельству историков, с ним Аллилуева была по-настоящему счастлива.
Вот с Сингхом-то всё и завертелось.
Браджеш тяжело болел, его не стало в Москве в 1966 году. Светлана выхлопотала у Косыгина разрешение отвезти его прах в Индию. Ей дали неделю. Она растянула визит на два месяца. Разведчик-резидент КГБ в Дели Богданов заподозрил неладное, доложил послу Бенедиктову, что дочь Сталина собирается бежать. Посол не поверил.
«Это чепуха. За неё сам Косыгин поручился».
6 марта 1967 года Светлана вызвала такси, вышла из ворот советского посольского городка, проехала один квартал и поднялась по мраморной лестнице посольства США.
«Светлана Иосифовна Сталина явилась с паспортом и багажом и попросила политического убежища», - гласила секретная телеграмма госсекретаря Дина Раска. (Документ рассекречен.)
В ту же ночь её тайно вывезли рейсом через Рим в Швейцарию. Рядом сидел, по данным КГБ, «установленный американский разведчик, второй секретарь посольства Рейли».
Скандал вышел чудовищный! Брежнев лично упрекнул главу КГБ Семичастного в плохой работе, и снял его с должности. Отец одной «принцессы» уничтожил карьеру чекиста из-за побега другой!
Добавлю от себя, что именно с этого момента две зеркальные судьбы начинают катиться к одному обрыву, только с разных склонов.
Книга «Двадцать писем к другу», опубликованная в 1967-м, принесла Аллилуевой, по некоторым данным, около двух с половиной миллионов долларов. Для конца шестидесятых сумма фантастическая, на такие деньги можно было купить особняк на Манхэттене и жить на проценты до старости. Аллилуева не купила ничего подобного. Вместо этого в 1970-м она вышла замуж за архитектора Уильяма Питерса, человека из теософской коммуны, и родила дочь Ольгу.
Два с половиной миллиона разлетелись за несколько лет, как будто их и не бывало. Брак продлился двадцать месяцев. Аллилуева позже писала, что в коммуне, где жил Питерс, царил диктат вдовы его учителя, и невозможно было рассчитывать ни на какое личное пространство.
В 1984-м, ко всеобщему изумлению, Светлана вернулась в СССР с дочерью. Власти встретили её с энтузиазмом, восстановили гражданство, предложили квартиру (она освободилась после ухода Пельше). Но сын Иосиф, ставший к тому времени кардиологом, и дочь Екатерина не вышли встречать мать с цветами.
Семнадцать лет без единого звонка... даром это не проходит, и отношения не сложились. Через полтора года Светлана запросилась обратно, и отпустил её уже Горбачёв.
А что Галина?
Пока дочь Сталина металась между континентами, дочь Брежнева прожигала жизнь в Москве.
В 1971 году Галина, которой перевалило за сорок, привела домой нового жениха, тридцатичетырёхлетнего подполковника МВД Юрия Чурбанова. Тот умел себя вести, носил форму, говорил «так точно». Одним словом, отцу понравился, и Леонид Ильич облегчённо вздохнул. Может, хоть этот её угомонит.
Не угомонил, но карьеру сделал головокружительную. За девять лет звания сыпались на зятя генсека как из рога изобилия; к 1980-му Чурбанов уже сидел в кресле первого замминистра МВД. Галина тем временем коллекционировала бриллианты, пила шампанское и заводила романы то с танцовщиком Марисом Лиепой, который обещал бросить жену, да не бросил (Галина ждала, а Лиепа всё тянул), то с цыганским певцом Борисом Буряце из театра «Ромэн».
Но тут в ноябре 1982-го не стало Брежнева, и всё рухнуло.
Андропов объявил войну коррупции, Чурбанова арестовали и осудили. Подруга Людмила Москалёва вспоминала потом, что перемена случилась мгновенно. Пока Брежнев был жив, у Галины в прихожей не просыхали чужие ботинки, а стоило гробу отъехать от Колонного зала, дверь перестали открывать с обеих сторон. Бывшие друзья, вчерашние приятели, все испарились в один день.
Галина осела на подмосковной даче и пристрастилась к спиртному. Не тихо, не в одиночку, а разгульно, в компании случайных людей, которые заходили на огонёк и уходили с её вещами.
Москалёва однажды приехала навестить подругу и не узнала её. В доме грязь, на кухне батарея пустых бутылок, на диване незнакомые лица.
В 1994-м дочь Виктория отвезла мать в психиатрическую больницу № 2 в подмосковную Добрыниху.
«Мне позвонили из дома, где мама жила, и поставили условие: или вы её забираете, или мы выселяем», - рассказывала потом Виктория в телеэфире.
Выбирать было не из чего, Галина Леонидовна даже не поняла, куда её везут. Пока она лежала в палате, квартиру продали за бесценок, но деньги до больной не дошли. Из больницы выходить стало некуда.
А Светлана?
Светлана в те же годы шла ко дну, только по другую сторону океана. Сорок раз сменила адрес за годы жизни в Америке. Дочь Ольга, повзрослев, сменила имя на Крис Эванс, уехала в Портленд и работала продавщицей. Когда позже узнала, что матери не стало, сказала знакомым.
«Это не моя мать. Не лезьте в мою жизнь».
Не скрою, что совпадение поразительное. У обеих «принцесс» дочери от них отвернулись. Виктория продала квартиру матери и определила Галину в больницу. Крис Эванс отказалась даже сообщить, где упокоился прах.
«За сорок лет жизни здесь Америка мне не дала ничего», - сказала Светлана в своём последнем фильме, а в другом интервью прибавила. - «Он сломал мне жизнь. Где бы я ни жила, я остаюсь политзаключённой своего отца».
Галина из больничной палаты передавала записки подруге, всё одно и то же. Заберите меня, здесь плохо... Москалёва приезжала, привозила еду. Главврач говорил, что Галина Леонидовна «почти поправилась» и нуждается в простом уходе, а не в стационаре. Но ухаживать за ней было некому.
В последний день июня 1998 года Галины Брежневой не стало прямо в той самой палате, откуда она так хотела выбраться. Шестьдесят девять лет. Под подушкой нашли измятое письмо подруге, в тумбочке ничего: ни денег, ни документов. Прах захоронили на Новодевичьем, через дорожку от могилы матери.
Тринадцатью годами позже, 22 ноября 2011-го, в Ричланд-Сентере (штат Висконсин, население пять тысяч человек) в местном доме престарелых тихо ушла из жизни пожилая женщина по имени Лана Питерс. Персонал знал её как молчаливую затворницу, которая никого не принимала и ни с кем не разговаривала.
Что это была дочь Сталина, мир узнал лишь через неделю, когда «Нью-Йорк Таймс» напечатала некролог. Местное похоронное бюро не подтвердило даже сам факт случившегося. Дочь Ольга распорядилась о кремации и велела отправить прах в Портленд. Где именно он упокоился, не знает никто.