– Пакеты на пол поставь, – крикнул Игорь из комнаты, не отрываясь от приставки. – И не шурши там особо, у меня решающий раунд.
Я опустила тяжёлые сумки на линолеум. Пальцы горели, сохранив багровые отпечатки от тонких пластиковых ручек. Пять килограммов продуктов, четвёртый этаж, неработающий лифт и десять минут ожидания на кассе.
Шесть лет нашего брака пронеслись перед глазами короткими кадрами. Мы платили за ипотеку поровну, копейка в копейку. Но мои сорок часов в неделю, которые я тратила на «вторую смену» у плиты и швабры, Игорь считал бесплатным приложением к моему паспорту.
– Ты рыбу купила? – Игорь зашёл на кухню и брезгливо заглянул в пакет. – Я же говорил, что хочу стейк. Опять ты всё перепутала.
Я молча достала пачку минтая. Это была третья претензия за вечер. Вчера ему не понравилась плотность подушек, сегодня утром – температура кофе. На самом деле я просто устала.
– Минтай полезнее, – тихо ответила я, начиная разбирать покупки.
– Полезнее для твоего кошелька, наверное, – хмыкнул он. – Ладно, готовь. И чтобы без костей.
Прошло два дня. Был вечер четверга, когда я решила в последний раз попытаться наладить наш пошатнувшийся мир. Два часа я провела у раковины и плиты. Готовила домашнюю запеканку по рецепту моей бабушки, запекала овощи, делала соус.
Игорь пришёл в семь. Он сел за стол, даже не помыв руки, и отковырнул вилкой край запеканки. Лицо его тут же исказилось, будто он попробовал лимон.
– Какая-то безвкусная масса, – Игорь оттолкнул тарелку. – Три литра продуктов в помойку. Ты вообще умеешь готовить что-то, кроме этой преснятины?
Он достал телефон и при мне заказал еду из ресторана на восемьсот рублей – сумму, которую я планировала потратить на продукты на три дня. Мои усилия были обнулены за пять секунд. Я смотрела на нетронутый ужин и понимала: в этой квартире меня больше нет. Есть только функция, которая перестала исправно работать.
В субботу утром Игорь огорошил меня новостью. Он стоял посреди гостиной, по-хозяйски расставив ноги, и вид у него был торжественный.
– Моя мама переезжает к нам, – отчеканил он. – Я уже всё пообещал, она выставила свою квартиру на продажу.
Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Валентина Петровна жила в другом городе, в трёх часах езды. Мы виделись редко, но каждая встреча стоила мне недели приёма успокоительных. Она находила пыль на верхних полках шкафов быстрее, чем я успевала поздороваться.
– Игорь, ты меня спросил? У нас одна лишняя комната, и я планировала сделать там кабинет.
– Обойдёшься без кабинета. Мать одна не останется, это не обсуждается. И вот ещё что: у неё обострение гастрита, так что с завтрашнего дня готовь ей диетическое, всё на пару и протёртое.
Он бросил это через плечо, направляясь к выходу. Игорь был уверен, что я проглочу и это. Что я буду стоять у плиты еще два лишних часа, протирая супы женщине, которая меня ненавидит.
– Игорь, постой, – я преградила ему путь. – Ты действительно думаешь, что я буду это делать?
– А куда ты денешься? – он усмехнулся и похлопал меня по щеке. – Готовь продукты, завтра к вечеру мы её привезём.
Дверь захлопнулась. Я осталась стоять в тишине. В голове пульсировала только одна цифра: пять лет. Пять лет я пыталась заслужить одобрение человека, который не ценил даже мой воздух.
Я действовала быстро. Внутри было странное, почти звенящее спокойствие. Из кладовки я достала его большие чемоданы. Их было два – один он купил для наших несостоявшихся поездок в отпуск, на которые у него «никогда не было денег».
Я начала складывать его вещи. Сорок две рубашки, джинсы, его дорогие кроссовки. Я не выбирала выражения, я просто освобождала пространство. Каждая его вещь, исчезавшая в недрах чемодана, делала комнату светлее.
Потом я набрала номер службы грузовых перевозок.
– Мне нужна машина до пригорода, – сказала я диспетчеру. – Триста километров. Пассажир будет с вещами.
Через час белая «Газель» стояла у подъезда. Водитель и грузчик за три захода вынесли всё: от одежды до его любимого игрового кресла. Я заплатила за рейс в один конец. Это были самые правильные вложения в моей жизни.
Игорь вернулся через сорок минут. Он забыл ключи в машине и долго звонил в домофон. Когда я открыла дверь, он замер, глядя на абсолютно пустую прихожую.
– Это что, ограбление? – он заикнулся, переводя взгляд с пустых вешалок на меня.
– Нет, Игорь. Это переезд. Твои вещи уже в машине, водитель ждёт внизу.
– Ты в своем уме? Мы шесть лет вместе! Ты из-за матери меня выставляешь?
– Я выставляю тебя из-за того, что ты перестал видеть во мне человека. Я протянула ему сумку с ноутбуком, которую оставила напоследок. Его лицо из красного стало землистым. Он пытался что-то кричать, угрожать разделом имущества, но я просто закрыла дверь.
Повернула замок на два оборота. Щёлк-щёлк. Этот звук показался мне прекраснее любой музыки.
Прошёл месяц. С Игорем мы не общаемся, все вопросы решаются через юристов. Он живёт у матери в её трёхкомнатной квартире. Валентина Петровна обрывает мне телефон, называя «неблагодарной стервой» и «разрушительницей семьи». Игорь пишет сообщения о том, что я бросила его в трудную минуту.
А я вчера впервые за долгое время приготовила себе ужин. Самый простой салат. И съела его в полной тишине, не ожидая оценки. В этой тишине я наконец-то услышала саму себя.
Перегнула я тогда с грузовой машиной? Или правильно сделала, что не стала ждать завтрашнего дня? Что скажете?
Моя жизнь теперь принадлежит только мне.