Позвольте представиться – Крот (моё подпольное имя). Так обозвал меня муж после того, как я выкопала в развалинах соседского дома старинную вещь. Вообще-то я филолог, но, видимо, в прошлой жизни была землеройкой: стоило мне увидеть подозрительный бугорок земли, как руки сами потянулись к лопате.
Бесценные артефакты прятались от нас не только в подвалах и на чердаке дома. Они были зарыты в округе.
Рухнувшее от старости строение давно превратили в свалку. Разбитые стёкла, ржавые консервные банки, не тлеющий от времени пластиковый хлам. Всё это валялось вперемешку с остатками сгнивших брёвен, и пахло здесь сыростью, грибами и почему-то старой золой, хотя от печки не осталось и следа.
Всё бы ничего, но где-то под этими развалинами жил наш маленький приятель – бурундук Йоханссон. Пушистый, полосатый, с наглыми чёрными глазами-бусинками. И хотя он периодически пакостил на участке, поедая ягоды и семена цветов, я не хотела, чтобы он поранился о стёкла и железяки. Вооружившись граблями и лопатой, отправилась на уборку территории.
Часа два я ворошила эту многовековую свалку. Под граблями что-то позвякивало, шуршало и противно скрежетало. Пыль стояла столбом, оседала на липкой от пота коже. Я чихала так, что Йоханссон, наверное, забился в самую глубокую нору и дрожал от страха.
Нашла кучу стеклотары (попадались и современные, и советские бутылки из-под разных напитков), пару разломанных чугунков и какой-то непонятный предмет, торчавший из земли. Увидев его, я отбросила грабли и полезла в землю руками. Пальцы утонули в трухе, кто-то маленький и шустрый (не Йоханссон, слава богу) шарахнулся в сторону. То ли ящерка, то ли мышь. И вскоре я вытянула на свет "сокровище".
Оно не блестело и не переливалось всеми цветами радуги. Оно лежало под корнями берёзы, присыпанное пожухлыми листьями и трухой от брёвен. Точнее не оно, а он: старый кирзовый сапог. Стоптанный, грубый, с разорванным голенищем. Подошва кое-где отошла, но каблук держался крепко, будто ждал, что хозяин всё ещё вернётся его донашивать. От него пахло землёй, сыростью и временем — запахом, от которого почему-то защипало в носу.
Притащила находку на крыльцо. Увидев меня, грязную, со старым сапогом в руках, муж улыбнулся с мыслями: «Ну всё, филолог окончательно съехала с катушек и превратилась в крота». А вслух спросил: «Ну и зачем тебе эта рухлядь?»
А я смотрела на сапог и видела вовсе не рухлядь. Я видела, как какой-то мужик в этих сапогах шлёпал по утренней росе, как ходил в лес за дровами, как, может, танцевал под гармошку на деревенских гулянках. А потом мужика не стало. Один сапог сгинул в вечности. А другой пролежал в каком-нибудь дальнем углу полвека и дождался своего часа — я его нашла.
Настоящие сокровища не те, что блестят. А те, что хранят тепло ушедших рук. Или ног, как в нашем случае. Пока я придумывала историю про старый сапог, муж его куда-то спрятал или просто выбросил. Ему виднее, он у нас главный. А я — Крот. И я верю, что когда-нибудь наткнусь на настоящее сокровище.
А вы бы что сделали с моей находкой? Выбросили подальше или оставили как напоминание о чём-то далёком? Напишите своё мнение в комментариях. Мне интересно, есть ли ещё кроты среди нас...