***
Тем временем в кабинете префекта полиции на острове Сите происходила встреча, которая могла бы удивить многих. Барон Сергей Медякин сидел напротив префекта Луи Лепина — человека, чьё имя уже становилось легендой в полицейских кругах Парижа.
Кабинет был обставлен сдержанно: дубовый стол, покрытый зелёным сукном, книжные шкафы с юридическими фолиантами, портрет президента Лубе на стене. За окном виднелись башни Нотр-Дама.
— Месье Лепин, — начал барон, аккуратно положив перед собой визитную карточку с тиснёным названием агентства. — Благодарю за встречу.
Префект, мужчина лет пятидесяти с острым взглядом и аккуратно подстриженными усами, изучал гостя. Русский барон — частный детектив с безупречной репутацией. В Париже таких немного.
— Барон Медякин, — кивнул Лепин. — Ваше письмо заинтересовало меня. Вы спрашиваете о «серии необычных краж». Но в полиции Парижа каждый день происходят кражи. Что делает эти — особенными?
— Способ совершения, месье префект. — Барон достал из портфеля несколько фотографий, разложил их на столе. — Три ограбления за месяц. Дома коллекционеров оккультных предметов. Ни следов взлома, ни отпечатков. Только... царапины на полу. И запах.
Лепин взял одну из фотографий, прищурился. — Запах? Какой?
— Мокрой шерсти.
– Все так. Но вам это зачем?
— Меня наняли пострадавшие. Вор собирает... необычные артефакты.
— Артефакты? — Лепин усмехнулся, но без насмешки. Скорее с профессиональным интересом. — Вы верите в магию, барон?
— Я верю в факты, месье префект. А факты таковы: кто-то систематически выносит из Парижа предметы, которые не имеют большой материальной ценности для нас, но... — он сделал паузу, — они имеют ценность для коллекционеров.
Лепин молчал минуту, глядя в окно. Потом резко повернулся к барону. — У меня есть проблема, барон. Эти кражи... они не вписываются в обычную криминальную статистику. Газеты ещё не знают, но если узнают... — он махнул рукой. — Париж и так полон сумасшедших, верящих в спиритизм и оккультизм. Последнее, что мне нужно — паника из-за «призрачных воров».
— Понимаю.
— Не думаю, что полностью. — Лепин встал, прошёлся по кабинету. — Видите ли, барон, я руковожу полицией Парижа с 1893 года. Более десяти лет. Я ввёл дактилоскопию, реорганизовал сыск, боролся с анархистами. Но это... — он указал на фотографии, — это что-то новое. И я не люблю новое, когда не понимаю его правил.
Он остановился перед бароном. — Вы частный детектив. У вас нет официальных полномочий. Но у вас есть... гибкость. И, судя по вашей репутации, мозги.
— Вы предлагаете сотрудничество?
— Я предлагаю сделку, — поправил Лепин. — Вы помогаете мне понять, что происходит. Я даю вам доступ к отчётам. Неофициально. Без упоминания вашего имени в документах.
Барон медленно кивнул. — Условия?
— Вы докладываете лично мне. Никаких утечек в прессу. Если найдёте виновных — передаёте их полиции. И... — Лепин посмотрел на барона пристально, — если это окажется чем-то... выходящим за рамки обычного преступления, вы предупредите меня первым. Я не хочу, чтобы мои агенты столкнулись с чем-то, к чему не готовы.
— Справедливо.
Лепин вернулся к столу, открыл нижний ящик, достал папку с синей обложкой. — Отчёты по всем трём кражам. Фотографии, описания, показания свидетелей. — Он положил папку перед бароном. — Берите. На два дня. Потом вернёте.
Барон открыл папку. Первая же страница привлекла его внимание: описание странных царапин на паркете. И примечание на полях, сделанное чьей-то нервной рукой: «Похожи на когти крупного животного. Но экспертиза не определила вид».
— Есть ещё одна деталь, — сказал Лепин, наблюдая, как барон изучает документы. — Мы не знаем, что это за животное.
— Смилодон.
— Помилуйте, барон. — Префект сел, сложил руки на столе. — Они давно вымерли.
Барон закрыл папку и не стал спорить с префектом. — Я сделаю всё возможное.
— Я надеюсь. — Лепин встал, протянул руку. — Два дня, барон. И помните — тихо. Париж не должен знать, что в его тени происходит что-то... странное.
— Париж всегда знает больше, чем кажется, месье префект. Но я буду тих.
Барон вышел из префектуры, папка с отчётами была аккуратно спрятана в его портфеле. На ступенях он остановился, глядя на Сену, серевшую в предвечернем свете.
Картина вырисовывалась. Странная, тревожная, не укладывающаяся в обычные рамки. Но теперь у него были не только подозрения, но и доказательства.
Он посмотрел на часы. Совещание у них назначено через два часа. Пора возвращаться в Сен-Дени. Пора показывать остальным то, что он добыл, и готовиться к …, к тому, что пугало даже такого человека, как префект полиции Парижа.