Как и всякий человек, которому есть дело до этаких мелочей, я долго морочил себя вопросом – как быть, если...
Лермонтов злосчастного Мартынова ещё в кадетском корпусе обижал и сестёр Верзилиных до слёз издёвками доводил?
Цветаева родное дитя в приюте голодом уморила?
Есенин... ой...
Шукшин – мы все такие "ах, Василь Макарыч да Василь Макарыч", а он жену бросил и в Москве устраивался, как проныра!..
Гоголь – с одной стороны, чистый гений (перечитайте два последние абзаца "Сорочинской ярмарки" – ведь двадцатидвухлетним человеком написано!), а с другой – резонёр, зануда, интимофоб да ещё и происхождения сомнительного, небратского…
Пушкин... (А что Пушкин?!)
Пушкин здорово нас запутал. Это же у него Моцарт говорит, что "гений и злодейство – две вещи несовместных". Но при этом Сальери (тоже гений – "как ты да я") совершает злодейство (ну, пусть только в тексте трагедии), а значит, Моцарт-то ошибается? Эх, Александр Сергеевич, милый!.. Нет бы в этом месте поставить звёздочку – и сноску внизу страницы: "Моцарт ошибается". Для потомков! Чтоб мы не мучились...
Вот Ахматова, Анна Андреевна, великий русский поэтище. Делает трагическое лицо, горестно завывает:
Когда б вы знали, из какого сора...
Растут стихи, не ведая стыда-а...
Как жо-олтый одуванчик у забора...
Как лопухи и лебеда-а...
(Голоса у подъезда, первый голос: "Этот прыщ что, высмеивает Ахматову?" Второй голос: "Нет, ему правда нравится. Это у него просто ирония такая – "постмодернистская чувствительность" называется.)
Вот именно! Именно – не надо бы нам знать, из какого жизненного "сора" растут стихи, романы и роли! Потому что, узнав, мы зависаем, как баран перед новыми воротами: "Как же так, э-э-э?". И приходится делать выбор: либо "никогда Цветаевой не прощу..." (а стало быть, нет больше драгоценных вин и кладбищенской земляники, не говоря уж об ахматовских одуванчиках) – либо "не судите гения, как вы смеете" (а с чего бы вдруг не посметь, он разве не человек?).
Оба вывода неправильные, оба хуже.
Правильный методологический подход к проблеме следует искать у грузина из анекдота, сказавшего о помидорах "кушать люблю, а так нет".
Увы, с человеками нам это труднодоступно. Нам подавай и любить, и кушать. Как можно восхищаться стихами, впускать их в душу, любить – не любя их автора? Ладно бы мы автора вовсе не знали... (В бытность свою литературным критиком я мечтал, чтобы все художественные произведения публиковались анонимно, вообще все. И до сих пор уверен, что так правильно. Для искусства, не для бизнеса. В "Лучике" у нас статьи не подписываются.)
То что гении бывают грешны в делах мирских, ещё полбеды. Но у них же ещё и творения бывают негениальные! Вот уж что в головах не укладывается вовсе: Как так? У гения? Смеётесь, что ли?" (Помнится, когда Алексей Иванов на волне успеха "Сердца Пармы" предал тиснению юношескую откровенно слабую "Общагу на крови", сразу двое или трое моих коллег ничтоже сумняшеся номинировали её на премию "Национальный бестселлер". А что такого? Это ж сам тот самый Алексей Иванов!..)
Та же Ахматова просто убивает меня вот этими строчками:
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово...
(Стихотворение «Мужество» – о Великой Отечественной войне.) Так и хочется уточнить: да вы, Анна Андреевна, сами ли собираетесь лечь под пули? Или полагаете, что те, кто это делает за вас (за нас с вами), защищают именно "слово", а не кров и жизнь, которые вы с высоты своего надмирного положения полагаете величинами второстепенными?
То же самое – когда Галич (барин и щёголь, обедавший в ресторане Дома Литераторов) рекомендует в песне-проповеди: "Не бойтесь ни мора, ни глада". Вы, извините, испытывали когда-нибудь "глад"?
Сегодня, когда творцы и пииты начинают высказываться о политике, нужно особенно твёрдо помнить "правило помидора".
Чтобы мочь смотреть фильм "Мимино", например. А то там же в нём – вы в курсе? – изменник Савелий Крамаров играет...
Читайте "Лучик" – самый чёрный детский журнал современности.