Мы все звучим по-разному: кто-то — как тревожный барабан, кто-то — как одинокая флейта, а кто-то — как целый оркестр, в котором инструменты спорят друг с другом…
Однажды к Зеркалу подошел человек, который не звучал никак - он чувствовал внутри себя лишь «глухоту», пустоту, вакуум, серую пыль повседневных дел и застегнутую на все пуговицы душу. «Эмоционально онемевший» человек, «Я» которого было сильно сосредоточено на внешней логике, давным-давно перестал слышать свои внутренние ритмы. А мысли в его голове так привыкли строить бесконечные стены смыслов, тупики стерильных должествований и ложные коридоры достижений, что блуждающие внутри этих построек чувства, забыли как выглядит открытое небо.
Наши эмоции — это чувствительные датчики дыма. Они нужны, чтобы мы чувствовали опасность (страх), несправедливость (гнев), потерю (печаль) или гармонию (радость). Но если в детстве был настолько сильный «пожар» (травма) или хронически что-то «подгорало» так, что датчики не выдерживали, психика поступает радикально: она просто вырывает провода. Дым есть, а сигнализация молчит. Происходит «эмоциональное онемение»: слова и события лишаются души, становятся плоскими , не обидными и безжизненными, как засохшие бабочки под стеклом.
«Эмоциональное онемение» упоминали многие психоаналитики. Зигмунд Фрейд в работе «Торможение, симптом и тревога» описывал то, как психический аппарат пытается справиться с перегрузкой. Если тревога становится слишком высокой, Я «выдергивает шнур из розетки». Человек перестает чувствовать боль, но платой за это становится невозможность чувствовать радость. Чувства существуют, но они заперты в сейфе, ключ от которого выброшен в глубокий колодец. В другой работе Фрейд сравнивал психику с живой клеткой, у которой есть защитная мембрана. Если раздражитель слишком силен, мембрана «немеет» - вся энергия уходит не на чувства, а на строительство стены против чувств, на отделение «Я» от своих переживаний.
Шандор Ференци, венгерский психоаналитик, писал об «эмоциональном онемении» как о «самоотстранении». Его метафора: представьте ребенка, который сталкивается с агрессией взрослого. Ребенок не может убежать физически, но его душа «убегает» из тела. Наступает «онемение» — душа покидает «место преступления» и человек превращается в наблюдателя собственной жизни.
Дональд Винникотт, британский психоаналитик, отмечал, что если мать (или значимый взрослый) не отзывается на чувства ребенка (например, ребенок грустит, а мать кричит: «Не ной!»), то ребенок строит внутри себя Ложное Я — послушную куклу. А его Истинное Я замирает в онемении, чтобы дождаться, когда будет безопасно. Ложное Я улыбается и функционирует, но внутри — пустота.
Человек стоял перед Зеркалом, которое безжалостно молчало в своей честности: оно возвращало ему лишь форму, в которой давно уже не было содержания. Но в этом молчании где-то глубоко, под слоем пыли и серых дел, едва слышно в кармане его застегнутой души вдруг зазвенела забытая мелочь — осколок детского смеха, запах бабушкиных пирожков, ощущение первой любви…Он не почувствовал этого всем телом, но краем сознания уловил: там что-то есть. Не «надо», не «должен», а просто «есть»…И впервые за долгое время он не пошел строить очередную череду смыслов. Он позволил тени того, что люди называют «чувствами», изогнуться в предчувствии чуда на идеально выбеленной стене своего графика. Он прислушался к тому, что тихо скреблось изнутри…и «эмоциональная немота» сделала шаг назад, увлажнив зачем-то его глаза…
Ольга Караванова
Клинический психолог