Около 1520 года где-то на просторах Московского государства родился человек, которого потомки назовут «первопечатником». Ни точной даты, ни достоверного места рождения, ни внешнего описания — ничего. Даже памятник, установленный в Москве в 1909 году, создавался по обобщённому образу: скульптор Волнухин совместно с художником Ивановым и историком Забелиным просто придумали, как он должен был выглядеть. Иван Фёдоров сам по себе — это уже исторический парадокс: человек, который впервые зафиксировал печатное слово на Руси с выходными данными, не оставил почти никаких следов о себе лично.
Зато следы его работы сохранились исправно. Около 47 экземпляров московского «Апостола» 1564 года дожили до наших дней. 70 — львовского издания того же текста. Около 400 — «Острожской Библии» 1581 года, что и для более поздних изданий было бы рекордным тиражом. Всё это — результат работы одного человека, который за двадцать лет сменил несколько стран, заложил типографию за долги, изобрёл многоствольную мортиру и умер в предместье Львова, не вернувшись домой.
Что было до него
Первое нужно сказать честно: Иван Фёдоров не был первым печатником в принципе — ни в мире, ни даже среди кириллических шрифтов. Гутенберг отпечатал свою Библию ещё в 1455 году. Первые церковнославянские книги выпустил Швайпольт Фиоль в Кракове в 1491 году — «Октоих» и «Часословец», а предположительно ещё раньше — «Триодь постную» и «Триодь цветную». В 1494 году монах Макарий напечатал в черногорском городке Обод, на берегу Скадарского озера, «Октоих-первогласник» — первую книгу на церковнославянском для южных славян. В 1517–1519 годах Франциск Скорина в Праге напечатал кириллицей «Псалтырь» и ещё 23 книги Библии на белорусском варианте церковнославянского. Пётр Мстиславец — будущий соратник Фёдорова — учился именно у Скорины.
На самой Руси, в Москве, предположительно существовала «анонимная типография» в 1550–1560-е годы — известно не менее семи изданий без каких-либо выходных данных, без имён, без дат. Где стоял станок, кто им управлял — неизвестно. Возможно, именно там Иван Фёдоров и начинал учеником. Первым её руководителем, видимо, был датский типограф Ганс Мессингейм (или Бокбиндер — «переплётчик»), которого Иван IV в 1552 году специально выписал из Дании. Туда же из Польши прислали буквы и печатный станок. Управление, по некоторым версиям, потом перешло к мастеру Маруше Нефедьеву, который, в свою очередь, разыскивал по заданию царя новгородского гравёра Васюка Никифорова, умевшего «резати резь всякую».
Так или иначе, та анонимная работа была только подготовкой. Настоящая история русского книгопечатания — с именем, с датой, с послесловием — началась в 1563 году.
Государев Печатный двор
Иван IV, посоветовавшись с митрополитом Макарием, в 1563 году повелел устроить в Москве специальный дом — Печатный двор, «от своея царский казны» обеспеченный не скупо. Диакону церкви Николы Гостунского, что стояла в самом Кремле, Ивану Фёдорову, и его помощнику Петру Тимофееву Мстиславцу было поручено «составление печатному делу». По меркам времени — задание государственной важности: греки уже давно печатают, венецианцы печатают, «фряги» (то есть итальянцы в широком смысле) — тоже, а Русь до сих пор переписывает книги от руки.
Работа над «Апостолом» началась 19 апреля 1563 года и завершилась 1 марта 1564 года. Почти год. Книга вышла тиражом около тысячи экземпляров, формат страниц — не менее 285×193 мм, двухцветная печать. Это была первая точно датированная печатная русская книга. И в текстологическом, и в полиграфическом отношении она значительно превосходила предшествовавшие анонимные издания — что само по себе говорит о профессиональном росте мастера.
Послесловие к «Апостолу» написано по всем правилам официального документа эпохи: царь возымел мысль, митрополит возрадовался, Бог даровал свыше — и в лето 7071-е, то есть в 1563 году, начали. Ни слова лишнего, ни намёка на личные обстоятельства. На следующий год в той же типографии вышел «Часовник» — в двух тиражах, с перерывом в несколько недель.
А потом что-то пошло не так.
Ереси, поджог и отъезд
Что именно произошло — спорят по сей день. Версий несколько, и каждая подкреплена каким-то источником, но ни одна не является окончательной.
Версия первая, традиционная: типографию сожгло враждебное духовенство. Её источник — английский дипломат Джильс Флетчер, который в конце XVI века написал, что вскоре после основания типографии дом ночью подожгли, и станок с буквами сгорел. Предполагается, что это дело рук монахов-переписчиков, чей профессиональный хлеб сбивала печатная книга. Логика понятна: один хороший мастер с прессом делал за несколько недель то, на что у переписчика уходили месяцы, а то и годы. Цены на рукописные книги падали.
Версия вторая, предложенная академиком Тихомировым: никакого поджога не было, а Флетчер писал по слухам спустя четверть века. Доказательство простое: если бы типографию сожгли, шрифты и гравировальные доски погибли бы. Между тем Иван Фёдоров вывез их в Литву — и потом пользовался ими. Тихомиров объяснял отъезд прозаичнее: Фёдоров принадлежал к белому духовенству, овдовел и, по действовавшим правилам, должен был постричься в монахи. Не постригся. Отъезд же в Великое княжество Литовское, по этой версии, был не бегством, а политической командировкой: накануне Люблинской унии Москва была заинтересована в поддержке православия на литовских землях — и послала туда своего лучшего печатника.
Версия третья — сам Иван Фёдоров. В послесловии к львовскому «Апостолу» 1574 года он написал открытым текстом: пришлось претерпеть «зело сильное и частое озлобление» — не от царя, а от «многих начальник, и священоначальник, и учитель, которые на нас зависти ради многие ереси умышляли». Эти люди «от земли, и отечества, и от рода нашего изгнали» его в «края доселе неведомые». Цитата достаточно красноречивая, чтобы понять: человека целенаправленно выжили. Причин для зависти хватало. Его тираж «Апостола» — около тысячи экземпляров — каждый год производил столько книг, сколько целый монастырский скрипторий не мог переписать и за десятилетие.
Так или иначе, вскоре после выхода «Часовника» Фёдоров со Мстиславцем покинули Москву. Книгопечатание в столице не прекратилось: с 1568 года типографией руководил Андроник Невежа, ученик Фёдорова. Государево дело продолжалось. Просто уже без него.
Заблудов: гетман, уния и конец патронажа
В Великом княжестве Литовском их принял гетман Григорий Александрович Ходкевич — крупный православный магнат, владелец обширного имения Заблудов в Подляшье. Он основал там типографию и поставил во главе её Фёдорова и Мстиславца. Первой книгой заблудовской печати стало «Учительное Евангелие» — сборник бесед и поучений с толкованием евангельских текстов. Работа велась с 8 июля 1568 по 17 марта 1569 года; сохранилось не менее 31 экземпляра.
Потом случилась Люблинская уния 1569 года — политическое объединение Польши и Литвы в единую Речь Посполитую. Для православного дворянства этот союз означал усиление католического давления. Ходкевич оказался в неудобном положении: поддерживать кириллическое православное книгопечатание в новых условиях стало политически накладно. В 1570 году он отказался от патронажа над типографией. Иван Фёдоров издал там напоследок «Псалтырь с Часословцем» — редчайшее издание, дошедшее до нас в трёх неполных экземплярах. Примечательно, что именно в этой книге впервые в кирилловском книгопечатании были набраны разграфленные таблицы.
Петра Мстиславца Ходкевич отпустил. Фёдоров двинулся дальше — во Львов.
Львов: конкуренция, долги и первый букварь
Во Львове всё началось с привычных трудностей. Денег не было. Фёдоров обратился к богатым русским и греческим купцам города — те отказали. Помогли отдельные небогатые священники и прихожане. Затем вмешался столярный цех: запретил иметь в типографии своего столяра. Столяр был нужен для деревянных элементов пресса — без него работа остановилась. Потребовалось вмешательство городского совета и отзывы краковских коллег-типографов, чтобы проблему решить.
Несмотря на всё это, в 1574 году Фёдоров выпустил второе издание «Апостола» — тираж 1000–1200 экземпляров, более богатое оформление по сравнению с московским. Именно в этом издании он поместил то самое послесловие с рассказом о гонениях. Перепечатка 1564 года с авторским предисловием — по нынешним меркам это почти мемуары первопечатника.
В том же 1574 году вышел «Букварь» — первый восточнославянский учебник азбуки для детей. Тираж был предположительно около 2000 экземпляров. До наших дней дошёл ровно один — он хранится в библиотеке Гарвардского университета. Единственный сохранившийся экземпляр первого русского букваря — в США. История любит такие повороты.
Предпринимательская деятельность Фёдорова во Львове не была особенно успешной. Переписчики продолжали конкурировать. Книги он продавал не только во Львове, но и в Кракове, и в Коломые. В Кракове пользовался доверием местного врача Мартина Сенека, который выступал посредником при покупке в кредит бумаги с фабрики Лаврентия. В 1579 году дело дошло до того, что типография вместе со 140 книгами была заложена еврею Израилю Якубовичу за 411 польских золотых. Сын Фёдорова Иван остался во Львове, торговал книгами. Самого же Ивана пригласил к себе Константин Константинович Острожский.
Острог: библия, азбука и пушки
Константин Острожский был одним из богатейших и влиятельнейших православных магнатов Речи Посполитой — воевода Киевский, обладатель городов и замков. Он поставил перед Фёдоровым задачу, которую до тех пор не решал никто: напечатать полную Библию на церковнославянском языке. До этого на церковнославянском существовали только отдельные библейские книги. Полного свода не было.
В 1575 году Иван Фёдоров-Москвитин был назначен управляющим Дерманским монастырём — явно для того, чтобы обеспечить ему стабильное положение на время работы. В 1578 году вышла «Острожская азбука» — греческо-церковнославянская учебная книга с параллельным текстом в двух колонках, первый подобный опыт у Фёдорова. Сохранился один экземпляр — в Государственной библиотеке немецкого города Гота. Второй «Букварь», острожский, 1578 года — два неполных экземпляра: один переплетён вместе с азбукой и хранится там же, второй — в Королевской библиотеке Копенгагена.
В 1580 году — «Новый завет с Псалтырью». В 1581 году — «Острожская Библия». Первая полная Библия на церковнославянском языке. Тираж до 1500 экземпляров, около 400 дошли до наших дней — рекордный показатель сохранности даже среди изданий значительно более поздних эпох. Формат — не менее 309×202 мм, набор в две колонки, частично по-гречески. Для сравнения: Гутенберговская Библия 1455 года имела тираж около 180 экземпляров, из которых сегодня известно около 49.
Но это не всё. Параллельно с книгами Иван Фёдоров занимался совершенно другим делом. Он отливал пушки и изобрёл многоствольную мортиру с взаимозаменяемыми частями. В промежутке между 26 февраля и 23 июля 1583 года он совершил поездку в Вену, где демонстрировал своё изобретение при дворе императора Священной Римской империи Рудольфа II. В Дрезденском архиве сохранилось его письмо саксонскому курфюрсту Августу, датированное 23 июля 1583 года. Иван Фёдоров переписывался с немецкими государями по-латыни — в документах он подписывался как «Ioannes Fedorowicz Moschus, typographus Græcus et Sclavonicus», то есть «Иван Фёдорович Московский, печатник греческий и славянский».
Про мортиру с взаимозаменяемыми частями стоит сказать отдельно. Принцип взаимозаменяемости в оружейном деле в Европе начали внедрять систематически лишь в конце XVIII – начале XIX века. Фёдоров работал над этим в 1580-е годы. Оценили ли его тогда — неизвестно. Никаких сведений о том, что изобретение получило дальнейшее развитие, нет.
Смерть и потерявшаяся могила
После трудной венской поездки Иван Фёдоров 5 декабря 1583 года скончался в предместье Львова. Ему было около шестидесяти лет — если принять приближённую дату рождения около 1520 года. Его похоронили во Львове, на кладбище Святоонуфриевского монастыря.
Дальше — история, достойная детективного романа. Надгробная плита была перенесена внутрь храма и использована для выстилания пола. В 1883 году при замене пола плиту раскололи. В 1971 году при разборке монастырской стены нашли останки двух человек и некоторое время считали, что это Фёдоров и его сын, — но это оказалось ошибкой. Точное место могилы было утрачено ещё к концу XIX века. В 1977 году во дворе храма установили надгробную плиту по сохранившейся фотографии, рядом — памятник работы скульптора Анатолия Галяна: трёхфигурная композиция с Фёдоровым, Мстиславцем и Андроником Невежей. Сейчас он стоит перед зданием Музея искусства старинной украинской книги на улице Коперника в том же Львове.
Сын Фёдорова, Иван Добрый — именовавшийся «Друкаревич», то есть «сын печатника», — умер в возрасте 25 лет, через три года после отца, вскоре после того как попал в долговую тюрьму. Без наследников: его наследницей стала жена Татьяна. Линия прервалась.
Что значит «первый» и почему это непросто
Иван Фёдоров традиционно называется «первым русским книгопечатником» — с оговоркой, что это устойчивое обозначение, а не строгий исторический факт. Он — издатель первой точно датированной печатной книги на Руси, то есть книги с выходными данными, именем и датой. Это принципиально: анонимные московские издания 1550-х годов существовали, но они анонимны.
С Украиной история сложнее. Ещё в XIX веке, когда на кладбище Онуфриевского монастыря обнаружили надгробную плиту с надписью «...друкарь Москвитин, который своим тщанием друкование занедбалое обновил...», возник вопрос: что значит «обновил»? Слово недвусмысленно предполагает, что до него печатание во Львове уже было. В 1925 году историк Иларион Огиенко сформулировал версию о типографии Степана Дропана 1460 года — якобы пожертвованной монастырю св. Онуфрия. Исследователь Евгений Немировский эту теорию жёстко опроверг: в монастырских хрониках нет ни слова о типографии, а в 1460 году книгопечатание существовало только в Майнце — у Гутенберга. Если до 1460 года во Львове печатали книги, заключил Немировский, «то основать типографию здесь мог лишь изобретатель книгопечатания Иоганн Гутенберг».
Тем не менее документы XVIII века — хроника Онуфриевского монастыря и Топографическое описание Киевского наместничества — указывают на возможное существование типографий в первой половине XVI века в Киеве и Остроге. Каталог книг Словитского монастыря 1826 года содержит упоминания изданий якобы дофёдоровского периода. В королевской привилегии 1592 года говорится, что львовская типография «существовала издавна, а несколько лет тому назад реформирована». Вопрос открыт. Сам Фёдоров в послесловии к львовскому «Апостолу» намекал, что шёл «по стопам некоего богоизбранного мужа», — но кого именно, не уточнил.
Консенсус среди учёных примерно таков: Фёдоров — основатель постоянного кириллического книгопечатания на территории нынешней Украины, в отличие от возможных, но плохо задокументированных более ранних попыток. Это и так немало.
Масштаб и наследие
Иван Фёдоров выпустил за свою жизнь тринадцать изданий. Это не так много по абсолютному счёту, но каждое из них было событием в масштабах региона. «Апостол» 1564 года — образцовый кириллический шрифт, задавший стандарты на поколения вперёд. «Острожская Библия» — первый полный православный библейский свод на церковнославянском, который стал нормативным текстом для огромного числа верующих по всему православному миру. Об уровне работы говорит такой факт: её тираж в 1500 экземпляров был гигантским по меркам эпохи, и при этом сохранилось около 400 — то есть почти каждая четвёртая.
В 2009 году Русская православная старообрядческая церковь прославила Ивана Фёдорова как святого — «праведного диакона Иоанна, словенским книгам печатника». В октябре 2015 года впервые опубликован молебный канон первопечатнику.
Памятник ему стоит в Москве у Китайгородской стены — напротив здания Синодальной типографии, бывшего Печатного двора, откуда его когда-то выгнали. Другой памятник — во Львове, где он провёл последние годы жизни и где по сей день неизвестно, где именно его похоронили.
Московский государственный университет печати носит его имя. Книжная палата Украины — тоже. Улицы с именем Фёдорова есть в Волгограде, Казани, Киеве, Львове и Бердичеве.
Человек без известного лица, без точной даты рождения, без сохранившейся могилы — присутствует везде. Его именем назвали то, чем он занимался. Это, пожалуй, точнее любого портрета.