Голос в телефонной трубке звучал пронзительно и требовательно, заставляя Алексея морщиться и отодвигать устройство подальше от уха. Татьяна Никитична, мать его жены, снова была недовольна миром, который крутился не вокруг ее оси.
— Алексей, я спрашиваю, где моя дочь? Я жду ее уже полчаса! Неужели в этом городе нельзя найти нормальных людей, чтобы сбегать в аптеку? — возмущенно кричала женщина, не стесняясь в выражениях. — Я ведь больна, мне нельзя на улицу!
Алексей вздохнул, стараясь сохранить спокойствие. Он понимал, что Вера задерживается не просто так, но объяснять это теще было бесполезно.
— Татьяна Никитична, Вера наверняка на работе, вы же знаете ее график. спуститесь вниз, пожалуйста. Аптечный пункт находится прямо на первом этаже вашего же дома, вам даже одеваться не нужно, — мягко, но настойчиво ответил он.
В ответ послышалось презрительное фырканье.
— Перед твоей матерью она стелется, угождает, а родной помощи не дождешься! Ладно, я запомнила это отношение. Выводы я сделаю сама, — сухо отрезала женщина и бросила трубку, не попрощавшись.
Когда телефон завибрировал в третий раз за последние тридцать минут, терпение Алексея лопнуло. Он набрал номер жены.
— Вера, ты где вообще? Твоя мать снова устроила концерт. Ей всего шестьдесят лет, она вполне способна спуститься на лифте на первый этаж за лекарствами. Почему я должен выслушивать ее претензии?
— Леша, я уже близко, подъезжаю к ее дому. Просто автобус сломался в пути, пришлось ждать следующий рейс, — соврала она, хотя голос ее дрогнул.
На самом деле Вера сидела в офисе юридической консультации. Ей было стыдно признаться мужу, что вместо покупки лекарств для матери она решала вопрос, как legally избавиться от ее опеки. Женщина понимала, что наступил момент истины.
Алексей тоже был измотан постоянным присутствием тещи в их жизни. Пока Татьяна жила на Севере со своим очередным, четвертым по счету мужем, Георгием, они дышали свободно. Но после смерти мужчины свекровь решила вернуться в родной город и сразу же начала отравлять существование молодой семье.
— Вера, скажи ей прямо, что это последний раз. Сколько можно терпеть ее капризы? Если у тебя не хватает духу, я сам с ней поговорю, — предложил муж.
— Нет, Леша, я сама. Я тоже устала быть удобной, — твердо ответила жена, хотя внутри у нее все сжималось от тревоги.
Сама же Татьяна искренне не считала свои требования чрезмерными. В ее картине мира дочь существовала для удовлетворения материнских нужд. Она звонила Вере на работу в разгар отчетов, зная, что начальство не приветствует личные разговоры, требовала привезти продукты, приготовить еду, просто посидеть рядом.
Вера просила быть полегче, но для Татьяны слова дочери были пустым звуком. Она считала, что старшая дочь ей должна по праву рождения.
Однако Вера прекрасно помнила свое детство, и эти воспоминания вовсе не грели душу. После того как родители развелись, Татьяна изменилась до неузнаваемости, словно в ней проснулась какая-то темная сущность.
Она часто оставляла маленькую Веру на попечение собственной матери, бабушки Нины, а сама исчезала на несколько дней. Когда родители Татьяны пытались усовестить ее, напоминали, что у них тоже есть жизнь и здоровье, дочь устраивала скандалы.
— Я еще молодая! Мама, я жить хочу, наслаждаться, а не чахнуть над пеленками этой Верки! — выкрикивала Татьяна во время одной из многочисленных ссор.
— Что же нам делать, Таня? Я еле хожу, отец весь на работе, чтобы семью прокормить. А ты спишь до обеда, потом на дискотеки мчишься, — причитала бабушка, хватаясь за сердце.
— Лучше бы ее вообще не было! Я из-за нее поправилась, Сашка ушел к этой Маринке, потому что я якобы стала некрасивой! — рыдала Татьяна, виня во всем трехлетнюю девочку.
— Он ушел, потому что у тебя в доме грязь, в холодильнике шаром покати. Ты мужу ужин не приготовишь, только спишь да зеркало протираешь! — не выдержала бабушка.
— Зато ты у нас вечно больная! Симулянтка проклятая, ненавижу! — взвизгнула дочь и хлопнула дверью.
В тот день бабушке Нине стало действительно плохо. Скорая увезла ее в больницу, и больше Вера свою любимую бабушку не видела. Следом, не пережив горя утраты, скончался и дедушка. Татьяна поплакала для виду, но быстро утешилась, понимая, что теперь оставлять дочь совсем не на кого.
Веру забрали в новую семью матери. Второй муж Татьяны, Дмитрий, был человеком спокойным. Он не обижал падчерицу, но и не проявлял тепла. Для него Вера была просто мебелью в квартире.
Через год у Веры появился младший брат Максим. И с этого момента жизнь девочки превратилась в бесконечную службу. Ей было всего семь лет, но о школе и играх пришлось забыть. Она стала нянькой, уборщицей и кухаркой в собственном доме.
Годы шли, Максим рос, а Вера так и оставалась в тени. Ее потребности игнорировались полностью. Она донашивала чужие вещи, платья перешивались из старой одежды матери. О новых туфлях или красивой кофте она не смела даже мечтать.
— Опять Верке что-то надо?! Татьяна, ты меня достала! Я не ишак, чтобы столько горбатиться! — орал отчим, когда речь заходила о лишних тратах.
— Ну, мне то нужно было, я для себя брала, а для дочки ты же можешь найти деньги, — крутилась возле мужа мать, оправдывая свои покупки.
Дмитрий все больше замыкался, прятал заначки, чтобы не делиться с требовательной женой и ее дочерью. Татьяна не работала, устраивала истерики и требовала внимания. В итоге брак распался, когда Максиму исполнилось четыре года.
Татьяна не стала грустить. Она снова пустилась в свободное плавание, оставив детей на себя. Вера и Максим часто сидели одни, пока мать пропадала на свиданиях.
— Я еще найду вам такого папу! Все подруги обзавидуются, — говорила она, подкрашивая губы перед уходом.
Вскоре в доме появился третий муж, Михаил. Он оказался порядочным человеком, сделал ремонт в квартире, доставшейся Татьяне от родителей, и помогал деньгами. Но мать по-прежнему ставила себя на первое место. Красивые платья, дорогая косметика — все это покупалось в первую очередь для нее. На детей денег оставалось по остаточному принципу.
Вера выросла молчаливой и замкнутой. Она поняла бессмысленность просьб, ведь мать слышала только себя.
Третий брак тоже развалился. Михаил намекнул, что Татьяне пора выходить на работу, но гордая красавица подала на развод первой.
Оставшись одна, Татьяна вдруг решила стать образцовой матерью, но получилось это у нее своеобразно.
— Верка, иди сюда. Обновку тебе принесла, — говорила она четырнадцатилетней дочери.
Вера с надеждой подходила. Но вместо новой одежды мать протянула ей поношенный сарафан и посеревшую рубашку с грязным воротником. Для Максима же были куплены брендовые джинсы в упаковке.
— Мама, это же старое... Я не знаю, смогу ли отстирать, — тихо сказала Вера.
— Не нравится? А у нас с сестрой все на двоих было! Носили по очереди. Так что радуйся, что вообще дали. Все лучше than твое тряпье, — отмахнулась Татьяна.
В школе Веру спасала учеба. Она была отличницей, помогала одноклассникам, и поэтому ее не трогали. Учителя любили тихую, старательную девочку. Особенно выделяла ее классный руководитель, Елена Григорьевна.
Именно она стала ангелом-хранителем для Веры. Когда пришло время выпускного, учительница помогла девушке поступить в училище в другом городе с общежитием.
— Ты не скучаешь по дому? — спрашивала Елена Григорьевна, приглашая Веру к себе на чай.
— Нет. У меня теперь и дома нет, — грустно улыбалась девушка.
— Как так?
— Мама вышла замуж в четвертый раз. Максима забрал его отец со своей новой женой. А сама мама уехала на Север к новому мужу. Квартира осталась мне, дедушка оставил завещание на мое имя, но пока мама была прописана, я не могла ничего сделать.
— А теперь?
— Теперь я могу распоряжаться. Но там нужен ремонт. Мама выписалась, ее новый муж, богатый вдовец, настоял, чтобы она жила у него. Said, что наша старая халупа ей не нужна.
Елена Григорьевна не оставила ученицу в беде.
— Мой сын, Алексей, мастер на все руки. Он поможет тебе с ремонтом. Одной тебе не справиться.
Так Вера познакомилась с Лешей. Они поженились тихо, без лишнего шума. Свекровь Алексея приняла Веру как родную. Жизнь наладилась, пока не вернулась Татьяна.
Теперь, стоя в своей квартире, Вера смотрела на мать, которая демонстративно лежала на диване, прижимая руку к сердцу.
— Мама, аптека внизу. Ты могла бы сходить сама, — спокойно сказала Вера, входя в комнату.
Татьяна приподнялась, сверкнув глазами.
— Не смей говорить со мной в таком тоне! Это твоя свекровь пусть бегает по аптекам. А я больна! У меня возраст!
— Мама, тебе шестьдесят. Елене Григорьевне семьдесят, и она ведет активный образ жизни. Хватит меня эксплуатировать, — голос Веры стал жестким.
Лицо Татьяны исказилось от гнева.
— Негодяйка! Да я же жизнь тебе отдала! Я из тебя человека сделала!
— Что ты сделала, мама? — не выдержала Вера. — Ты бросала меня умирать со скуки, заставляла работать на себя с детства.
— Будешь платить алименты или отдавай квартиру! — взвизгнула мать. — Это жилье моих родителей! Мне жить негде, а вы с Лешей еще наживете!
Татьяна размахивала руками, выглядя абсолютно здоровой. Вера молчала, наблюдая за этим спектаклем.
— Ты мне должна! И Максим ответит! — продолжала кричать мать.
— Мама, хватит. Ты не больна. Где справка об инвалидности? Где документы о болезни? — спросила Вера.
— Сгорели! На Севере пожар был, все сгинуло в доме Жоры!
Вера покачала головой. Она уже навела справки. Никакого пожара не было, документы не пропадали, и никакой тяжелой болезни у Татьяны врачи не находили. Это был сплошной обман, чтобы жить за счет дочери.
— Ты обманула меня, мама. Ты живешь здесь месяц, не работаешь, ешь мою еду. Я тебя обслуживаю, хотя ты всю жизнь жила только для себя.
Вера говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. Татьяна покраснела, скрестила руки на груди.
— Собирай вещи и выезжай из моей квартиры. Сегодня.
— Ты не имеешь права! — завопила мать.
— Имею. Квартира моя, ты не прописана. Спасибо дедушке, иначе ты бы давно все продала.
— Надо было тебя в детдом сдать! — выкрикнула Татьяна в сердцах.
Вера промолчала. Ей стало легче. Она наконец-то поставила точку.
Татьяна истерично собирала вещи, бросая одежду на пол. Вера ждала на кухне, глядя в окно на детскую площадку, где когда-то гуляла с братом.
— Вызови такси! — крикнула мать из комнаты.
— Какой адрес?
— К Максиму! Он нормальный, не то что ты! Ты вся в отца, ему ты никогда не была нужна!
— Это он мне не нужен, мама. Я хотела по-хорошему, но ты перешла все границы.
Татьяна махнула рукой и вышла, бросив на прощание:
— Промокну, заболею и в суд подам! Не отвертишься!
Вера не ответила. Она была готова к любым козням. Главное, что кошмар закончился.
Татьяна села в такси, громко жалуясь соседке, что дочь ее выгнала на улицу.
— Мой сынок меня любит! Максимочка квартиру купил, он меня не выгонит! — кричала она, уезжая.
Вера вернулась домой уставшая, но свободная. Дети были у бабушки, Леша ждал ее с ужином.
— Вера, давай я с ней поговорю? — предложил муж, видя ее состояние. — Она второй месяц живет здесь, счета за коммуналку выросли в разы.
— Не надо, Леша. Она уехала к Максиму. Поменяй замки, пожалуйста.
— Конечно. И кстати, у нас есть потенциальные арендаторы на вторую комнату, если хочешь.
— Я просто чаю хочу. С мятой.
— Сейчас будет. Вера, ты молодец. Я горжусь тобой.
— Я просто устала, Леша. Оказывается, мама мне всю жизнь посвятила... — с горькой иронией произнесла она.
Алексей только покачал головой. Он давно понял, что Татьяна — нахлебница, но лицемерие матери потрясло его.
Тем временем такси привезло Татьяну к дому Максима. Она уверенно направилась к подъезду, представляя, как сын встретит ее с распростертыми объятиями.
На звонок дверь открыла незнакомая девушка.
— Максима позови! — рявкнула Татьяна, даже не представившись.
— Он спит, у него ночная смена. Вы кто?
— Я его мать! Позови, я сказала!
— Мать Максима — Инна Валерьевна, — спокойно ответила девушка. Это была Евгения, невеста Максима. Она знала историю семьи от жениха.
— Это мачеха, а я родная мать! Отойди! — Татьяна попыталась протолкнуться внутрь.
Но Евгения твердо закрыла дверь перед ее носом.
— У Максима другая мать, которая его вырастила. А вас я не знаю. Уходите, или я вызову полицию.
Татьяна осталась на лестничной клетке в шоке. Она следила за сыном в соцсетях, знала, что у него все хорошо, но не знала, что он считает матерью женщину, которая его воспитала, а не ту, что бросила.
Получив отказ, Татьяна отправилась в гостиницу. Последней надеждой остались дети ее покойного мужа Жоры на Севере. Она купила билет и уехала, понимая, что здесь ей ловить нечего.
Главное было то, что она больше не беспокоила своих детей. Как сложится ее судьба дальше — Веру и Максима не волновало. Возможно, она найдет очередного богатого мужа, возможно, дети Жоры ее приютят. Но это была уже не их проблема.
Вера стояла у окна своей квартиры, обнимая мужа. В доме было тихо и уютно. Никаких скандалов, никаких требований. Впереди была спокойная жизнь, которую они заслужили. Они смотрели в будущее с надеждой, зная, что прошлое наконец-то отпущено. Свобода от токсичных отношений оказалась самым ценным подарком, который Вера сделала сама себе. И в этой тишине, нарушаемой лишь спокойным дыханием спящих детей в соседней комнате, она обрела настоящий покой.