(Варнак и Ерофей)
Не пора ли нам открыться, откуда мы знаем все про Варнака, Ягодку, Ерофея и прочих, проживавших во времена «оные»? Выдумали? Ни в коем разе!
Однажды попалась нам старая бумага, писчая о купле водяной мельницы «опчеством» у богатого крестьянина Семена Титовского. Прочитали, что заверили этот документ Прокопий Корыто и его брат Яков, по прозвищу Пескарь – оба неграмотные! А за «темных» мужиков «равно как и за себя» расписался волостной писарь Егор Федотов.
Стали мы интересоваться «житием» грамотного Егора и узнали, что у него был сын Кузьма, которого в деревнях наших добрые люди по отцу прозвали Писаренком. Так вот, названный Писаренок – он служил псаломщиком в Архангельской церкви - оставил после себя целый сундучок исписанных листков: полные листы, обрывки всякие, аккуратно сложенные, небрежно в трубочку скрученные. Этот «архив» уже от правнука Кузьмы почти случайно оказался у нас в руках.
Уф! Главное рассказали.
Поначалу записки Писаренка читать было трудно: старинный слог, необычное начертание букв, а которые уже и из употребления вышли – потом ничего, привыкли, приспособились.
Разобрали мы большую часть бумажной рухляди, разложили, перевели, как могли, и теперь понемножку публикуем.
… Хлеб, который иногда привозил Ерофей своим друзьям, Варнаку и Ягодке, лешие ели только свежим. Никогда его не отрезали, а отламывали кусками от каравая. Если же хлеб черствел, засыхал, то Варнак его мощными ручищами сжимал, измельчая таким образом на крошки. Выносил он в решете хлебное крошево на поляну, рассыпал – птиц слеталось видимо-невидимо. То-то радости было у птах лесных, да и Варнак с Ягодкой прямо любовались пернатым разноцветьем.
Не всё, что привозил Ерофей, безоговорочно принималось хозяевами леса. Однажды Ерофей доставил в качестве подарка масляную лампу, выменял ее у сельского дьячка за мешок ржаной муки. Хорошая вещь. Осенним темным вечером зажги светильник – и в избушке станет ярко и уютно.
- Зачем она нам? – удивился Варнак, хорошо видевший в темноте.
Помните, мы писали, побаивался леший открытого огня? Оказалось, остерегался он даже такого безобидного огонька, как фитилек в лампе.
- Как зачем? – засмеялся Ерофей. – Она из церкви. Будем бесов из вашей избы изгонять!
Нет, зажигали лампу редко, только когда Ерофей, бывало, припозднится, отдыхая в лешачьем домике.
Надо сказать, что не всегда совпадали мысли и у Варнака с Ягодкой. Муравьев шибко лешачиха не любила. Еще в детстве она уснула недалеко от муравьиного поселения, и насекомые, не признав ее за жителя леса, разбудили маленькую лешачку своей назойливостью.
Варнак же, наоборот, благоговел перед муравьями. Любил он наблюдать, как эти труженики дружно тащат к себе жирную гусеницу. Все у них отлажено: одни несут добычу, другие расширяют проход в муравейник, третьи, воины, стоят наготове, охраняют трудолюбивых сродственников.
Однажды Ерофей был в гостях у лешего, все трое сидели за столом, чаевничали. И тут на столешнице появился неизвестно откуда рыжий муравьишка. Он остановился перед хлебной крошкой, шевелил усами и прикидывал, сколько ему позвать товарищей на помощь, чтобы утащить лакомый кусочек к себе в поселение.
Ерофей по мужицкой привычке, не задумываясь, одним щелчком отправил незваного гостя на пол. Очень ловко получилось – Ягодка даже засмеялась. Варнак промолчал, но насупился и в сторону Ерофея смотреть перестал. А когда Ерофей уезжал, то Варнак друга в этот раз и проводить не вышел.
Дома Ерофей решил, что надо как-то загладить вину перед приятелем и уже через три дня привез в лес любопытный подарок – молодого козлика Янгура.
Козлик был веселым, игривым, а по масти совершенно черным. Ягодка, увидев подарок, ахнула и громко вскрикнула:
- Варнак! На тебя смахивает! Только не рыжий, и шибко мордой страшОн!
В отместку за такое признание козлик тут же подбежал к лешачихе, резво встал на задние ноги и, прицелившись, пытался боднуть Ягодку.
Варнак громко расхохотался:
- Вот разбойник! Сколь шустер!
А Ерофея, благодаря за подарок, леший радостно похлопал по спине. Мир между друзьями был восстановлен.
Янгур сразу понял, кто его настоящий хозяин. Козлик теперь сопровождал Варнака во всех его прогулках по лесу: то вслед за лешим бежит, то вперед выскочит, то на ходу в стороне какой-либо лакомый листок отщипнет.
Вышли они как-то на лесную поляну, на которой жители ближайшей деревни ягоды собирали. Землянику как берут? Мужики чаще всего на коленях ползают, а женщины стоят, наклонившись низко к самой траве.
Вот тут и показал Янгур свой веселый нрав. Увидев деревенских, он радостно подпрыгнул вверх, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя ногами, разбежался и ударил рогами ближайшую бабенку в мягкое и широкое место, что пониже спины – та испуганно ойкнула и сунулась носом в траву.
По-за кустами Варнак громко захохотал, для общего веселия затрещал по-лешачьему, заухал. Ягодники от страха сбились в кучу и заорали, показывая на козью морду, торчавшую из высокой травы:
- Глико, черт!!!
- Вот поганец!
- Сгинь, нечистая!
Козлик увидел на пеньке, оставленное для хозяина леса угощение, кусок пирога, радостно затряс бороденкой, подбежал, скушал все до последней крошки и, довольный, удалился.
В ближайших деревнях бурно обсуждали, как бабы встретили в лесу настоящую тварь из преисподней - злой, рогатый, с большими желтыми клыками, свиное рыло и якобы длинный хвост! Предлагали отважному охотнику Варламу сходить в лес и прогнать косорылого, но Варлам не согласился, сославшись на то, что у него свинец закончился и порох отсырел.
- С бесом мне не сладить! – с грустью признался охотник, когда женщины стали намекать ему на вознаграждение в виде трех или четырех литров самогона.
Но тут и сама пострадавшая «от черта» бабенка Авдотья сделала интересное заявление, сказала, что ей тогда было нисколько не больно - ее будто слегка, дурачась, хлопнули ладошкой. Просто случилось это неожиданно и главное, не вовремя. И еще, добавила Авдотья, черт, скушав пирог, никому больше никакого зла не причинил и спокойно покинул поляну.
Сначала смелые, крепкие духом опять потянулись в леса за ягодами, потом и остальные. Но теперь обязательно все раскладывали на пеньках угощения для лешего по привычке и в виде откупного то ли для черта, то ли для беса, кто их там разберет.
Что-то из угощений, конечно, птицы расклевывали, звери лесные растаскивали, но кое-что доставалось и по прямому назначению – Янгур кушал и был этим очень доволен.
Для молодого козлика в лесу особых угроз не существовало. Волки и медведи, «предупрежденные» Варнаком, домашнее животное не трогали. Только кабан, по прозвищу Горбатый, попробовал напугать Янгура, но оказалось, что тот не из боязливых – отважно сам атаковал дикого свинтуса, и часть клыка секача, столкнувшегося с крепкими козлиными рогами, отлетела напрочь.
Кто по-настоящему портил жизнь козлику в лесу? Кровососущие насекомые! Тут и Варнак помочь четвероногому другу ничем не мог. Но около избы лешего был в земле вырыт и не достроен Ерофеем погреб – в нем и стал прятаться Янгур от тварей, которые в лесу страшнее кого бы то ни было. В землянке прохладно; ни комаров, ни мошки – отдыхай вволю!
Вот и осень подошла. Янгур окреп, возмужал. Рога еще подросли, заострились, на лбу чуб закучерявился. К зиме это был не козлик, а красивый крупный козел!
Решено было, на зиму, пока лешие будут спать, Янгура увезти в деревню. Пусть поживет у Ерофея до весны.
В душном хлеву выросшее на воле животное жить не согласилось. Статная рогатая особа свободно ходила по деревенским улицам. Удивительно, принявшие козлика в лесу за черта, теперь его не боялись, угощали и с гордостью показывали жителям других деревень. Солдат-инвалид, одноногий Ефрем, бывавший в заграничных походах, сказал, что это вовсе не Янгур, а правильнее его называть Янгуарий!
Щекотливый вопрос. Набравшему силу «мужику» нужна была подружка, а в деревне Лаптенки коз никто не держал.
Кстати, а откуда тогда появился у Ерофея козленок? А он и сам не знал. Ездил как-то в гости к Лукерье и, возвращаясь, увидел, что за его телегой бежит маленький несмышленыш. В какой деревне он за Ерофеем увязался?
Поехал Ерофей опять к бывшей своей возлюбленной, у которой (помните?) он когда-то познакомился с Варнаком.
Дети у Лукерьи уже выросли. Парни силу набрали, девки прямо расцвели. Сама Лушка нисколько не постарела, только, как бы деликатно намекнуть, вроде как покруглее стала.
- Как дружок мой Варнак поживает? – поинтересовалась женщина.
- Хорошо живет, - ответил Ерофей, отметив с сожалением про себя, что про него самого баба не спросила. – Хозяйством Варнак и его супруга обживаются. Козла вот вырастили, а подружку для него, не знаем, где взять.
- Тю, - почти пропела Лушка, - у меня полюбовниц для козла полный хлев. Бери любую.
- Любая не годится, надо, чтобы была покрасивше и помягше. И это, помоложе!
В апреле, когда лесные поляны зазеленели, привез Ерофей своему другу целое семейство: Янгура, его жену Мутовку, почему-то так названную Ерофеем, и трех безымянных козленков.
- Принимайте, - сказал Ерофей удивленному Варнаку. – Шибко они мне за зиму надоели.
… Писаренка не забыли? Кузьму? Сына волостного писаря?
Так вот, сельский летописец нам и рассказал на своих листочках, что в наших лесах появились дикие козы. Никогда такого раньше не было. Местные охотники, ягодники, грибники и прочие, встречая их, удивленно таращились, разглядывая между деревьев рогатое поголовье. А потом, когда эти дикари стали устраивать набеги на деревенские поля и огороды, опустошать их – тут лесным разбойникам со стороны жителей деревень была объявлена настоящая война.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира).