Людмила дёрнула дверь своей съёмной комнаты и замерла. Ручка повёрнута не так, как она оставляла утром. Она всегда, уходя, проверяла замок дважды — привычка ещё с тех пор, как четыре месяца назад переехала сюда после развода с Вадимом. Замок был закрыт, но дверь поддалась слишком легко, и в комнате стоял чужой запах — не парфюм, не еда, а что-то бытовое, вроде мужского дезодоранта.
- Мне кажется, или кто-то заходил? - пробормотала Людмила и машинально огляделась.
Вроде всё на месте. Кровать застелена, вещи в шкафу, сумка на стуле. Но тапочки стояли не у кровати, а у двери. Людмила точно помнила, что оставляла их у кровати, потому что утром вставала и сразу в них шагала.
Списала на усталость после квартального отчёта в бухгалтерии и пошла на кухню ставить чайник.
***
Про эту комнату Людмила узнала от коллеги Светланы. Света нашла объявление на «Авито» и прибежала с телефоном прямо в обеденный перерыв.
- Смотри, двухкомнатная квартира, одна комната сдаётся, район нормальный, автобус до работы без пересадки, и девять тысяч в месяц, - тараторила подруга. - Плюс коммуналка пополам. Людка, это же подарок, сейчас за комнату меньше шестнадцати нигде не найдёшь.
- А что за подвох? - Людмила к тому моменту уже два месяца жила у Светланы на раскладушке в однокомнатной квартире, и обе понимали, что это не может продолжаться вечно.
- Подвоха нет. Хозяйка — пожилая женщина, Нина Сергеевна. Во второй комнате живёт тихий мужчина, работает охранником, посменно. Кухня и ванная общие.
- Мужчина? - сразу напряглась Людмила.
- Людка, тебе сорок шесть лет, а не двадцать, - отрезала Света. - Ну мужчина и мужчина, ему за пятьдесят, не алкоголик, работает. Хозяйка за него ручается. Ты что, до пенсии у меня на раскладушке собралась ночевать?
Людмила понимала, что Света права. После развода с Вадимом, с которым прожила двадцать три года, ей досталось негусто. Двушка была записана на его мать, делить было нечего. Вадим, надо отдать ему должное, не зверствовал — отдал четыреста тысяч, машину-развалюху и мебель из их спальни, которая ему всё равно была не нужна.
- Забирай свой шкаф и трюмо, мне они ни к чему, - великодушно заявил бывший муж, как будто старая мебель из девяностых — это раздел имущества олигарха.
Дочка Алёна жила в Петербурге, работала в айти-компании, снимала квартиру с подругой. Денег у неё хватало только на себя.
- Мам, я могу тебе тысяч десять в месяц присылать, но больше пока никак, - виновато говорила она по телефону. - Может, к нам переедешь?
- Алён, мне сорок шесть лет, я не буду переезжать в чужой город и начинать всё с нуля, - отвечала Людмила. - Здесь у меня работа, Света рядом, я разберусь.
И поехала смотреть комнату.
***
Нина Сергеевна оказалась бодрой старушкой лет семидесяти пяти, в аккуратном платье и с короткой стрижкой. Квартира на четвёртом этаже обычной панельной девятиэтажки, в спальном районе. Ремонт простенький, но чисто. Комната, которую сдавали, метров четырнадцать — кровать, шкаф, стол, стул.
- Мне много не надо, - оценивала Людмила. - А второй жилец давно здесь?
- Геннадий Петрович уже три года живёт, - ласково отвечала хозяйка. - Золотой человек, тихий, аккуратный, непьющий. Работает охранником на складе, ходит сутки через двое. Вы его почти и не увидите.
- А почему так недорого? - всё-таки спросила Людмила. - Я весь город объехала, везде минимум пятнадцать просят.
- Мне главное, чтобы человек хороший был, - объясняла Нина Сергеевна. - Квартира давно оплачена, пенсия хорошая, мне хватает. А пустовать жильё не должно, от этого только трубы портятся. Если вы порядочная женщина, мне достаточно.
Людмила подумала, что хозяйка немного странная, но в хорошем смысле — из тех бабушек, которые больше о людях думают, чем о деньгах. Договор составили простой, на бумажке от руки. Людмила отдала девять тысяч за первый месяц и четыре с половиной за свою долю коммуналки, перевезла две сумки вещей и начала новую жизнь.
С Геннадием Петровичем столкнулась на следующее утро на кухне. Мужчина лет пятидесяти трёх, среднего роста, худощавый, в очках. Клетчатая рубашка, домашние штаны. Тихий голос, вежливая улыбка.
- Геннадий, - протянул он руку. - Добро пожаловать, по-соседски говоря.
- Людмила, - пожала она руку. - Буду стараться не мешать.
- Ну что вы, какое мешать, - замахал он руками. - Я человек нетребовательный, по-соседски всегда договоримся. Вы если что — обращайтесь, у меня и инструменты есть, и руки из нужного места растут.
Людмила вежливо кивнула и пошла собираться на работу, подумав, что сосед вроде нормальный, и может, ей действительно повезло.
***
Первый месяц прошёл ровно. Геннадий работал по сменам и дома появлялся нечасто. Когда бывал, вёл себя тихо: готовил что-то простое, мыл за собой посуду, в ванной не задерживался. Людмила привыкла и даже перестала дёргаться, когда слышала его шаги в коридоре.
На второй неделе обнаружилось, что кран на кухне подтекает.
- Давайте хозяйке позвоним, - предложила Людмила.
- Зачем Нину Сергеевну беспокоить, - отмахнулся Геннадий. - Я по-соседски за пять минут починю. У меня прокладки сантехнические есть, я на прошлой неделе покупал.
И действительно починил. Людмила даже неловко себя почувствовала, что ничем не отблагодарила.
- Спасибо, Геннадий Петрович, может чаю? - предложила она.
- Не откажусь, по-соседски можно, - улыбнулся он.
Потом был случай с тяжёлыми сумками из магазина. Людмила тащила два пакета на четвёртый этаж без лифта и на втором столкнулась с Геннадием, который возвращался со смены. Забрал оба пакета и понёс наверх, даже не спрашивая. Потом починил петлю на дверце её шкафа. Потом поменял лампочку в коридоре, хотя Людмила уже купила новую и собиралась сама вкрутить.
- Слушай, у тебя там прямо сосед-мечта, - комментировала Света на работе. - Может, он в тебя влюбился?
- Не говори ерунды, - отмахивалась Людмила. - Человек просто воспитанный. Ему, наверное, скучно одному, вот и помогает.
- Ага, воспитанный, по-соседски, - кривилась Света. - Людка, мужики за сорок просто так лампочки одиноким женщинам не меняют.
- Света, он меняет лампочку в коридоре, а не мне серенады под дверью поёт, - раздражалась Людмила. - Хватит во всём подвох искать. Я первый раз за полгода нормально живу, не порти мне это.
Света пожимала плечами и отставала, но на лице у неё читалось привычное «я же говорила», только наперёд.
***
К марту Людмила обжилась окончательно. Повесила свои занавески, расставила книги на полке, купила недорогой коврик у кровати. На кухне они с Геннадием установили негласное расписание: она готовила по вечерам, он — утром или днём в свои выходные. Еду в холодильнике подписывали маркером — Людмила ставила букву «Л», Геннадий «Г». Никаких конфликтов, никаких недоразумений.
Только был один момент, который Людмилу слегка царапнул, но она тогда не придала значения. В конце февраля пришла домой и заметила, что тапочки опять стоят не там, где она их оставляла. Потом показалось, что покрывало на кровати разглажено слишком аккуратно — не так, как она обычно застилала. Списала на собственную рассеянность и забыла.
В марте Людмила начала сушить бельё на балконе, который был общий, с выходом из кухни. Балкон застеклённый, но одна створка не закрывалась плотно — держалась на честном слове.
- Я эту створку могу по-соседски подправить, - предлагал Геннадий, - но там рама совсем гнилая, лучше хозяйке сказать, чтобы поменяла.
- Ладно, потом разберёмся, - отвечала Людмила. - Пусть проветривается.
Первой пропала кофта. Повесила на верёвку вечером, а утром её нет. Перерыла всю квартиру, думая, что забыла и убрала в шкаф, но нет. Решила, что сквозняк утащил через щель в створке и кофта улетела вниз. Спустилась во двор, обошла дом — ничего.
- Слушай, какой ветер, четвёртый этаж, кофту бы под домом нашла, - рассуждала Света, когда Людмила рассказала ей на работе. - Она что, до соседнего района долетела?
- Ну а куда она делась-то? - пожимала плечами Людмила. - Может, с нижнего балкона кто-то подобрал и не вернул.
Через неделю пропала домашняя футболка. Потом ещё одна кофта — новая, которую Людмила купила себе к весне.
- Это уже три вещи за месяц, - загибала пальцы Света. - Людка, у тебя балкон застеклённый. Куда вещи-то деваются?
- Створка не закрывается, - повторяла Людмила. - Ветром, наверное.
- Ага, ветер-клептоман, избирательно ворует только твои вещи, а полотенца и наволочки на месте, - не унималась подруга.
Людмила и сама понимала, что объяснение слабое, но другого у неё не было. Не на Геннадия же думать — он работал, приходил, уходил, по-соседски здоровался, и вообще, зачем взрослому мужику чужие кофты.
***
В апреле Людмила столкнулась у подъезда с соседкой по лестничной площадке, Валентиной, женщиной лет шестидесяти, которая жила напротив.
- А вы у Нины Сергеевны комнату снимаете? - спросила та, разглядывая Людмилу с любопытством.
- Да, с декабря.
- Долго держитесь, - сказала Валентина. - До вас девушка жила, три месяца всего продержалась. А до неё другая была, та вообще через полтора съехала.
- А почему? - насторожилась Людмила.
- Не знаю, не рассказывали, - пожала плечами Валентина. - Но обе уезжали быстро, как будто поджигает кто. Та, что до вас, среди ночи такси вызвала и сумки выносила. Я в глазок видела.
Людмила хотела спросить ещё, но Валентина заторопилась к внучке и ушла. Весь вечер Людмила крутила в голове этот разговор — то ли пустая болтовня пожилой женщины, то ли действительно что-то не так.
- Может, хозяйка была вредная, или цену задирала, - рассуждала она по телефону со Светой.
- А может, твой «золотой сосед» их довёл, - предположила подруга. - Людка, ты вообще замечаешь, как часто он рядом крутится? Ты рассказываешь про него каждый день — то починил, то помог, то чай пили. Это не нормальный сосед, это навязчивый.
- Света, хватит нагнетать, - огрызнулась Людмила, но голос звучал неуверенно.
В тот вечер она впервые закрыла дверь своей комнаты на защёлку изнутри.
***
В конце апреля Людмила повесила стирку на балкон и ушла на работу, как обычно. Но в обед позвонила Алёна — едет в командировку, пересадка в их городе на три часа.
- Мам, я тебя заберу прямо от работы, посидим в кафе, я потом на поезд, - говорила дочь.
- Подожди, дай сначала домой заскочу, переоденусь, - заволновалась Людмила. - Не хочу с тобой в рабочем виде сидеть, дай мне час.
Отпросилась у начальницы, села в автобус и через двадцать минут была дома. Открыла входную дверь квартиры своим ключом. В коридоре тихо. У Геннадия по графику сегодня выходной, но его ботинок у двери не было, и Людмила решила, что он куда-то ушёл.
Прошла к своей комнате и повернула ручку. Дверь не заперта. Людмила точно помнила, что утром закрывала на ключ — после разговора с Валентиной она стала запирать комнату каждый раз, даже когда выходила вынести мусор.
Толкнула дверь и увидела Геннадия.
Он стоял у её шкафа. Дверца открыта. В руках — её халат, который Людмила недавно купила.
Две секунды они смотрели друг на друга. Потом Геннадий аккуратно повесил халат обратно на вешалку и повернулся к ней с обычной вежливой улыбкой.
- Людмила, вы рано сегодня, - сказал он спокойно. - Я по-соседски зашёл, у вас кран в комнате капал, хотел проверить.
- Какой кран? У меня в комнате нет крана, Геннадий Петрович.
- Ну так это, в батарее, мне показалось, что подтекает, я хотел посмотреть, - он даже не покраснел.
- Дверь была закрыта на ключ, - Людмила еле выговорила. - Как вы вошли?
Геннадий помолчал секунду, полез в карман и достал ключ. Обычный ключ, точная копия того, что лежал у Людмилы в сумке.
- Я давно сделал, на всякий случай, - сказал он всё тем же ровным голосом. - Мало ли, вдруг вам плохо станет, или труба потечёт, а вас дома нет. По-соседски, для безопасности.
- Вы сделали копию моего ключа, - повторила Людмила.
- Подумаешь, ключи сделал — я же сосед, а не маньяк какой-то, - раздражённо сказал Геннадий. - Зря вы так реагируете, ничего же страшного не случилось.
Людмила отступила на шаг в коридор. Геннадий стоял между ней и её вещами, в её комнате, куда она его не пускала, с ключом, который она ему не давала.
- Выйдите из моей комнаты, - сказала она. - Сейчас же.
- Людмила, ну что вы как маленькая, - он покачал головой, но вышел. - Я же хотел как лучше.
Она зашла в комнату, закрыла дверь и повернула защёлку. Кое-как попала пальцем в номер Светы — набирала три раза, потому что промахивалась по экрану.
***
- Я же тебе говорила, - это было первое, что сказала Света. - Не уходи из комнаты, я сейчас приеду.
- Света, я боюсь, - Людмила села на кровать и прижала телефон к уху. - Он ходил сюда, когда меня не было. Кофты мои, которые «ветром унесло» — это он забирал. И тапочки, и покрывало — он тут хозяйничал, пока я на работе была.
- Вызывай полицию, - отрезала подруга. - Прямо сейчас набирай участкового или «112». У тебя мужик с поддельными ключами в комнату залезал.
- А что я скажу? Что сосед вошёл в комнату проверить батарею? Меня на смех поднимут.
- Людка, у него дубликат твоих ключей, которые ты ему не давала. Это незаконное проникновение в жилое помещение, какой смех, - повышала голос Света. - Или ты будешь ждать, пока он ещё что-нибудь придумает?
Людмила позвонила дочери, сбивчиво объяснила ситуацию.
- Мам, звони в полицию немедленно, - Алёна мгновенно стала серьёзной. - Я разворачиваюсь, буду через сорок минут.
- Алён, у тебя поезд через три часа.
- Какой поезд, мам, звони.
***
Участковый приехал через полтора часа. Молодой парень лет тридцати, усталый, с планшетом для протокола. К тому времени примчалась Света, а Алёна написала, что стоит в пробке.
Геннадий сидел на кухне и пил чай, как будто ничего не произошло. Когда участковый вошёл, он поднялся и вежливо поздоровался.
- Давайте разберёмся, - участковый сел за кухонный стол. - Значит, вы утверждаете, что гражданин Ефимов проник в вашу комнату, используя дубликат ключа?
- Не проник, а зашёл, - поправил Геннадий. - Я по-соседски хотел проверить отопление. Мне показалось, что в её комнате батарея подтекает.
- Батарея в моей комнате сухая, - вставила Людмила. - И я комнату закрываю на ключ каждый день.
- Ключ откуда? - участковый посмотрел на Геннадия.
Тот достал из кармана дубликат и положил на стол.
- Я сделал копию по-соседски. На всякий случай. Вдруг человеку станет плохо, или потоп. Я же охранник по профессии, у меня привычка — всё должно быть под контролем.
Участковый попросил Людмилу показать договор аренды, уточнил сроки проживания. Потом повернулся к Геннадию.
- Хозяйка в курсе, что вы сделали дубликат ключа от комнаты другого жильца?
- А зачем её беспокоить по пустякам, - пожал плечами Геннадий.
Людмила тем временем набрала Нину Сергеевну.
- Нина Сергеевна, у нас тут ситуация, - начала она. - Я пришла домой раньше обычного и застала Геннадия Петровича у себя в комнате. У него дубликат моего ключа, который он сделал без моего ведома.
На том конце повисла пауза. Потом хозяйка ответила, и голос у неё был не удивлённый, не испуганный, а какой-то привычно-уставший.
- Ой, ну Гена опять, - сказала она. - Не переживайте вы так, он безобидный совершенно. Одинокий просто, ему общение нужно, внимание.
- Нина Сергеевна, он заходил ко мне в комнату, когда меня не было, - голос Людмилы поднялся. - Это не «общение».
- Вы преувеличиваете, - в голосе хозяйки появилось раздражение. - Гена добрый человек, он вам и краны чинил, и сумки таскал. Нельзя за добро злом отвечать.
Света стояла рядом и слушала на громкой связи. На слове «злом» выразительно покрутила пальцем у виска.
- Нина Сергеевна, а предыдущие жилички тоже из-за этого съехали? - вдруг спросила Людмила.
Долгая пауза.
- Предыдущие были нервные, - наконец ответила хозяйка. - Всё им не нравилось. А Гена всегда старался помочь.
Людмила нажала «отбой» и посмотрела на Свету. Света посмотрела на участкового.
***
Дальше пошло быстрее. Участковый попросил Геннадия показать его комнату. Тот не отказывался, даже дверь распахнул гостеприимно.
Комната Геннадия была аккуратная, почти стерильная. Кровать, застеленная по-армейски, стол, полка с книгами. И отдельная полка в шкафу, где стопкой лежали женские вещи. Людмилины пропавшие кофты — все три. Её футболка. И ещё несколько вещей, которые были точно не её — чужие, незнакомые, другого размера.
- Это чьё? - участковый показал на полку.
- Это мне оставили, - сказал Геннадий. - Предыдущие жильцы при переезде забыли, а я по-соседски сохранил, думал, вернутся.
- Геннадий Петрович, тут мои кофты, которые пропали, - Людмила узнала и серую, и синюю, и новую бежевую, которую купила в марте. - Вы мне говорили, что не видели их.
- Я их на балконе подобрал, ветром чуть не сдуло, хотел отдать и забыл, - не моргнув, ответил он.
- Все три раза забыли? - не выдержала Света. - И на полочку аккуратно сложили? И чужие вещи рядом положили?
- Вы кто вообще? Вас сюда не звали, - впервые повысил голос Геннадий. - Это наше с Людмилой по-соседски дело, нечего посторонним лезть.
- «Наше с Людмилой», - повторила Света. - Вот видишь, Люда, «наше». Ты слышала?
Участковый записал показания, сфотографировал полку с вещами и изъял дубликат ключа. Потом отвёл Людмилу в коридор.
- Формально, - сказал он негромко, - вы можете написать заявление о незаконном проникновении в жилище и о краже. Дубликат ключа — это серьёзно. Но скажу честно — до суда такие дела доходят редко, а если доходят, обычно заканчиваются штрафом. Он не причинил вам физического вреда, вещи на месте.
- То есть он может тут жить дальше, а я должна делать вид, что всё нормально? - тихо спросила Людмила.
- Я рекомендую вам съехать, - ответил участковый. - Заявление напишите обязательно, мы проведём проверку. Но ночевать здесь я бы на вашем месте не стал.
***
Алёна появилась через десять минут после ухода участкового. Вошла, увидела мать, увидела Свету с поджатыми губами, и сразу всё поняла.
- Собираемся, - сказала дочь. - Мам, давай сумку, я помогу.
- Алён, мне некуда ехать, - Людмила села на стул. - К Свете опять на раскладушку? Я же только-только обжилась.
- Ко мне поедешь, разберёмся на месте, - Алёна уже доставала из шкафа вещи и складывала.
- У тебя в Питере и так тесно, у тебя подруга-соседка.
- Мам, мы разберёмся потом, а сейчас нужно отсюда уехать, - Алёна была категорична.
- Людка, я на машине, довезу до вокзала, если что, - включилась Света. - А можешь и у меня пожить, раскладушка тебя помнит и скучает.
Людмила сидела и смотрела, как дочь и подруга пакуют её вещи. Четыре месяца назад она точно так же паковала сумки — уходила от мужа. Теперь уходила от чужого мужика, который ей вообще никто. Только в прошлый раз у неё хотя бы был выбор.
- Мам, мы заберём всё, что влезет, остальное я потом приеду заберу, - говорила Алёна. - Где договор аренды?
- В папке, на столе.
- Расторгаем и уезжаем.
- Алён, я за май уже заплатила. Девять тысяч.
Дочь помолчала, потом достала телефон и набрала Нину Сергеевну.
- Здравствуйте, это Алёна, дочь Людмилы, вашей жилички, - голос ровный и жёсткий. - Мама сегодня съезжает. Я ожидаю, что вы вернёте деньги за май, учитывая обстоятельства.
На том конце что-то забубнили.
- Нина Сергеевна, я вас перебью, - продолжила Алёна. - У вашего жильца были дубликаты маминых ключей, он заходил в её комнату без разрешения и забирал вещи. Полиция составила протокол. Если вы не вернёте деньги, мама напишет заявление не только на Геннадия Петровича, но и на вас — за то, что вы знали о поведении жильца и скрыли это от арендатора.
Людмила смотрела на дочь и не узнавала её. Тихая Алёна, которая в детстве боялась продавцов в магазине, разговаривала с хозяйкой так, как Людмила не смогла бы никогда.
- Переведу завтра утром, - наконец сказала Нина Сергеевна. - Только не надо никуда звонить и никому рассказывать. Гена хороший мальчик, у него просто характер такой.
- Мальчику пятьдесят три года, - ответила Алёна и нажала отбой.
***
Геннадий вышел из своей комнаты, когда они выносили последнюю сумку. Стоял в коридоре, в своей клетчатой рубашке, с обиженным лицом.
- Людмила, зря вы так, - сказал он. - Я же ничего плохого не делал. Просто по-соседски заботился. Вам ещё не каждый мужчина так будет помогать.
Людмила прошла мимо, не ответив. Света подхватила сумку и двинулась следом. Алёна задержалась.
- Геннадий Петрович, ключ вы сдали участковому, но если есть ещё экземпляр — мама написала заявление, полиция будет присматривать.
- Какой экземпляр, один был, один сдал, - забормотал он. - Вечно все нервничают, я же по-соседски, что тут такого.
В машине Людмила заплакала. Не от страха, а от злости на себя.
- Четыре месяца, - говорила она. - Четыре месяца он ко мне заходил, а я думала, что мне тапочки мерещатся. Думала — ой, кофту ветром унесло. Ой, покрывало помялось.
- Мам, ты не виновата, он этим пользовался, - сказала Алёна.
- Нет, Алён, дело не в доверии, - возразила Света с водительского сиденья. - Дело в том, что ей было некуда деваться. Девять тысяч, район нормальный, автобус без пересадки. Она цеплялась за эту комнату, потому что другую по таким деньгам не найти. И он это понимал, и мамаша его это понимала.
- Какая мамаша? - не поняла Алёна.
- Нина Сергеевна, хозяйка, - сказала Людмила. - Она его мать. Она по телефону сказала «Гена опять». Опять, понимаешь? И участковый потом рассказал — квартира оформлена на Ефимову Нину Сергеевну, жилец — Ефимов Геннадий Петрович. Одна фамилия.
Алёна долго молчала.
- То есть она сдаёт комнату одиноким женщинам за копейки, чтобы сыночек не скучал? - медленно проговорила дочь.
- Получается, что так, - кивнула Людмила.
- И предыдущие съезжали по той же причине, - добавила Света.
- И никто из них не написал заявление, - продолжила Людмила. - Потому что «безобидный», «ничего страшного», «кому охота по полициям бегать». Я бы тоже не написала, если бы ты меня не заставила, Свет.
- Ты написала, это главное, - отрезала подруга.
***
Людмила ночевала у Светы. Алёна осталась до утра, спала на полу на надувном матрасе, который Света одолжила у соседки. Людмила лежала на знакомой раскладушке и думала не о Геннадии — с ним было ясно. Думала о Нине Сергеевне. Как ласково рассказывала про «золотого человека, тихого, аккуратного, непьющего». Как занизила цену, чтобы приманка сработала. Как сказала «предыдущие были нервные», будто это они виноваты, а не её сын.
Утром Нина Сергеевна перевела девять тысяч. Без комментариев. Людмила проверила баланс и убрала телефон.
- Мам, поехали ко мне в Питер, серьёзно, - повторяла Алёна за завтраком. - Найдём тебе работу, снимем нормальную квартиру, я помогу.
- Алён, мне нужно подумать, - отвечала Людмила. - Я не хочу на эмоциях. После развода уже наделала глупостей, потому что торопилась.
- Торопилась она, - Света разливала чай по кружкам. - Четыре месяца жила рядом с мужиком, который в её комнату лазил, и она «торопилась». Людка, тебе надо не думать, а действовать.
- Свет, я за последние полгода дважды переезжала. Один раз от мужа, второй раз от этого. Третий раз хочу переехать в нормальное место и остаться там надолго.
Алёна уехала днём, взяв с матери слово, что та не вернётся в ту квартиру ни за какими вещами. Людмила пообещала. Света выделила ей ящик в комоде и полку в ванной, и они снова стали жить вдвоём в однушке — как полгода назад, только теперь Людмила каждый вечер проверяла входную дверь на два оборота.
***
Через неделю позвонил участковый. По заявлению провели проверку. Предыдущие жилицы, контакты которых нашли через хозяйку, подтвердили, что у них тоже пропадали вещи, но заявлений не писали.
- Одна рассказала, что замечала — кто-то заходит в комнату, но доказать не могла, - говорил участковый. - Вторая сказала, что просто испугалась и уехала. На основании вашего заявления и показаний мы передали материалы, будет разбирательство. Возможно, привлекут по статье за нарушение неприкосновенности жилища, но гарантировать не могу.
- Спасибо, - сказала Людмила.
- И ещё. Хозяйка квартиры, Ефимова, является его матерью. Мы это зафиксировали. Если она продолжит сдавать комнату на тех же условиях, это уже другая история.
Людмила положила трубку и подумала, что Нина Сергеевна наверняка найдёт новую жиличку. Снова повесит объявление на «Авито», снова напишет «девять тысяч, тихий район, порядочный сосед». И какая-нибудь женщина после развода, с двумя сумками и остатками на счету, клюнет на дешёвую цену, потому что выбирать ей будет не из чего.
***
В начале мая Света пришла с работы и плюхнула перед Людмилой телефон с открытым «Авито».
- Смотри, однушка на окраине, двенадцать тысяч, без мебели, но с ремонтом, - сказала она. - Далековато, зато без соседей и без сюрпризов. Хозяин сдаёт через агентство, договор нормальный.
- Двенадцать тысяч плюс коммуналка — это минимум семнадцать, - подсчитала Людмила. - Тяжеловато.
- Людка, девять тысяч стоили тебе нервов на миллион, - отрезала подруга. - Алёна десятку присылает, ты зарабатываешь тридцать пять, проживёшь. Зато дверь будет твоя, и ключ от неё — только один.
Людмила смотрела на фотографии пустой квартирки с голыми стенами и линолеумом на полу. Ни шкафа, ни кровати, даже штор нет. Надо покупать всё с нуля, опять тащить сумки, опять привыкать к чужим стенам.
- Позвони хозяину, - сказала она Свете. - Завтра после работы поедем смотреть.
Света набрала номер, договорилась на шесть вечера и положила телефон на стол.
- А раскладушку я тебе отдам насовсем, - сказала она. - Будешь на ней спать, пока нормальную кровать не купишь. Заодно и мне места прибавится.
Людмила достала блокнот, в который записывала расходы, и стала считать. Четыреста тысяч от Вадима за полгода превратились в двести десять — аренда, продукты, одежда, дорога. На первый взнос хватит, а дальше видно будет. Перевернула страницу и написала список: «матрас, чайник, занавески, замок».
Слово «замок» подчеркнула дважды.