Подготовка личного состава экипажей подводных лодок безусловно является одной из важнейших для обеспечении эксплуатации субмарин. И здесь особое значение приобретает организация проведения таких занятий, но как показывает история - даже в ходе занятий, в мирное время, ошибочные действия и командиров и подчиненных могут привести к трагедиям. Именно это случилось весной 1939 года на одной из подводных лодок Тихоокеанского флота
В 30-е годы ХХ века в СССР шло активное пополнение морских сил на Дальнем Востоке, в том числе и подводными лодками. одной из таких лодок стала и Щ-126 (х серии). Она была заложена 23 июля 1934 года на заводе № 194 (им.
Марти) в Ленинграде под стапельным номером 297, а затем в том же 1934 году секциями по железной дороге была перевезена на завод № 202 (Дальзавод) во
Владивостоке, где уже произвели её сборку. 20 апреля 1935 года «Щ-126» была
спущена на воду, и 30 октября 1936 года вошла в состав Тихоокеанского
флота. Первым командиром субмарины стал Жернаков Владимир Леонидович, и именно под его командованием случилась трагедия в мирное время.
29 мая 1939 года на подводной лодке ТОф Щ-126 (33-й дивизион 5-й Морской бригады ТОФ)проводились учения по выходу личного состава из торпедных аппаратов (ТА). Учения по выходу из подводный аппарат через ТА начались на «Щ-126» 29 мая в 11:10. Они проводились через носовой торпедный аппарат № 4 (левый борт) группами по 4-5 человек. Руководил учениями сам командир подводной лодки капитан-лейтенант В.Л. Жернаков. Вместе с ним в первом отсеке находились инструктор индивидуально-спасательного дела (иногда указывается как "аварийно-спасательного дела") бригады Лагода и военфельдшер с подводной лодки «Щ-125» Коваленко. Снаружи в качестве обеспечивающего, в шлюпке дежурил краснофлотец-электрик «Щ-126» Беспалов. Правда, несмотря на эту роль, ни дыхательного аппарата, ни гидрокостюма у него не было.
Выход первой группы из 4-х человек, в составе которой находился и командир, был произведён в 11:40. После перерыва на обед в 13:10 учения продолжились. До 16:00 был осуществлён выход ещё двух групп подводников. При подготовке четвёртой группы к ней присоединился Жернаков, выразивший желание пройти через аппарат ещё раз. Всего в группе оказалось 6 человек.
Для справки: в четвертую группу был включён краснофлотец Бакунов, приписанный на Щ-126 временно, как сигнальщик береговой базы – для стажировки. Находясь на подводной лодке всего 10 дней краснофлотец Бакунов устройства подводной лодки не знал, предварительной подготовки
по индивидуально-спасательному делу не проходил и только в день учений
29 мая был спущен первый раз под воду у пирса (глубина около полтора метра) и в этот же день был включён в четвертую группу для выхода через торпедный аппарат.
В эту группу, кроме Бакунова, входило еще 5 человек: краснофлотцы Суворов, Мусоров, Деньчик, Хвастунов и вторично выходивший командир подводной лодки капитан-лейтенант В.Л. Жернаков. При выходе четвёртой группы процесс заполнения ТА неоднократно прерывался.
При первой попытке заполнения ТА оттуда был дан тревожный сигнал, аппарат осушили, из всех вышедших в лодку подводников Мусоров заявил, что не может дышать и был от выхода отставлен. В дальнейшем, при вторичном
заполнении торпедного аппарата тревогу другой краснофлотец - Хвастунов, для замены индивидуально-спасательного прибора (ИСПа). При третьем заполнении торпедного аппарата опять дал тревогу Хвастунов, который на этот раз был оставлен в лодке. При четвёртом уже заполнении дал тревогу другой краснофлотец -Деньчик, который и был выпущен в отсек, вместе с ним
также оставлен Суворов, заявивший, что он остыл и устал. Тут следует отметить, что при "выпусках" указанных людей, при осушении ТА в лодку выходила вся группа и каждый раз затем снова заходила обратно, что утомляло и нервировало личный состав.
Согласно "акта расследования" РГА ВМФ, Санкт-Петербург, фонд р-1171, опись 1, дело 12, листы 63-72, машинописный оригинал): "... всё это показывало, что личный состав к выходу из торпедных аппаратов не готов, а заявление т. Суворова об остывании и переутомлении указывало, что выход из торпедных аппаратов необходимо было отставить, что и предложил командиру п/л Щ 126 т. Жернакову инструктор аварийно-спасательного дела т. Лагода. Командир т. Жернаков спросил краснофлотца тов. Бакунова о желании идти, сам заявил: «Если нужно будет – вытолкнем!» решил выход провести, после чего в пятый раз т. Жернаков и Бакунов зашли в торпедный аппарат – первым тов. Бакунов и вторым т. Жернаков.
В итоге, после нескольких перерывов из шести человек уже четверо были "сняты" с упражнения и оставлены в отсеке. К этому моменту люди устали влезать-вылезать и ползать по торпедному аппарату, и к тому же при этом расходовался запас дыхательной смеси в ИСП. Находящийся в отсеке инструктор Лагода предложил прекратить отработку упражнения, но командир лодки настоял на проведении его до конца. Таким образом, из группы в 6 человек осталось всего двое: командир лодки Жернаков и краснофлотец Бакунов.
Для справки: командиру Щ-126 Жернакову Владимиру Леонидовичи на тот момент было 27 с половиной лет. Закончив в 1931 году Ленинградский морской техникум и получив диплом штурмана дальнего плавания, он затем в 1934 году пошел на флот и попал на спецкурсы командного состав Учебного отряда подводного плавания, которые закончил в 1935 году. Успел побывать помощником командира ПЛ «Щ-116» (1935) и с ноября 1936 года (в 25 лет) - командир подводной лодки Щ-126. Судя по карьере - быстро шел по карьерной лестнице, но в глазах политрука считался "малодисциплинированным"
Итак, как бы то ни было, но выполнение упражнения продолжилось и началось без помех. В отсеке, обменявшись с находившимися в аппарате необходимыми сигналами, приступили к открытию передней крышки четвёртого ТА, а военфельдшер Коваленко вышел наверх для приёма выходящих.
И здесь следует дать некоторые уточнения. Передние крышки торпедных аппаратов и их волнорезные щиты были взаимосвязаны между собой одним рычагом. На подводных лодках тех лет их открытие производилось вручную. Это делалось с помощью длинной тяги уходящей из отсека за борт. За бортом тяга была присоединена к рычагу, соединённому с крышкой и щитом, а со стороны отсека имела специальный винтовой механизм. С помощью этого механизма при вращении тяги происходило её перемещение вдоль своей оси, что обеспечивало открытие или закрытие торпедного аппарата и его волнорезного щита. Положение крышки - контролируется по указателю. У всех «щук» открытие крышек аппаратов и их волнорезных щитов имело одну особенность. Во время открытия щит, на подводной лодке X серии, проходит в непосредственной близости от переднего среза трубы ТА с зазором в несколько сантиметров. В открытом положении шит полностью закрывает собой крышку, т.е. покинуть ПЛ через аппарат можно только после полного открытия передней крышки и щита. Иначе можно оказаться в пространстве между крышкой и щитом и при дальнейшем открывании быть зажатым между ними. Именно это и произошло на «Щ-126».
Как только передняя крышка начала открываться Бакунов, он лежал в торпедном аппарате первым, тут же попытался покинуть аппарат. Вспомним, что это был временно приписанный краснофлотец (сигнальщик береговой базы) для стажировки. Устройства лодки он не знал, предварительной подготовки по индивидуально-спасательному делу не проходил. И самое трагичное, судя по всему, никто не объяснял ему, как правильно вести себя во время открытия передней крышки. При попытке вылезти из ТА его голова оказалась между крышкой и волнорезным щитом - поторопился матрос.
Для заметок: здесь можно предположить, что если бы первым был командир, то он бы не допустил такой оплошности, но как мы знаем, командир собирался "выталкивать" матроса- новичка, если тот проявит нерешительность. А может быть эта угроза и заставила матроса торопиться. Теперь этого не узнать.
Открывающий крышку торпедного аппарата старшина группы торпедистов Кутасевич почувствовал заедание механизма при положении указателя на 1/4 хода до полного открывания. Предположив, что между волнорезом и крышкой что-то зажато Кутасевич поступил правильно, дав один оборот на закрытие, в тот же момент из ТА услышали сигнал тревоги, и стал закрывать переднюю крышку, но почувствовал, что она не закрывается, не дойдя до места на 1/4 хода на закрытие. Находившийся снаружи на обеспечении на шлюпке краснофлотец Беспалов увидел, что во время открывания передней крышки из торпедного аппарата судорожно выбросилась рука, а человек не выходит. Без индивидуально-спасательного прибора и резинового костюма, он бросился в воду, пытаясь вытащить выходящего, но не смог. В этот момент Беспалов услышал сигнал тревоги, даваемый в аппарате Жернаковым. Крьшка стала закрываться, но до места не дошла.
Нырнув ещё раз, краснофлотец Беспалов просунул руку между волнорезом и надстройкой и нащупал что-то, похожее на руку, не имея возможности больше держаться в воде, он вылез передав, что зажат человек. В первом отсеке старшина группы торпедистов принял правильное решение, поставив крышку ТА в среднее положение. К передней крышке аппарата уже с ИПС нырнул моторист Гургуцен, обнаруживший, что между крышкой и волнорезом зажата голова, а между волнорезом и надстройкой проходит рука. Попытка втолкнуть человека в торпедный аппарат не удалась. Гургуцен, вынырнув, попросил несколько приоткрыть крышку, и тогда он втолкнул человека в аппарат, и крышка закрылась.
Свидетелем их действий совершенно случайно стал флагманский инженер-механик 5-й Морской бригады военинженер 3 ранга Солдатенко, проходивший в это время по пирсу. Быстро выяснив обстоятельства происходящего, Солдатенко спустился в подводную лодку. По его приказу на «Щ-126» создали дифферент на корму, задраили первый отсек, подали в него воздух и, не закрывая ТА через который осуществлялся выход людей, открыли его заднюю крышку. Потоком воды находившихся в трубе аппарата командира ПЛ Жернакова и Бакунова вынесло в отсек. Оба извлечённых таким способом подводника находились в бессознательном состоянии. Их перенесли во II отсек, но, несмотря на помощь прибывших врачей, спасти моряков не удалось (попытки реанимации продолжались почти пять часов). Как потом было установлено в ходе расследования, Бакунов, получив тяжелую травму головы, непроизвольно выпустил загубник дыхательного аппарата изо рта и захлебнулся. Жернаков так же захлебнулся, израсходовав воздух своего ИСП раньше, чем его успели извлечь из ТА.
По факту чрезвычайного происшествия приказом Военного Совета ТОФ была назначена комиссия для расследования факта гибели подводников и по результатам ее работы главным виновником трагедии был признан командир «Щ-126» капитан-лейтенанта В. Л. Жернаков. Здесь сразу приходит в голову мысль, что обвинили во всем погибшего командира, с которого уже нечего взять, однако если разобраться и изучить акт расследования, то приходится согласиться со многими выводами комиссии.
В ходе этой плановой тренировки именно Жернаков нарушил всю логику программы подготовки личного состава по данному вопросу. Стало известно, что ранее командир 33-го дивизиона подводных лодок капитан 3 ранга Пономарёв дал указание Жернакову (в соответствии с программой подготовки) сначала провести весь его личный состав через СУХОЙ торпедный аппарат, затем через заполненный наполовину (в обоих случаях выход осуществлялся бы обратно в отсек) и только затем через ТА заполненный водой. А фактически в ходе упражнения выход из аппарата личного состава осуществлялся сразу за борт. При этом к выполнению этого упражнения были допущены члены команды, не прошедшие полного курса подготовки. Как выяснилось, личный состав не знал даже правил проверки индивидуально-спасательных приборов (по имеющимся данным использовали ИСП Э-3). Регулярных проверок индивидуальных дыхательных приборов на лодке не проводилось. В итоге во время выхода через ТА некоторые подводники были вынуждены поднимать тревогу и возвращаться в отсек из-за отсутствия кислорода в баллонах ИСПов.
Для заметок: как тут не вспомнить отечественный фильм "72 метра" и отсутствие дыхательной смеси в ИСП.
Кстати, согласно акта расследования досталось и самому Пономарёву (он допустил проведение учение на ПЛ без плана, лично не проверил готовность личного состава на предмет допуска его к учению по выходу из ТА; не смог четко поставить задачу подчиненному), и инженер-механику 5-й Морской бригады военинженеру 3 ранга Солдатенко, как лицам знающим о планах проведения учений, но не проконтролировавших, не проверивших, не потребовавших и так далее.
Для пояснения вышесказанного можно отметить следующее. Как показало расследование Пономарев поставил задачу командиру Щ-126 на последовательную отработку упражнений, причем всем личным составом: сначала выход из сухого ТА, затем из затопленного наполовину, и только потом, когда весь экипаж подводной лодки отработает навыки - перейти к выходу за борт. Однако Жернаков совместил эти упражнения.
Как указано в акте: "... Командир Щ-126 Жернаков, приступив к выполнению упражнения совместил тренировку в сухих ТА с тренировкой с фактическим заполнением, т е группа в 4-5 человек входила в ТА, отрабатывалась сигнализация, торпедный аппарат заполнялся водой наполовину и затем некоторые группы выходили из аппарата в лодку, другие группы выпускались из ТА за борт. Все эти этапы проводились без перерыва для каждой группы, что вело, как к физическому, так и нервно-психическому утомлению личного состава, перед самым ответственным третьим этапом. Указание командира дивизиона Пономарёва об отработке этих указаний раздельно, – всем л/составом ПЛ было грубо нарушено командиром ПЛ Щ-126 Жернаковым".
Но, справедливости ради, нельзя во всем винить одного командира. Штаб бригады тоже внес "посильную лепту". Как оказалось Программа штаба ТОФ по
индивидуально-спасательной подготовке была получена в бригаде подводных лодок в феврале 1939 года, но была доведена только до флагманского
инженер-механика и флагманского врача. На дивизионы и корабли программа по индивидуальному спасению не спущена до самой трагедии, поэтому можно не удивляться почему этот вид боевой подготовки проводился кустарно, без последовательности подготовки и соответствующего обеспечения.
Программа обучения личного состава индивидуальному спасению имела статус секретной! Причём настолько, что даже инспектор аварийно-спасательного дела бригады старшина Лагода не был с нею знаком (!); «так как в штабе бригады считали, что секретную бумагу показывать ему нельзя». И это человеку, который фактически должен был участвовать в разработке программы.
Военком подлодки Щ-126 старший политрук Бродский также "постарался" - он был "в курсе" событий, но зная накануне, что на его подводной лодке будет производиться учение, которым обязаны руководить командир и военком, даже не потрудился изучить руководящие документы регламентирующие такое обучение, к руководству учением подготовлен не был и инструкций не знал. Более того, в период проведения учения на ПЛ он отсутствовал, после погружения в маске у пирса ушел по личным делам в магазин Военторга, хотя знал, что личный состав вместе с командиром выходит из заполненных ТА, и пришёл на корабль, когда уже случилась трагедия. По сути военком самоустранился, а между тем, у него были основания считать, что Жернаков может нарушить установленную последовательность обучения, так как в тот самый день перед началом упражнения имел с ним спор о том, как надо правильно все организовать. И после этого, зная командира, который имел своё собственное мнение на последовательность обучения в ИСП'ах, не постарался обеспечить выполнение приказание комдива, как проводить учение.
Материалы расследования (акт) есть в электронной форме на соответствующем сайте, кому интересно - можно с ним ознакомиться в полном объеме.
В заключении нельзя не отметить нелепость произошедшей на «Щ-126» трагедии с гибелью людей. И именно это в очередной раз заставляет задуматься о необходимости скрупулезного выполнения инструкций и наставлений, как и полного освоения личным составом программ подготовки. И если это все еще происходит - значит или не так учат, или не тому, или не те...
Вечная память морякам-подводникам
P.S. Показательно, но через три с половиной месяца, 15 сентября 1939 года на подводной лодке Щ-126 при выполнении задач легководолазной подготовки погиб еще один человек - командир отделения Меркулов В.А.
P.S.Кнопка для желающих поддержать автора - ниже, она называется "Поддержать", )).