👉Что в экономике СССР сделали гениально, а мы сегодня повторить не можем?

Спорить о советской экономике можно бесконечно. У каждого своя правда, свои воспоминания, свои обиды.

Я не собираюсь никого переубеждать. Я просто хочу честно разобраться: а что в той системе было такого, чего мы сегодня сделать не можем? Даже если очень захотим?

Давайте по порядку.

1. Эвакуация заводов в 1941 году.

1941 год. Три месяца войны и немцы захватили территории, где делали треть всей промышленности страны.

2600 предприятий сняли с фундаментов, погрузили в эшелоны и повезли за Урал, в Сибирь, в Среднюю Азию. Через месяц они уже работали. Часто под открытым небом. Часто в жуткий мороз. Часто без жилья для рабочих. Люди работали по шестнадцать часов, спали в цехах, теряли семьи.

Что именно мы сегодня не можем повторить?

Не вывоз заводов. Если придёт большая беда, с этим справимся. Железные дороги лучше, техники больше, связь мгновенная. Вывезем.

Мы не можем повторить людей, которые это делали.

В 1941-м заводы вывозили те, кто вырос в другом мире. В мире, где общее было важнее личного. Где "надо для страны" значило больше, чем "а что мне будет". Они не торговались, не спрашивали, не ждали особых условий. Они просто делали.

Сегодня, если начнётся война, станки повезут другие люди. Которые привыкли считать деньги, думать о себе, торговаться за каждую копейку. Война, конечно, меняет быстро. Но чтобы возникло то состояние когда человек работает не за зарплату, а потому что иначе нельзя — нужно время. А времени в начале войны нет.

Технически повторим. Человечески — вряд ли.

2. План ГОЭЛРО.

1920 год. Только что кончилась Гражданская война. Кругом разруха, голод, заводы стоят, в деревнях жгут лучину. И в этой ситуации принимают план ГОЭЛРО.

Суть: за 15 лет построить 30 крупных электростанций и провести свет по всей стране. Звучало как фантастика. Выполнили за 10 лет. Перевыполнили в семь раз.

Что не можем повторить сегодня?

Технически построить электростанции можем. Деньги есть, специалисты есть.

Но тогда план был законом. Его утвердили и всё, назад дороги нет. Под него выделили ресурсы без оглядки. За срыв спрашивали жёстко. Курс держали десять, двадцать лет, даже когда умирали те, кто его начинал.

Сегодня стратегии до 2050 года — это красивые бумаги. Приходит новый министр — приоритеты меняются. Появляются новые обстоятельства — деньги перебрасывают на другое. Рынок требует быстрой отдачи, а не вложений на тридцать лет.

Мы не можем повторить умение планировать на десятилетия и не дёргаться. Умение подчинить всё одной большой цели и не распыляться.

3. Фундаментальная наука.

В Советском Союзе Академия наук получала деньги просто так. Не под проект, не под результат — просто потому, что она есть. Учёные могли заниматься чем угодно, без вопроса "а какая от этого выгода завтра".

Курчатов делал атомную бомбу и никто не спрашивал, когда окупится. Королёв строил ракеты и не думал об инвесторах.

Фундаментальная наука — это всегда про будущее. Иногда результат приходит через двадцать лет, иногда через пятьдесят. Иногда вообще не приходит, но без поиска нет открытий.

Что не можем повторить?

В рыночной экономике деньги дают под результат. Инвестор хочет видеть прибыль через год-два. Фундаментальная наука не даёт быстрой отдачи по определению.

Сегодня науку заставляют зарабатывать. Учёные сидят на грантах, пишут отчёты, выбивают финансирование. Настоящая фундаменталка остаётся на голодном пайке.

Мы не можем повторить отношение к науке как к делу, которое не обязано приносить деньги здесь и сейчас. Когда учёному дают работать, потому что верят: через двадцать лет это аукнется.

4. Ощущение общего дела.

Когда строили БАМ, Днепрогэс, Магнитку, Турксиб — туда ехали тысячи людей. Да, за длинным рублём тоже. Но не только. Ехали романтики. Идейные. Те, кому хотелось оставить след.

Они чувствовали: я строю страну. Я часть чего-то большого. Моя жизнь имеет смысл не только для меня, но и для всех.

Что не можем повторить?

За 50 лет выросло поколение, которое привыкло рассчитывать только на себя. Общее дело вызывает подозрение: "А что мне с этого будет?"

Мы не можем повторить чувство общего дела в мирное время. Чтобы люди ехали на стройку не за деньгами, а за идеей. Чтобы верили, что их труд кому-то нужен. Чтобы страна была не просто местом, где они живут, а чем-то родным.

Кстати, про страх.

Когда начинаешь рассуждать о том, как люди работали в войну или строили ГОЭЛРО, часто слышишь вопрос: "А может, они просто боялись?"

Ответ: время было жёсткое, спору нет. Страх в той системе присутствовал.

Но давайте подумаем. Страх он парализует. Когда человек боится, он замирает, прячется, пытается стать незаметным. А здесь нужно было грузить станки под бомбёжками, ехать в неизвестность, работать на морозе без жилья.

Война вообще штука странная. Она отключает одни чувства и включает другие. Когда враг у ворот, страх перед начальником уходит. Остаётся страх другой — за себя, за семью, за страну. И вот этот страх, наоборот, поднимал людей и заставлял делать невозможное.

Так что, наверное, было и то, и другое. Был страх перед властью (куда без него) . Но был и страх потерять всё. И последний оказался сильнее.

Так что же мы не можем повторить из советской экономики?

Не станки. Не заводы. Не электростанции. Это при желании построим и перевезём.

Мы не можем повторить состояние людей.

То, что заставляло их работать без денег. То, что позволяло планировать на полвека вперёд. То, что объединяло страну в одно целое.

Советский человек был другим. Он жил в другой системе координат. Хорошо это или плохо — каждый решит сам. Но факт остаётся фактом: ту внутреннюю энергию, тот дух, ту веру ,мы сегодня повторить не сможем.

Даже если начнётся война, мы, скорее всего, вывезем заводы. Но будут ли за станками стоять такие же люди, как в 1941-м?

Вот об этом стоит подумать.