— А я вас предупреждал, Вера Николаевна. Никаких отработок. Сегодня же подпишу.
Заявление легло ровно на середину массивного стола из тёмного дерева.
Павел Иванович, начальник отдела продаж, даже не сразу понял, что за бумагу ему принесли. Он сдвинул очки в тонкой оправе на кончик носа. Медленно пробежался глазами по строчкам. Хмыкнул.
— Вы серьёзно?
Он поднял на неё удивлённый взгляд.
— Прямо перед закрытием квартала? Вы же знаете, у нас сейчас самый сезон. Годовая отчётность на носу. Выплаты поставщикам горят.
Вера отчеканила:
— Абсолютно. Документы в порядке. Моя часть работы выполнена от и до. Остальное девочки доделают сами.
Начальник тяжело откинулся в кожаном кресле. Ситуация ему явно не нравилась.
Три года Вера тянула на себе весь отдел. Три года он закрывал глаза на то, что две другие сотрудницы, Марина и Оксана, больше сидят на маркетплейсах и сайтах знакомств, чем в рабочих таблицах.
Пока общий результат был в норме, Павла Ивановича ничего не волновало. Ему нужен был план, а кто его делает — вопрос десятый.
— Вера Николаевна, ну куда вы пойдёте?
Он стянул очки и начал протирать их салфеткой. Явно выигрывал время, подбирая слова.
— Возраст уже не тот, чтобы бегать по собеседованиям. Пятый десяток разменяли. Да и коллектив у нас слаженный. Девочки вас любят. Уважают.
— Девочки любят не меня, Павел Иванович. Девочки любят, когда я за них работаю.
— Ну вы же старшая. Опытная. У них семьи, суета с детьми, мужья вечно недовольные. Им тяжелее сосредоточиться. Выручать надо. Мы же одна команда. Давайте так: я вам премию в этом месяце на пятнадцать процентов повышу. Индивидуально. За наставничество.
— Больше не надо. Ни премий, ни наставничества. Моё заявление у вас на столе. Закрываем тему.
— Значит, сами?
Он качнул подбородком, поняв, что уговоры не действуют, и сразу сменил тон на ледяной.
— Ну-ну. Посмотрим, как они завоют. И вы посмотрите. Думаете, за забором очередь из работодателей стоит? Идите в кадры.
Вера вышла в длинный офисный коридор. Дышать стало удивительно легко. Никакой тяжести в груди, никакого привычного чувства вины, которое вечно грызло её последние годы.
Она неспешно пошла к своему кабинету. В голове навязчиво крутился вчерашний вечер.
Делать нечего, иногда полезно задерживаться на работе. Узнаёшь много нового о себе и о людях.
Три года назад, когда Оксана уходила в затяжной декрет, а Марина только устроилась после института, Вера по доброте душевной взяла часть их работы.
Потом Оксана вышла, но дети начали болеть один за другим. Марина готовилась к свадьбе, потом со скандалом разводилась и делила однушку. У них всегда находились веские причины. То зуб у младшего режется, то трубы дома прорвало, то голова раскалывается так, что таблетки не помогают.
У Веры причин отказать не было. Дочь выросла и уехала в другой город с мужем. Своя жизнь казалась Вере пустой, гулкой, как пустая кастрюля. И она заполняла её чужими накладными, актами сверок и отчётами.
Вчера часы показывали половину восьмого вечера. Вера сидела в пустом кабинете. Сводила бесконечные столбцы цифр.
Марина забыла внести данные за март и апрель. Оксана напутала с актами по трём ключевым контрагентам. Как обычно. Вера осталась исправлять. Иначе отдел лишился бы квартальной премии. Кругленькая сумма, между прочим.
На эти деньги Вера планировала поменять старый кухонный гарнитур, дверцы которого уже держались на честном слове.
Она уже собиралась выключать компьютер и ехать домой. В пустом коридоре гулко цокнули каблуки.
Раздался капризный голос Марины:
— Говорю тебе, на столе оставила! У меня там зарядка стоила как самолёт. Оригинальная! Если уборщица смахнёт, я шефу жалобу напишу.
Громко и раздражённо отозвалась Оксана:
— Да куда она денется, твоя зарядка. Пошли быстрее. Такси ждёт внизу, счётчик капает. У меня Женька из школы голодный пришёл, а муж даже пельмени сварить не может. Горе луковое, а не мужик. Вечно всё на мне.
Шаги затихли у соседней двери. Вера хотела окликнуть коллег, сказать, что она ещё здесь. Но следующая фраза пригвоздила её к стулу.
Марина спросила вполголоса, звякнув ключами:
— Слушай, а Верочка-то наша всё доделала? А то шеф завтра шкуру спустит на утренней летучке. Мои накладные вообще пустые, я даже не открывала их с прошлой среды. Там конь не валялся.
Оксана фыркнула:
— Да доделает, схавает, как миленькая. Ей же всё равно заняться нечем. Мужика нет, дочь выросла, съехала. Пусть сидит. Хоть на работе себя важной и нужной чувствует. А то совсем одичает со своим котом.
— Это точно. Вчера я ей свои акты кинула. Сказала, что у меня запись на маникюр горит, мастер строгая, если опоздаю — выгонит. Вера губы поджала, посмотрела исподлобья, но взяла. Куда она денется.
— Ну а что ей ещё делать? Тягловая лошадь. На ней пахать надо, пока везёт. Ладно, нашла свою драгоценную зарядку? Пошли, а то таксист уже звонит.
Вера тогда не вышла из кабинета. Без единого слова закрыла рабочую программу.
Не сохраняя последние правки в сводной таблице. Просто нажала крестик в правом верхнем углу. Выключила свет, оделась и поехала домой.
Всю дорогу в маршрутке она смотрела на мелькающие фонари и думала о том, что кота у неё вообще-то нет. Даже тут они не угадали.
И вот сегодня утром её стол был почти пуст. Вера достала из нижнего ящика любимую кружку. Сунула в объёмный пакет сменные туфли, забрала зарядку и крем для рук.
Дверь кабинета распахнулась.
— Верочка, доброе утро!
Марина впорхнула в кабинет. От неё за версту пахло сладким парфюмом, каким-то приторным и тяжёлым. В руках она держала объёмный бумажный пакет.
— Я нам эклеров купила. С заварным кремом, как ты любишь. В той дорогой пекарне у метро. Ты же устала вчера, да? Глаза вон красные.
Оксана зашла следом. Сбросила дутую куртку на спинку стула, включила компьютер и громко спросила:
— Ну что, передовикам производства слава? Отчёт у шефа? А то я сегодня еле глаза продрала. Мой вчера опять с пивом на диване уснул, полночи храпел. Никакой помощи по дому, хоть разводись. Женьке форму сама гладила в семь утра.
Вера аккуратно застегнула молнию на пакете и бесцветно отозвалась:
— Отчёт на столе. В красной папке.
Марина засуетилась с тарелочками, раскладывая эклеры.
— Ой, ну ты наша спасительница. Что бы мы без тебя делали! Я Павлу Ивановичу так и скажу — Вера Николаевна у нас чистое золото. Выручай, говорю, Верочка. Мы же команда! Сейчас чайник поставлю, посидим, поболтаем.
Вера упёрлась взглядом в Марину:
— Да, команда. Только я больше в вашей команде не играю.
Оксана перестала красить губы. Покосилась на Веру через зеркальце пудреницы.
— В смысле? Ты в отпуск собралась? График вообще-то у шефа висит на доске. Твой месяц ноябрь, мы же договаривались. Мне летом с детьми на море надо.
— Я увольняюсь. Заявление подписано сегодняшним днём. Отработки не будет, у меня накопленные отгулы.
Марина застыла с эклером в руке. На её ухоженном лице медленно проступало непонимание.
— Как увольняешься? Подожди. А квартал? А годовая отчётность? У нас же вип-клиенты не закрыты! Мы же план не выполним!
Вера невозмутимо кивнула:
— Вот именно. Не закрыты. Накладные Марины за март пустые. Там конь не валялся. Акты Оксаны с ошибками по всем трём фирмам. Я ничего не исправляла.
Оксана рывком поднялась со стула. Яркая помада мазнула мимо контура губ, оставив кривой красный след на щеке.
— Ты с ума сошла?! Нас же премии лишат! Там косяк на косяке!
— Документы на столе. До обеда успеете исправить. Если маркетплейсы закроете.
— Да как ты смеешь!
Взвилась Оксана, подходя ближе.
— Мы же договаривались! Ты сама вчера вечером взяла мои папки! Сама кивнула!
Вера произнесла, чеканя каждое слово:
— Мы не договаривались. Вы скинули на меня свою работу и ушли домой. Сбежали, сверкая пятками. Как делали последние три года.
— Но ты же сама всегда выручала!
Заголосила Марина. Её елейный тон испарился.
— Тебе что, сложно было? Мы же девочки! У Оксаны двое спиногрызов, она ничего не успевает! У меня ипотека за однушку, мне эти деньги на взнос кровь из носу нужны! А у тебя ни забот, ни хлопот! Дочь взрослая, живёшь в своё удовольствие!
— Вот именно!
Подхватила Оксана, наступая.
— У нас семьи, проблемы, кредиты! А ты сидишь тут целыми днями! Могла бы и войти в положение! Тебе что, дома лучше? Сидеть одной в четырёх стенах? Ради чего ты вообще живёшь?
Вера взяла сумку. Окинула взглядом двух разъярённых женщин.
— А я тягловая лошадь, да?
Оксана захлопнула пудреницу с таким звуком, будто сломала сухую ветку.
Слой тонального крема стал резко заметен на побледневших щеках Марины. Эклер выскользнул из её пальцев и шлёпнулся на стол, размазывая заварной крем по важным бумагам.
Никто не произнёс ни слова.
— Ты... ты была здесь вчера.
Сдавленно выдохнула Марина.
— Была.
Вера поправила ремешок сумки на плече.
— И всё слышала. Про мужика, про мою важность, про лошадь. И про кота тоже слышала, кстати. Нет у меня кота. У меня аллергия на шерсть.
Марина бросилась к ней. Попыталась перегородить дорогу к двери.
— Верочка, ну ты не так поняла! Это ерунда! Шутка дурацкая, мы просто устали! Оксанка ляпнула не подумав, а я машинально кивнула. Мы же тебя уважаем! Мы без тебя пропадём! Шеф нас живьём сожрёт!
Вера осадила её:
— Не трудитесь. Мне всё равно. Сами. Тяните сами.
Она сделала шаг к выходу.
— Ах ты дрянь!
Взорвалась Оксана. Вся её показная весёлость и дружелюбие слетели в один миг, обнажив злую, обиженную суть.
— Специально подставила, да?! Крысятничать решила под конец! Да кому ты нужна в свои сорок восемь! Тебя никуда не возьмут! Старая мымра! Думаешь, побегут за тобой? Да шеф завтра же новую малолетку наймёт за копейки!
Вера остановилась на пороге. Покосилась на Оксану через плечо.
— Возьмут, не переживай. Я вчера вечером трём конкурентам резюме отправила. Двое уже звонили утром, ждут на собеседование. Опыт работы за троих лентяек всем нужен. А вот как вы будете Павлу Ивановичу объяснять про квартальную премию — это ваша личная забота. Удачи с вип-клиентами.
— Вера, умоляю!
Марина перешла на громкие всхлипывания, размазывая тушь по щекам.
— Меня же из квартиры выкинут, если я за кредит не заплачу! Я сама всё исправлю. Только покажи где ошибки! Сядь со мной на полчасика! Я всё сделаю, честно!
— Сама найдёшь. Ты же профи.
Вера вышла из кабинета. Аккуратно прикрыла за собой тяжёлую дверь.
В спину ей неслись отборные ругательства Оксаны и истеричный плач Марины.
Делать нечего, за свои слова нужно платить. Иногда — собственной квартальной премией.
Через месяц Вера доставала чистые тарелки из нового кухонного гарнитура. Дверцы плавно закрывались благодаря хорошим доводчикам.
Офис конкурентов оказался светлее, располагался ближе к дому. Новый начальник — адекватнее, не требовал переработок ради чужих ошибок. Зарплата — выше на треть, так что на мебель хватило с первой же выплаты.
Про бывших коллег она узнала от кадровички Нины, с которой сохранила приятельские отношения и иногда переписывалась.
Отчёт Марина с Оксаной тогда сдали. Точнее, попытались.
Павел Иванович нашёл двенадцать грубых ошибок. Лишил весь отдел премии подчистую, включая себя. Заставил их переделывать документы все выходные напролёт, угрожая увольнением по статье.
Оксану в итоге всё равно попросили уйти за систематические опоздания и хамство важным клиентам — прикрывать её провалы было больше некому.
Марина теперь сама сводит все таблицы. Задерживается до восьми вечера, обросла мешками под глазами и давно забыла про новые ноготочки и дорогие эклеры.
Оно и понятно. Тягловой лошади больше нет. Приходится везти самим.