Первое, что осознала Галина, придя в себя, — это запах. Запах затхлого дерева и чего-то химически-сладкого, вроде дешёвого освежителя воздуха, которым безуспешно пытались всё это перебить.
Второе — тупая боль в виске.
Третье — она лежит на скрипучей кровати в почти полной темноте, если не считать узкую полоску лунного света из маленького, грязного окна под потолком.
Память нахлынула волной паники. Она выходила из фитнес-клуба, доставала ключи от машины. Резкий укол в шею. Грубые руки. Запах дешёвого одеколона и бензина. Темнота.
— Меня похитили - в ужасе прошептала Галя.
Сердце заколотилось, сжимая горло ледяным комом. Она метнулась к двери — наглухо заперта, металлическая массивная, без ручки изнутри. Окно — крошечное, до него не допрыгнуть. Комната была похожа на подвальную кладовку: голые стены, та самая кровать, пустой ночной столик и стопка пожелтевших журналов «Работница» за 1987 год. Галя, стиснув зубы, чтобы не закричать, принялась ощупывать стены. Ничего. Полная изоляция.
Через несколько часов, уже при свете дня, открылось в маленькое окошко внизу двери и кто-то просунул тарелку с какой-то бледной баландой и пластиковую бутылку с водой. Галя слышала грубые мужские голоса за дверью, обрывки фраз: «…держать, пока батя не договорится…», «…в подвале сгодится, точно не сбежит…». Её мир сузился до этой комнаты, страха и мучительного ожидания.
Спасение пришло с неожиданной стороны. На третий день, ближе к вечеру, Галя, прильнув к щели у двери, услышала не мужской бас, а тихое, мелодичное насвистывание. Кто-то ходил прямо рядом с дверью! Не раздумывая, она сняла с ноги кроссовок и изо всех сил стукнула им в дверь.
Насвистывание оборвалось. Тишина. Галя затаила дыхание. Потом раздался ответный стук — чёткий, ритмичный, будто в морзянке. Она стукнула снова — отчаянно, беспорядочно. За дверью постучали опять, и через минуту в щель под дверью просунулся кончик… вязальной спицы? Нет, это была длинная соломинка для коктейля, а на её конце — свёрнутая бумажка.
Дрожащими руками Галя вытащила послание. Кривой, но разборчивый почерк: «Ты кто? Что ты делаешь в подвале? Меня зовут Лена, я живу в соседнем доме. Они тебя похитили?»
Слёзы хлынули сами собой. Она не была одна. Наскоро разорвав чистый лист из старого журнала, Галя написала ответ шариковой ручкой, которую нашла в стопке: «Меня зовут Галя. Меня похитили. Помогите, пожалуйста, вызовите полицию!» И просунула записку обратно.
Ответ пришёл быстро: «Полицию не вызвать. У меня нет телефона. Но я тебе помогу. Держись. Буду слать еду».
И Лена стала помогать. Каждый день, когда похитители — Бородач и Лысый, как окрестила их Лена, — уезжали, в маленькое окошко внизу двери просовывалась записка, а с ней — что-то вкусное: кусок пирога с яблоками, бутерброд с домашней колбасой, даже термос с горячим чаем. Галя писала записки, полные страха и вопросов. Лена отвечала спокойно, с какой-то удивительной, почти материнской уверенностью. Она рассказала, что живёт в этом месте давно, и присматривает за этим домом, а эти двое — просто наёмные сторожа, которых нанял какой-то сомнительный хозяин. Они тупые и суеверные, Лена их не боится. А когда они ночью приехали и с шумом вытащили кого-то из багажника, Лена решила зайти в дом и проверить.
«Как же ты мне поможешь? — отчаянно писала Галя. — Они могут вернуться в любую минуту!»
Ответ Лены вверг её в лёгкий шок: «Не переживай. Я немного практикую народную медицину. Травки, заговоры. Они меня дико боятся, думают, я ведьма. Может, и не зря. Сегодня вечером попробую кое-что. Будь готова».
Галя не знала, плакать или смеяться. Её единственная надежда — деревенская знахарка, которая пугает бандитов заговорами? Это было похоже на очень плохую шутку.
Вечером, когда Бородач и Лысый, излучающие невыносимое амбре дешёвого пива, заперли дверь и ушли вниз, началось самое странное. Сначала в доме, где-то на первом этаже, раздался оглушительный грохот, будто упал шкаф с посудой. Потом послышался визгливый, нечеловеческий вопль Лысого.
— Она опять! Опять эти твари!
Галя прильнула к щели. Доносилась беготня, ругань, и сквозь неё — спокойный, воркующий голос Лены.
—Ты моя лапушка, иди ко мне, мой хороший… Ой, а это что у тебя? Паучок? Не бойся, он кусачий, но не смертельный.
Выяснилось, что Лена «случайно» выпустила на волю свою коллекцию — нескольких упитанных, но абсолютно безобидных ужей, пару самых обычных пауков-крестовиков и белого, пушистого, слегка косоглазого кролика по кличке Цезарь, которого Лена называла магическим, потому что он ел одуванчики особым способом.
Истерика бандитов была эпической.
— Я ж говорил, она шаманит! У неё тут змеи ползают! И кролик этот… он на меня смотрит как канибал! — орал Лысый.
— Заткнись, дурак! Это же просто ужи! — рычал Бородач, но в голосе его слышалась неуверенность.
— Просто ужи не могут сами открывать террариум! — вопил Лысый. — Это наведённое! Она на нас порчу наводит, пока мы ту пленницу сторожим!
На следующий день Лена прислала записку: «Прогресс есть. Они на нервах. Сегодня устрою им потусторонние голоса. Вечером сиди тихо».
И когда стемнело, по всему дому разнёсся низкий, скрипучий стон, будто его издавали сами стены. Потом шёпот из углов, похожий на шелест листьев. Бородач и Лысый, игравшие в карты на кухне, онемели от ужаса. Шёпот складывался в слова.
— Уйдите… отпустите… Дом вас заберёт…
Галя, слушая эту аудиопостановку, едва не выдавила из себя смех, заглушая его подушкой. Лена, судя по всему, была не просто знахаркой, а гением импровизации с отличным чувством юмора и, вероятно, спрятанным где-то Bluetooth-колонками.
Кульминация наступила на пятый день. Лена написала: «Сегодня ночью. Будет «знамение». Как только услышишь крики и увидишь свет в окне — ползи к двери. Она будет открыта».
Галя не спала всю ночь, слушая, как бандиты всё больше напиваются, пытаясь заглушить страх. И вот, глубокой ночью, в окно под потолком ударил яркий, мерцающий зеленоватый свет. Снизу раздался душераздирающий рёв.
— АААА! Лицо! В окне лицо светящееся! ВСПЫШКА СВЕРХУ!
Это был крик настоящего, животного ужаса. Послышался топот, звук падающей мебели, дикая ругань и… завывание сирены? Нет, это завывала не сирена, а, как потом выяснилось, колонки в доме Лены, настроенные на максимальную громкость.
Дверь в подвале с грохотом распахнулась. На пороге, освещённая зловещим зелёным светом из окна (от светодиодного светильника, аккуратно подвешанного Леной снаружи), стояла сама «ведьма». В длинном тёмном халате, с взъерошенными волосами и с лицом, вымазанным светящейся в темноте глиной из набора для детского творчества, она выглядела сногсшибательно.
— Беги, — сказала она нарочито глухим, «потусторонним» голосом, кивнув на лестницу. — Духи дома разгневаны. Они уже ушли, но могут вернуться.
Галя не заставила себя ждать. Она рванула вперёд, мимо комнаты, где на столе догорали свечи, валялись пустые бутылки, а по полу полз безобидный уж, и выбежала на крыльцо. На дороге, оставляя за собой столб пыли, уносились вдаль Жигули Бородача и Лысого.
В дверях стояла Лена, уже вытирающая лицо влажной салфеткой. Рядом с ней сидел белый кролик Цезарь и с философским видом жевал подорожник.
— Всё, — сказала Лена обычным, тёплым, немного хрипловатым голосом. — Драпанули, как ошпаренные. Думаю, надолго.
Галя смотрела на эту удивительную женщину, потом на кролика, потом на удаляющиеся огни машины. И вдруг её прорвало. Она расхохоталась. Это был смех, в котором смешались нервная истерика, облегчение и восторг от абсурда ситуации. Лена подхватила её, и они стояли посреди ночи у старого дома, хохоча до слёз.
Через час, уже в уютной кухне Лены, за чаем с тем самым яблочным пирогом, Галя спросила:
— Лена, а кто Вы на самом деле? Откуда всё это? Колонки, светящаяся глина…
Лена улыбнулась, поправив очки в роговой оправе.
— По образованию я звукорежиссёр и постановщик световых шоу. Работала в театре. А потом устала от города, от людей… купила этот старый дом. А «народная медицина» — это моё хобби, да. Травки я и правда знаю. А этих оболтусов, — она махнула рукой в сторону дороги, — напугать было проще простого. У страха глаза велики, особенно если глаза эти пьяные и суеверные. Ну, и немного театрального реквизита никогда не помешает.
На следующее утро они поехали в полицию. История, рассказанная Галей, повергла участкового в лёгкий ступор, но факты были налицо: похищение, побег. Бородача и Лысого нашли через сутки на вокзале — они пытались уехать в противоположный конце страны, всё ещё слегка трясясь и бормоча о «ведьме и светящихся духах».
А Галя и Лена стали друзьями. Настоящими. Галя часто приезжала в гости. А тот старый дом уже не казался ей тюрьмой, а стал местом силы и спасения. Они пили чай на веранде, Лена учила Галину разбираться в травах и как правильно ставить звуковые эффекты, а кролик Цезарь философски жевал морковку, наблюдая за ними. Иногда они вспоминали те пять сумасшедших дней и смеялись. Смеялись над страхом, который оказался таким далеким, и над злом, которое было так глупо, что его можно было разогнать светящейся глиной и парой ручных ужей.
И Галя знала, что её спасла не ведьма. Её спасла добрая, умная и невероятно творческая женщина, которая доказала, что иногда лучшая магия — это смекалка, хороший слух и вовремя найденная светящаяся в темноте глина.
Предыдущий рассказ ⬇️
Другие рассказы ⬇️
Присоединяйтесь и не пропускайте новые рассказы! 😁
Если вам понравилось, пожалуйста, ставьте лайк, комментируйте и делитесь в соцсетях, это важно для развития канала 😊
На сладости для музы 🧚♀️ смело можете оставлять донаты. Вместе с ней мы напишем ещё много историй 😉
Благодарю за прочтение! ❤️