Сначала я приняла его за обломок коряги, валявшийся у крыльца дачи. Кривой, засохший бело-чёрный кусок берёзы – я хотела было уж наподдать ему кроссовкой, чтобы убрать с дороги… Но коряга вдруг открыла жёлтый глаз и глянула на меня осуждающе: нехорошо, мол, пинаться, девушка. Розовый язык, такой же корявый и пятнистый, как сама коряга, вывалился наружу и лизнул себе плечевой угол.
Я никогда раньше не видела коряг с глазами и языком, поэтому впала в лёгкий столбняк. И лишь когда коряга встала, явив мне четыре ноги и сломанный сучковатый хвост, я поняла, что передо мной кот. Белый, с чёрными берёзовыми пятнышками, весь будто вытесанный топором пыльный кот, усыпанный трухой от сосновых шишек. Таких котов я раньше не наблюдала. Таких котов в природе и не существует. Кот – существо мягкое, гладкое либо пушистое, которое непременно хочется погладить. Ничего подобного про Берёзового кота сказать было нельзя. Он был слишком коряв – из неправильных, сучковатых углов разных градусов, которые кто во что горазд, вразнобой торчали из его тела. Умеет ли он мяукать?
Кот не дал мне долго сомневаться в этом вопросе – издал хриплое крякающее приветствие и с шороховатым звуком потёрся о мою ногу. Я отперла дверь, и Берёзовый кот вошёл, пропустив меня, как даму, по-джентльменски вперёд.
«Надо бы его покормить», – подумала я, извлекая из рюкзака продукты.
Кот крякнул утвердительно и стал с интересом наблюдать за опустошением рюкзака. Из продуктов для кошачьей еды больше всего подходила курица. Но она была ещё мёрзлая, а микроволновки на даче не было.
– Мёрзлая курица, – сказала я Берёзовому коту, потрясая куриной тушкой, – не режется – надо бы подождать.
Кот понимающе крякнул и развалился у порога ждать. Во время таяния курицы он иногда приоткрывал жёлтый глаз, смотрел на неё – не готова ли? – и опять закрывал.
Я чистила картошку, лук, мыла огурцы-помидоры. К обеду на даче ожидался гость, да не простой гость, а жених. А путь к сердцам женихов, как известно, лежит через их желудки. И именно способность достойно проложить этот путь я должна была сегодня продемонстрировать.
Берёзовый кот крякнул – курица разморозилась. «Прям как микроволновка», – подумала я, отпиливая ножом курице ногу.
– Ты как любишь – сырую или жареную? – спросила я.
– Сырую, – крякнул он нетерпеливо и получил ножку.
Обезноженную птицу я натёрла чесноком и поставила в духовку. На чесночный дух подоспел жених с букетом роз и бутылочкой вина. Увидев кота, который после обеда позволил себе вольность взгромоздиться на стул, спросил:
– Зачем здесь коряга лежит? Красивая, конечно… Что ты из неё делать собираешься? Вешалку?
Берёзовый кот открыл жёлтый глаз и посмотрел на жениха как на умалишённого.
Жених оторопел, как и я совсем недавно. Коряги с жёлтыми глазами, видно, ему раньше тоже не попадались.
– Это Берёзовый кот, – сказала я. – Познакомься.
– Что берёзовый-то, я понял, – отвечал жених, не желая знакомиться. – Зачем тебе такой… (он хотел сказать «такой страшный», но пощадил мои чувства) такой берёзовый? Давай я тебе лучше персидского котёнка подарю, у моей тёти кошка окотилась.
Кот посмотрел на меня с интересом: променяю ли его – чисто берёзового – на какого-то там перса.
– Не люблю персидских, – замотала я головой, – у них носы слишком приплюснутые.
– Правильно, – крякнул кот одобрительно, до смерти испугав своим кряком жениха.
– Как знаешь, как знаешь… – процедил жених сквозь зубы, выпрямляя подкосившиеся коленки. – Но, надеюсь, стул‑то он мне освободит. – И он резким движением скинул Берёзового на пол.
Кот посмотрел на меня с сожалением, вильнул сломанным сучковатым хвостом и, не попрощавшись, ушёл.
– Зачем ты его согнал? – спросила я, зверея. – Ведь вот же другой стул!
– А я хочу на этом! – мстительно сказал жених и придвинул к себе чесночную курицу. – Что тут у нас, детка?
– Не знаю, что тут у вас, а у нас – курица! – ответила я злобно и убрала источающую чесночный аромат птичку обратно в духовку.
Оскорблённому и голодному жениху ничего не оставалось делать, как покинуть помещение. А я осталась одна: без жениха и без кота. Лить слёзы и успокаивать свои нервы я пошла в лес. А когда вернулась, напоролась на корягу, верно лежащую у входа.
– Что‑то ты долго, – ворчливо крякнул Берёзовый, по-джентльменски пропуская меня вперёд. – Ужинать пора.
Я придвинула стул к столу и призывно похлопала ладонью по сиденью. Берёзовый не заставил себя долго уговаривать, запрыгнул на стул – и получил свою порцию жареной ноги.
– Ну как? – спросила я, нарываясь на комплимент своим кулинарным талантам.
– Чеснока много, – прокрякал он. – Но очень вкусно!
После ужина Берёзовый кот взгромоздился ко мне на колени и запел долгую протяжную песнь. В ней пелось о любви с первого взгляда – о той, которая нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь… Голос у него был красивый, звонкий и, главное, громкий. Слух тоже угадывался.
«Надо бы помыть его с шампунем, – подумала я, гладя мурлыкающую корягу, – а то всех женихов распугает». Но вслух не сказала – обидится ещё.