I. 50-е ГОДЫ. ОТТЕПЕЛЬ
Как известно из отечественной библиографии, первые публикации Валентина Васильевича Сорокина состоялись в 1954 году в газете «Комсомолец» («Сталинская смена» – Ред.), а у меня на 4 года позднее – в 1958 году в «Челябинском рабочем»...
В эти годы хрущёвской «оттепели», как широко известно, страна переживала взрыв поэзии, где, наряду с появлением Блока в 8-ми томах, Луговского, Цветаевой вышли стихи Евтушенко, Вознесенского – современников, обретя миллионы читателей и слушателей....
Примерно такой взрыв переживал и наш край. В то время из изоляции возвращались и наши корифеи слова: особенно Борис Александрович Ручьёв. Мне запомнились его встречи с нами – юными «графоманами», где он горячо и загадочно говорил о бремени, которое несёт в России каждый взявшийся за перо индивид...
Не развлечение, не радость популярности, а долг перед Родиной – вот его труд и обязанность... А награда – она весьма далека и капризна, как у классиков. И Пушкин, и Лермонтов, и Маяковский уходили, давая нам эстафету правдивости, которую и вы должны взять на себя, как крест у Христа.
Такой совет-предупреждение запомнился нашей аудитории на всю жизнь... Не знаю, был ли на этих встречах Валентин Васильевич... Но знаю, что он был близок к Борису Александровичу гораздо теснее, ибо вышел он из среды рабочего класса, работая на ЧМЗ уже более пяти–шести лет.
В те годы в Челябинске создавались многочисленные литературные объединения, но были и такие, которые вели свою историю с 30-х годов (как на ЧТЗ и других мощных заводах).
Студия «Металлург» при ЧМЗ была известной и трудолюбивой.
Имена Валентина Сорокина и его друга Вячеслава Богданова уже были на слуху.
Конечно, литобъединение ЧТЗ, откуда вышли классики Михаил Львов, Константин Реут, было гораздо известнее. Организовал заводской литературный кружок, ставший потом литобъединением, Сергей Черепанов. Ему, репрессированному, поклонялись тайно и сострадательно.
Самому мне, воспитаннику детской литературной студии «Алые паруса» при Дворце пионеров имени Крупской, досталось и знакомство с Борисом Ручьёвым, и смутное предчувствие долга перед участниками Великой Отечественной, на которой погиб мой отец, а его брат, вернувшийся живым, весьма скупо знакомил меня с эпизодами из былых боёв.
Вот так написалась «Баллада о погибшем отце», после публикации которой меня послали по комсомольской линии прямо в Германию и в Польшу. Осенью того года я побывал в ГДР, где помимо пребывания в лагере «Вильям Пик» посетил Трептов-парк в Берлине, встретившись с великой фигурой солдата, спасшего немецкого ребёнка... Это потом, с годами, соединилась триада нашей Матери-Родины с мечом, Тыл – фронту в Магнитогорске и Солдата-Победителя в Германии.
Урок зоркости стал для меня тогда стратегией жизни – творчества, с которым в конце пятидесятых я посетил литобъединение «Металлург» во Дворце культуры ЧМЗ, где впервые познакомился с Валентином Васильевичем Сорокиным.
Прочитав там несколько своих верш и «Балладу», конечно, я получил признание от Валентина, не представляя себе, как в дальнейшем столкнутся наши судьбы и как трудна будет судьба и его, и моя. Мы оба были влюблены в наш Урал – опору искренности и стойкости в защите правды истории и современности.
II. 60-е ГОДЫ.
КОНЕЦ ОТТЕПЕЛИ
В нашем городе – столице Южного Урала – зимой не чистят тротуары, но зато тщательно убирают снег каждой ночью. Благо есть антиснежные скреперы и трактора, но, увы, не хватает дворников. Поэтому и ходить пешим ходом опасно: снеговая подушка наклонна, часто превращается в лёд после оттепели и калечит стариков и старух... Даже молодёжь по неопытности может поскользнуться...
Что и произошло со мной...
Так, в начале 60-х, уже будучи студентом, имеющим навыки виршеплёта, я закономерно получил урок, поскользнувшись не на тротуаре, а в судьбе беззаботного стихоплётства.
А дело было так: первое лицо государства Никита Хрущёв после посещения США решил навести порядок в искусстве.
Сначала разгромил художников, потом принялся за молодых поэтов. Упрекнув Андрея Вознесенского на собрании деятелей культуры, он потребовал находить диссидентов по всей стране. Писатели приняли эстафету.
В Челябинске в отдел пропаганды обкома партии были вызваны руководители творческих союзов.
Что касается художников – то его руководитель Лев Головницкий оказался с крутым характером и заслуженным авторитетом.
Ему довольно легко удалось уверить партийных чиновников, что абстракционистов в их рядах нет.
Писатели же решили обсудить на своём собрании, нет ли в их рядах отступников от линии партии...
Свидетель этого собрания А. Золотов пишет: «Явилось 20 человек. членов Союза писателей, их средний возраст составлял 50 лет, так что нелепо было искать среди них шагавших не в ногу.
Ими оказались два поэта в возрасте чуть больше 25 лет – Кирилл Шишов и Юрий Фоос, которых на собрании не было.
На них и спустили всех собак. Председательствующий на собрании Марк Гроссман даже пытался сдерживать кипевшие страсти, но тщетно.
А у этих двух ребят к тому времени не вышло ни одной книжки. Так, подборки стихов в областной периодике.
В качестве вины им вменялась безыдейность, отстранённость от жизни, в то время как наша страна семимильными шагами приближалась к коммунизму...
Начиная с этого дня им были закрыты двери даже в редакции местных газет, не говоря уже об издательстве. А ведь они вошли в самую подходящую для творчества пору...
Целый ряд лет, едва ли не десяток, Кирилл Алексеевич Шишов не писал ничего.
Прочитав стихи Шишова и Фооса, я понял всю чепуху обвинений.
Из ничего раздули ‘‘кадило’’».
Итак, я «поскользнулся», испугав своих будущих коллег, ибо брёл неубранной тропинкой по нечищенному тротуару.
А мой земляк и могучий патриот Валентин Васильевич Сорокин, издав два сборника стихов и окончив Высшие литературные курсы, стремительно двинулся в столицу...
«Мне Россия сердце подарила» – так называлась книга его стихов к вершинам литературы...
В середине шестидесятых годов, не прикасаясь к литературным опусам, я поступил в техническую аспирантуру, начав другой путь – исследования выживаемости металлургических цехов нашего края.
Аспирантура была в Москве на кафедре металлоконструкции...
Однако я часто приезжал домой в Челябинск, и друзья сказали мне, что Валентин Васильевич стал лауреатом премии Ленинского комсомола и возглавил издательство «Современник».
Это было чудо. Темперамент моего земляка превозмог все препятствия: он издал несколько книг стихов и поэм и крепко застолбил, словно очистив бульдозером, дорогу для своих земляков.
Мой друг, писатель-челябинец Александр Андреевич Шмаков, создавший клуб «Уральский собеседник», говорил, что Сорокин часто бывает в Челябинске и всё время спрашивает – где Шишов, куда делся?
III. 70-е ГОДЫ.
ЗАСТОЙ
Так я, защитив диссертацию в 1970 году, чуть позже рискнул поехать в столицу специально на встречу к Валентину Сорокину. Великолепно принятый в издательстве «Современник», я пробыл в его кабинете чуть ли не полдня.
Валентин был прост и решителен: «Хватит валять дурака, Кирилл. Не губи свой талант: ты настоящий литератор. Честное слово даю тебе, что приму любую твою книгу.
Мне уже говорили, что тебя напечатали в Свердловске в журнале «Урал».
Ты правильно взялся за прозу. Это мудро. Ты знаток Урала, и не покидай его...
Зря я, что ли, создал это издательство.
Помогу всякому провинциальному таланту. Ты инженер, знаешь металлургию, где я проработал 10 лет. Прочитал твой рассказ «Взрыв». Точно подмечены все разгильдяи и смотрители за огнём горячего металла. Видел я таких приспособленцев... Правду надо беречь, Россию надо спасать от негодяев... Давай хорошую книгу и побыстрее».
В 1977 году вышла моя первая книга «Взрыв». Сборник повестей, рассказов и новелл.
Напечатана она была в издательстве «Современник» с предисловием моей наставницы Лидии Преображенской – единственным учителем моим в молодые годы.
Она – мой Литинститут, давший мне стилистику нравов края.
IV. 80-е ГОДЫ.
ПЕРЕСТРОЙКА
Эти годы дали мне возможность создать серию книг об «Урале», советуясь с Валентином Васильевичем о стилистике описания индустрии для простого читателя.
Книга «Иду по земле» вышла в издательстве в Челябинске в 1981 году.
В ней было много коротких новелл с сюжетами встреч с почтенными земляками-старожилами, знатоками металлургии, прокатки.
Десятки городков индустриального Урала ожили под пером, свято сохраняя традиции края...
Две книги, удостоенные Уральской краеведческой премией имени Бирюкова (ходатайство В. Сорокина и А. Шмакова), стали мне пропуском в Союз советских писателей. К ним присоединился и Василий Захарченко – главный редактор журнала «Техника молодёжи».
Получив членский билет Союза писателей СССР номер 04 930 от 14 мая 1981 года, я получил и поздравление Валентина Васильевича.
Приехав за билетом в Москву, пришёл к нему в редакцию «Современника» и рассказал о предстоящем автопробеге на Урал самодельных машин от редакции «Техника молодёжи».
Сорокин сказал: «Ты обретаешь всесоюзную известность, землячок. Давай-давай, славь наш край нечеловеческого труда. Никто не знает его изнанки, особо в металлургии, кроме нас с тобою».
Спасибо, поблагодарил я его.
«Я горжусь, что в нём будут участвовать такие ветераны войны, как Михаил Иванович Иванов – связник Зорге в Японии, и Валентин Иванович Аккуратов – штурман полярной авиации, заслуженный штурман СССР, совершавший во время войны полеты в глубокий тыл врага...
Здорово ты развернулся, пусть они тоже помогут тебе в твоих планах создать промышленный музей Южного Урала.
Я ведь точно знаю, кто тебе хотел испортить биографию».
Я спросил: «Кто это? Впрочем, можешь не отвечать. Я знаю сам – это Вохменцев. Я давно его забыл, ведь ты спас меня, и никто другой.
Простим врагов наших, как написано в Евангелии».
«Нет, – отвечал он, – от них гибнет страна. И я буду бороться с ними. Запомни это, Кирилл! Битвы ещё впереди»...
Во второй половине 80-х началась перестройка. Мне дали возможность сначала повышение квалификации в столице, а потом три года докторантуры, тоже в столице. Вот тогда я несколько раз побывал у Валентина Васильевича на даче под Сергиевом Посадом, где стоял его деревянный дом-усадьба и целая десятина посадок. Это был кооператив писателей, близких по мировоззрению и тактике сохранения традиций русского народа...
Запомнился вечер-возлияние яств у писателя Ивана Шевцова, автора романа «Тля», широко известного в узких кругах...
Будучи другом Валентина Васильевича, он пространно говорил о двуличии многих собратьев по перу, о лидерах перестройки, грозящей провалиться в ближайшее время...
Сегодня фигуры этих деятелей – Горбачёва и других – имеют именно те оценки народа, которые я впервые услышал в этой дачной «говорильне»...
Я был рад помочь Валентину Васильевичу в ремонте дома-усадьбы, где мы меняли подгнившие брёвна фундамента и проводили прочие операции по столярке фасада... Там я сам научился реставрации деревянных конструкций.
В те годы вышла его книга «Хочу быть ветром» в Москве и В.В. подарил мне это с шутками-прибаутками.
Затем вышла книга Леонида Ханбекова «Присягаю Уралу», Челябинск, 1989 год. Это был не первый анализ деяний поэта-уральца... Первая книга того же автора – «Выбираю бой. Штрихи к творческому портрету Валентина Сорокина» вышла в 1980 году в Челябинске.
В это время Сорокин готовился, будучи уже преподавателем Высших литературных курсов, ближе узнать подлинную судьбу своего кумира Сергея Есенина.
Книга «Крест поэта» выйдет уже в конце века и откроет всю глубину трагедии нашего апостола России...
V. 90-е ГОДЫ
В те годы В.В. Сорокин часто посещал Челябинск, где печатались его книги о героях Российской истории (СССР почил в бозе).
Его былинные герои чётко буквально «выковались» под его пером: Евпатий Коловрат, Дмитрий Донской, Бессмертный Маршал (Жуков).
Я шутил: «Ты, Валентин, летописец всей истории Державы. Это – памятник тебе самому, чутко чувствующему потребность нации».
Он отвечал: «Меня знаешь как “любят”, считая меня простаком и приспособленцем. Турнули же из “Современника”.
Завистников всегда много...
Теперь держу Высшие литкурсы.
Мужики все крепкие. Мы слово в обиду не дадим...»
VI. НАЧАЛО ХХI ВЕКА.
МИЛЛЕНИУМ
Однажды, прогуливаясь по Челябинску, зорко отмечая перемены, в том числе и памятников, он восторгался работой знакомого скульптора Авакяна, чья громадная скульптура Игоря Курчатова поразила его.
– Учёным, видишь, какой монумент соорудили! А писателям и бюстика не поставили, забывает город «инженеров человеческих душ»...
Когда мы стояли перед фасадом ЧПИ, ставшим ЮУрГУ, он поразился силуэтам на краю высотного здания.
– А это что за фигуры, грозящие свалиться в тартарары?..
– Это Прометей – бог огня для человека и богиня Ника с венцом Победы. Тот же автор, что Курчатова создал...
– А вот этот человечек на клумбе – что за символ?
Я пошутил:
– Знаешь, это студент-«шестидесятник», герой моей повести «Политехник». Так получилось случайно, министр из Москвы одобрил...
Валентин ответил:
– А ведь я знаю, за какие стишки тебя долбанули в шестидесятых годах.
– Какие? – спросил я.
– Мы башенным краном
по жизни пройдём,
А нет – так тараном
Мы всё прошибём.
– Это мне ещё тогда Яков Вохменцев говорил, шибко он тебя невзлюбил.
Посмеявшись, мы нашли тогда кафе на проспекте Ленина, там вспомнили и то, что раньше проспект носил имя Спартака и на нём убрали фигуру Сталина, а в сквере реставрировали собор Александра Невского, героя всей плеяды русских полководцев.
К сожалению, фотографировались мы с ним редко. Где-то перед фасадом здания Челябинского отделения Союза писателей он стоял спокойно в группе «инженеров человеческих душ».
«Времена меняются, но Слово остаётся», – сказал он тогда пророчески...
ЭПИЛОГ
Закончить этот краткий очерк о дружбе с Валентином я хочу двумя эпизодами.
Читая книгу Анатолия Белозёрцева «Священного призвания стихия» (о жизни и творчестве поэтов Южного Урала), я увидел такой текст.
Сорокин: А вот я, знаешь, о чём хотел тебе рассказать: мы были рабочие. Вот ты пошёл в университет. К нам приезжал Кирилл Шишов, он из интеллигентной семьи. Мы с Кириллом так дружим, что он ко мне часто приезжал.
Белозерцев:Ты помог ему издать в Москве повесть «Взрыв».
Сорокин: Да, вот мы беседуем с Кириллом, он мне об одних писателях говорит, я – о других. Мы сидим, как будто из одного вуза.
Толя, никогда не надо забывать доброту, профессиональную и просто человеческую». (Прим. ред. –
А. Белозерцев «Священного призвания стихия», Члб., 2005 г., стр. 383.)
Читая этот текст, я внезапно вспомнил нашу триумфальную поездку по горнозаводским городам края. Тогда, где-то в начале нового тысячелетия, мы с ним и ещё с Костей Скворцовым проехали в летнюю пору по маршруту Миасс – Златоуст – Сатка – Миньяр.
За рулём машины «ВАЗ – Жигули» сидел я. А два моих друга нескончаемо вели беседы о золотом веке уральской поэзии...
Я показывал и старые, и новые соборы, памятники этих городов, принимал участие в литературных выступлениях на подмостках клубов и дворцов культуры сих старинных заводов.
Феноменальная гостеприимность жителей очаровала нас, их начитанность и доброжелательность давали энергию творческого упорства и желание отдать все силы для прославления родного края. И здесь мои ровесники, став москвичами, демонстрировали величие характеров и ума, самоотверженность и доблесть своего творчества и служения своим землякам.
Я счастлив, что жил в пору расцвета литературы Южного Урала – феноменального опорного края нашей Державы.
Валентин Васильевич Сорокин, уйдя от нас, всегда будет образцом служения Отечеству и Уральской Земле-Матушке...
Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин
Author: Шишов Кирилл