Куда смотрит другой: как совместное внимание влияет на кооперацию и обучение

Мы привыкли считать внимание чем-то глубоко индивидуальным: я смотрю туда, куда считаю нужным, замечаю то, что важно лично мне, и распределяю свои когнитивные ресурсы в соответствии с собственными целями. Но значительная часть человеческого внимания с самого начала возникает в координации с другим человеком — через взгляд и способность уловить, что именно для другого сейчас значимо, и на мгновение сделать это значимым и для себя. О том, как работает этот механизм и почему он оказывается критически важным не только для общения, но и для эволюции, обучения и цифровых технологий, рассказывает Мария Фаликман. В центре разговора — совместное внимание, один из базовых, но в повседневности почти незаметных механизмов человеческой социальности, который особенно отчётливо проявляет себя в нарушениях развития, онлайн-коммуникации и в отношениях человека с виртуальными агентами. Что такое совместное внимание В самом базовом определении совместное внимание — это способность сонаправлять внимание, прежде всего зрительное, то есть смотреть туда, куда смотрит другой человек. Именно это определение, как отмечает Фаликман, остаётся рабочим и для исследований детей, и для исследований взрослых, и для клинических, и для фундаментальных работ. При этом сегодня уже начинают осторожно обсуждать слуховое и тактильное совместное внимание, но зрительное по-прежнему остаётся основной и наиболее изученной формой. Однако здесь есть важная теоретическая тонкость, без которой понятие рискует быть не до коцна понятым. Совместное внимание — это не просто ситуация, в которой два человека смотрят на один и тот же объект. Если двое незнакомцев остановились у витрины и рассматривают одну и ту же сумку, это ещё не совместное внимание: оно возникает только тогда, когда направление внимания одного участника определяется тем, что он распознал, куда смотрит другой, и последовал за этим взглядом. Иначе говоря, совместное внимание предполагает не только общий объект, но и социальную настройку на другого. Сначала должен возникнуть интерес к собеседнику и к направлению его взгляда, и лишь затем — общий фокус внимания. Именно поэтому это не просто зрительный, а глубоко социальный механизм. Почему этот механизм считают эволюционно важным Совместное внимание почти с самого начала существовало как механизм, имеющий эволюционное значение. В значительной степени такая линия исследований связана с работами Майкла Томаселло и его коллег, которые связывают эволюционную специфику человека с так называемой совместной намеренностью, или совместной интенциональностью, — способностью действовать в направлении общей цели, понимая при этом, что вклад каждого будет вознаграждён. Совместная намеренность человека сильно отличается от намеренности других живых организмов. Это различие особенно заметно на фоне даже весьма сложно организованных социальных животных. Они могут считывать направление взгляда другого, особенно в сочетании с поворотом головы, но используют это, скорее, в конкурентной логике — чтобы опередить соперника, а не чтобы кооперироваться с ним ради общего результата. Человеческая же социальность предполагает стремление делиться информацией и общий фокус внимания, без которых трудно представить себе коллективную охоту, разделение труда и, в конечном счёте, саму культуру кооперации. В результате совместное внимание оказывается не частным навыком, а одним из механизмов, на которых держится человеческая способность действовать сообща. Если я смотрю куда-то, другой человек исходит из того, что мне это зачем-то нужно. По направлению взгляда он догадывается не только о предмете, но и о намерении. Именно поэтому бытовой эпизод с пустой чашкой, на которую посмотрел гость, и хозяин тут же предлагает ему ещё чая, превращается в яркую модель социального понимания, когда взгляд становится носителем смысла ещё до слов. Кооперативный глаз и пределы гипотезы У некоторых исследователей после изучения совместного внимания возникла гипотеза: а не закрепилась ли сама форма человеческого глаза в ходе эволюции под задачи коммуникации и сотрудничества? Мария напоминает о так называемой «гипотезе кооперативного глаза», согласно которой продолговатая форма человеческого глаза, белая склера и тёмная радужка могли эволюционировать таким образом, чтобы облегчать считывание направления взгляда и тем самым поддерживать кооперацию внутри вида. Важно проговорить, что это объяснение не имеет окончательного эмпирического подтверждения. Исследования с приматами давали неоднозначные результаты: с одной стороны, у некоторых человекообразных обезьян отдельные признаки, связанные с депигментацией склеры, встречаются, с другой — более поздние работы не показали ясной корреляции между этими анатомическими особенностями и способностью следовать направлению взгляда. Поэтому на сегодняшний день убедительных данных ни в пользу, ни против этой гипотезы нет. Мы имеем дело с механизмом, который кажется настолько базовым и естественным, что хочется видеть в нём прямую биологическую специализацию, однако наука пока вынуждена удерживать более осторожную позицию. Пока природа совместного внимания остаётся хорошим примером того, как в когнитивной психологии интуитивно сильные идеи не всегда получают столь же сильную экспериментальную поддержку. Взгляд — это не обязательно что-то хорошее Совместное внимание легко романтизировать, представляя его почти исключительно как основу эмпатии, согласия и взаимопонимания. Но Фаликман прямо говорит, что это было бы упрощением. Взгляд как подсказка не обязательно ведёт нас к чему-то «хорошему», гораздо точнее говорить, что он ведёт к чему-то значимому — а значимое с эволюционной точки зрения может быть и угрозой, и пищей, и потенциальной возможностью, и опасностью. Если один человек резко посмотрел в сторону, другой может последовать за этим взглядом ещё до того, как прозвучит крик или предупреждение. В доязыковой, да и в современной ситуации это быстрый способ сообщить, что по направлению взгляда происходит нечто, на которое нужно срочно обратить внимание. Поэтому совместное внимание обслуживает не моральные категории, а приоритеты выживания и социальной координации. Показательно и то, что направление взгляда человека, которого считают опасным, обнаруживается быстрее, чем взгляд «хорошего» человека, даже если в эксперименте речь идёт об одном и том же аватаре, а различие задаётся лишь инструкцией. Если субъект потенциально опасен, то и направление его внимания автоматически получает повышенную значимость: там может быть угроза, сообщник или источник риска. Значит, сама чувствительность к чужому взгляду модулируется не только геометрией движения глаз, но и социальной оценкой того, кто смотрит. Как ребёнок учится через чужой взгляд Особенно наглядно значение совместного внимания проявляется в развитии ребёнка. Этот механизм помогает не просто следовать за другим человеком взглядом, но и присваивать значения предметам и ситуациям — словесные, эмоциональные и социальные. Ребёнок смотрит туда, куда смотрит взрослый, и тем самым получает возможность связать объект с названием, которое взрослый произносит, ситуацию — с оценкой, фрагмент мира — с культурным смыслом. Именно поэтому совместное внимание оказывается критически важным для раннего языкового развития. Словесный ярлык прикрепляется к объекту в ситуации, когда ребёнок и взрослый синхронизируют внимание на одном и том же предмете. Та же логика работает и в усвоении эмоциональных оценок: если взрослый посмотрел на что-то и отреагировал отвращением или тревогой, ребёнок, следуя его взгляду, усваивает не только сам объект, но и его социальную маркировку. Такой механизм особенно важен ещё и потому, что он работает до и помимо развернутой вербальной коммуникации. Чтобы понять, что валяющийся на улице мусор — это «что-то нехорошее», ребёнку не всегда нужно объяснение, достаточно того, что взрослый посмотрел туда и поморщился. Поэтому совместное внимание оказывается одним из каналов, через которые культура буквально встраивается в восприятие мира. Когда этот механизм ломается Нарушения совместного внимания можно условно разделить на два типа: органические и ситуативные. Органические нарушения особенно значимы в раннем детском развитии, поскольку отсутствие способности уловить взгляд взрослого и сонаправить внимание может запустить каскад нарушений — прежде всего языкового и социально-эмоционального развития. Именно поэтому нарушения совместного внимания занимают важное место в исследованиях и интервенциях, связанных с ранним детским аутизмом. Во взрослой нейротипичной коммуникации этот механизм, напротив, обычно работает столь быстро и автоматически, что мы его просто не замечаем. Его присутствие становится видимым главным образом тогда, когда что-то мешает считыванию взгляда или когда участники коммуникации оказываются в искусственно изменённых условиях. В нарушенных для совместного внимания условиях обнаруживается ещё одна важная вещь: мы не просто следим за чужим взглядом, но и сами осознаём его социальную функцию, то есть понимаем, что направление нашего взгляда тоже может быть прочитано другим. Фаликман приводит исследования коллег из Канады, в которых поведение наблюдателя менялось в зависимости от того, считал ли он своё направление взгляда видимым для другого человека. Если испытуемый думал, что никто не знает, куда он смотрит, его глазодвигательное поведение становилось одним. Если же он полагал, что его взгляд считывается, — другим. Это означает, что взгляд для человека — не просто сенсорный инструмент, но и социально регулируемый акт. Почему цифровые платформы нарушают совместное внимание Платформы вроде Zoom создают иллюзию визуального контакта, но с точки зрения механизмов совместного внимания устроены крайне неудачно. Мы смотрим на лицо собеседника на экране, потому что лицо — чрезвычайно сильный стимул для человеческой зрительной системы, но тогда наш взгляд проходит мимо камеры. Если же мы хотим, чтобы собеседник точнее считывал направление нашего взгляда, нам нужно смотреть в камеру, а не на него самого. В результате разрушается базовая настройка, на которой держится живое взаимодействие. Возникает рассогласование между тем, куда мы в действительности направляем внимание, и тем, как это выглядит для другого человека. Особенно серьёзной оказывается потеря того, что Мария называет функцией триангуляции. Триангуляция — это ситуация, в которой есть не только два участника взаимодействия, но и третий элемент: объект, на который они смотрят вместе. Учитель и ученик смотрят на геометрическую фигуру, хирург и ассистент — на участок операционного поля, взрослый и ребёнок — на собаку, породу которой взрослый называет вслух. В видеосвязи же один на один общего участка поля зрения практически нет: объект приходится задавать словами, демонстрацией экрана или слайдами, но сама возможность естественного сонаправления взгляда сильно ослабевает. Почему это так важно для обучения Наиболее чувствительной к таким потерям оказывается образовательная среда. В живом обучении совместное внимание не является второстепенным сопровождением объяснения и входит в сам механизм понимания. Фаликман приводит пример исследований Анны Шварц с использованием двойного айтрекинга — одновременной регистрации движений глаз учителя и ученика во время решения математических задач. Её работы показывают, что синхронизация взглядов учителя и ученика достигается чрезвычайно быстро, а десинхронизация часто сопровождается потерей понимания. Иными словами, когда ученик теряет взгляд учителя, он нередко одновременно теряет и нить объяснения. Конечно, такая связь не обязательно означает однозначную причинность: возможно, взгляд соскальзывает потому, что понимание уже нарушилось. Но сама эта сцепка демонстрирует, насколько тесно когнитивное понимание связано с совместным фокусом внимания. В цифровом классе этот механизм приходится воспроизводить обходными средствами. Отсюда интерес к виртуальным наставникам, которые используют жесты, повороты головы и другие сигналы, имитирующие элементы совместного внимания. Отдельные исследования, в частности работы о виртуальном классе, показывают, что такие средства могут повышать хотя бы субъективную вовлечённость по сравнению с простой говорящей головой, но пока это скорее компенсаторные решения, чем полноценная замена живой координации внимания. Как исследуют совместное внимание сегодня Экспериментальное изучение совместного внимания в его современной форме началось сравнительно недавно — в начале 1990-х годов, что для научной области совсем немного. Одним из базовых методов стала так называемая подсказка взглядом: испытуемый смотрит на экран и выполняет простую задачу — например, как можно быстрее обнаруживает целевой объект, а исследователь смотрит, как на скорость ответа влияет предварительнао предъявленная в центре экрана подсказка в виде движения глаз в сторону этого объекта или в противоположную сторону. До этого психологи активно изучали стрелочные подсказки и другие способы произвольного и непроизвольного перенаправления внимания. Но оказалось, что даже крайне схематичное изображение глаз — два белых овала с чёрными кружками-зрачками — уже достаточно для эффективного перенаправления внимания, причём такое смещение может происходить быстрее, чем при использовании стрелки. Затем метод начали усложнять: помещать глаза на лицо с эмоцией, варьировать социальный контекст, сравнивать лица «своей» и «чужой» группы, экспериментировать с неодушевлёнными объектами. Проблема, однако, состоит в том, что большая часть таких экспериментов обладает низкой экологической валидностью. В реальной жизни мы почти никогда не имеем дело с чистым движением глаз вне поворота головы и корпуса, контекста и намерений. Поэтому сейчас, по словам Марии, тема как будто вышла из мейнстрима, хотя её прикладная востребованность, напротив, выросла. Какие вопросы остаются нерешёнными Именно здесь совместное внимание из классической когнитивной темы превращается в сюжет о будущем технологий. Виртуальные психотерапевты, коучи, обучающие агенты и другие цифровые интерфейсы уже становятся рыночной реальностью, но их эффективность во многом зависит от того, способен ли пользователь разделить с ними фокус внимания. А это значит, что старые лабораторные модели с глазами на экране оказываются уже недостаточными, чтобы данные, полученные с их применением, были актуальны для нашей, цифровой реальности. Фаликман говорит и о собственных текущих исследованиях, в которых внимание смещается от простого следования за взглядом к более сложному вопросу: что мы быстрее обнаруживаем — сонаправленный взгляд, указывающий на значимый внешний объект, или встречный взгляд, сигнализирующий о контакте между людьми. Предварительные результаты показывают, что быстрее обнаруживается именно сонаправленный взгляд, хотя сами участники экспериментов субъективно считают более лёгким для распознавания встречный. Совместное внимание принадлежит к тем механизмам, на которых держится человеческая жизнь среди других людей, но которые мы почти не замечаем именно потому, что они пронизывают все наши взаимодействия и очень рано формируются (способность обнаружить объект внимания взрослого складывается к году у 100% типично развивающихся детей). И, возможно, лишь цифровая среда, последовательно нарушающая естественную координацию взгляда, жеста и общего объекта, заставляет нас наконец увидеть, насколько сложной и хрупкой является эта невидимая архитектура социального познания.