Мадам Бриер де Лиль была женщиной вполне респектабельной. Муж-архитектор, четверо детей, квартира в шестнадцатом округе Парижа. Соседи знали её как тихую, замкнутую даму, которая ни с кем не делилась прошлым, и уж точно никто из них не догадывался, что за тридцать лет до этого критики парижского Салона называли её «мягким сыром на прогулке».
Её настоящее имя было Лиза Трео. Запомните его, читатель, потому что сам Ренуар сделал всё, чтобы вы его никогда не услышали.
За без малого полвека после их разрыва он ни в одном интервью, ни в одних мемуарах он ни разу не произнёс его вслух. Женщина, которая позировала ему для двадцати с лишним картин и родила двоих детей, которая, по сути, подарила ему первый настоящий успех, была вычеркнута из его жизни так, будто её и вовсе не существовало.
Лиза появилась на свет 14 марта 1848 года в городке Эквевийи, в семье местного почтмейстера Луи Трео (ничего героического, как видите). Она была Четвёртой из шести детей. Отец вскоре потерял должность, перевёз всю семью в Париж и открыл лавку в семнадцатом округе, торговал лимонадом, табаком и вином. Сама Лиза работала швеёй.
К восемнадцати годам у неё за плечами ничего не было, кроме иголки с ниткой да старшей сестры Клеманс, которая умудрилась закрутить роман с художником.
Вот через эту сестру всё и завертелось. Клеманс стала любовницей Жюля Ле Кёра, живописца и архитектора, человека со средствами и со студией в Марлотт, на опушке леса Фонтенбло, а у Ле Кёра был друг, двадцатичетырёхлетний Огюст Ренуар (сын портного из Лиможа, между прочим), который в тот момент едва сводил концы с концами.
Бывало, ему не хватало денег на краски, и он ночевал у приятелей, потому что снять собственную комнату не мог. В июне 1865 года Клеманс привела младшую сестру в дом Ле Кёра. Лизе было семнадцать, Ренуару двадцать четыре.
Что произошло между ними в тот первый вечер в Марлотт, мы уже не узнаем. Ле Кёр, говорят, представил их друг другу небрежно, как это водилось у художников.
— Огюст, вот сестрёнка моей Клеманс, - сказал он, наливая вино. - Её зовут Лиза. Хочешь писать, пиши, девочка не против.
Лиза, если верить хронологии, и правда оказалась «не против». Через год, весной 1866-го, Ренуар начал её писать. Первые картины были скромными, почти домашними.
«Лиза в соломенной шляпке», потом «Лиза за шитьём».
Девушка с тёмными волосами, красная лента в причёске, серьги-капельки (они будут кочевать из картины в картину). В «Лизе за шитьём» она сидит у окна, склонив голову над тканью, и не замечает, что на неё смотрят. По словам искусствоведа Джона Хауса, «Лиза была моделью практически для всех женских фигур Ренуара того периода». Все его женщины тех лет, все до единой, это она.
А потом Ренуар решился на большое полотно, и вот тут-то началась настоящая история.
Теперь, читатель, перенесёмся на минуту в лес Фонтенбло, лето 1867 года. Лизе девятнадцать. Она стоит на поляне в белом муслиновом платье, длинные рукава, Платье застёгнуто до горла, как полагалось приличной даме на летней прогулке. В руках чёрный кружевной зонтик. Солнце пробивается сквозь листву и заливает платье, а лицо остаётся в тени. Ренуар писал этот контраст осознанно, играя светом на ткани против тени на лице, а ещё (внимательный глаз мог бы заметить) он вырезал на стволе дерева за спиной Лизы две буквы, A и L. Огюст и Лиза.
Картину приняли в Салон 1868 года, и это был его первый настоящий успех. Критик Захари Астрюк написал о «милой парижской девушке в лесу» и отметил, что модель явно из рабочего сословия. Эмиль Золя одобрил работу и сравнил Лизу с Камиллой Донсьё, моделью Моне. Критик Теофиль Торе восхитился тем, как естественно Ренуар передал отражённый свет.
«Эффект настолько правдив, что его могут счесть фальшивым», - заметил Торе в рецензии, - «потому что публика привыкла видеть природу в условных красках».
С похвалами пришли и оскорбления. Карикатурист Андре Жиль (между прочим, внебрачный сын графа де Гин, закончивший дни в лечебнице) в сатирическом листке Le Salon Pour Rire нарисовал Лизу карикатурой и подписал: «мягкий полусозревший сыр на прогулке». Другой критик, Фердинанд де Ластери, не поленился сформулировать ещё грубее, назвав картину «фигурой толстой женщины, обмазанной белым».
Саму Лизу, понятное дело, никто спрашивать не стал. Что она думала, если вообще читала эти рецензии, мы не знаем.
А Ренуар тем временем нищенствовал. В сентябре 1869 года он написал другу Фредерику Базилю отчаянное письмо:
«Выставил Лизу и Сислея у Карпантье, попытаюсь выбить из него франков сто, а свою женщину в белом пущу на аукцион».
Холст со знаменитой «Лизой с зонтиком» стоял в мастерской скатанным на полу, потому что Ренуар продал подрамник (деньги нужны были на еду, на краски, хоть на что-нибудь). Вот она, судьба-то! Картина, которая сейчас висит в музее Фолькванг в Эссене и считается шедевром раннего импрессионизма, хранилась в рулоне на грязном полу мастерской, как обои.
Выручил критик Теодор Дюре. В марте 1873 года он зашёл к Ренуару в мастерскую, увидел скатанный холст и спросил, что это.
— «Лиза», - ответил Ренуар, разворачивая полотно. - Мне нечем платить за студию, могу отдать за тысячу двести франков.
Дюре, поколебавшись, достал деньги. Так знаменитая «Лиза с зонтиком» обрела подрамник, а Ренуар возможность ещё полгода работать.
Но Ренуар продолжал писать Лизу. «Летом», 1868-й год, она уже в образе юной цыганки с обнажённым плечом. «Дианой» (обнажённой, для Салона, который картину отклонил). «Женщиной с попугаем» в чёрном тафтяном платье. «Одалиской» в воображаемом алжирском гареме. За шесть лет больше двадцати полотен!
Лиза была цыганкой, богиней, наложницей и буржуазкой на прогулке. Кем она ни разу не была ни на одном холсте, так это самой собой, швеёй из лавки лимонадщика.
И вот тут-то случилось то, о чём Ренуар предпочёл бы забыть навсегда.
В декабре 1868 года Лиза родила сына. Мальчика записали как Пьера Трео. Что стало с ребёнком, неизвестно; скорее всего, он не выжил, а 21 июля 1870 года, за считанные дни до начала Франко-прусской войны, Лиза родила дочь. Девочку назвали Жанной, и её немедленно отдали кормилице по имени Огюстина Бланше, в Нормандию.
Биограф Ренуара Барбара Уайт позже обратила внимание на одну деталь. Моне и Сислей, ближайшие друзья Ренуара, тоже завели детей от своих моделей, и оба растили сыновей сами, а потом женились на матерях. Ренуар поступил иначе.
Уайт полагает, что дело в его происхождении. Сын портного из Лиможа не мог себе позволить скандал, который оттолкнул бы покровителей.
В 1872 году Лиза позировала в последний раз, для «Парижанок в алжирских костюмах». После этого они расстались. По какой причине, мы не знаем. Сын Ренуара Жан, ставший впоследствии знаменитым кинорежиссёром, вспоминал, что отец однажды обмолвился при нём:
— У каждого художника есть картина, которую он больше не хочет видеть.
Жан решил, что речь о неудачном холсте. Лишь через много лет стало ясно, что отец говорил о живом человеке. Они с Лизой больше никогда не виделись и слова друг другу не сказали.
Но дочь свою Ренуар финансово не оставил, тут надо отдать ему должное. Самые ранние из сохранившихся писем к Жанне датированы 1892 годом, и в каждом конверте лежали деньги.
В 1893-м Ренуар дал ей приданое, когда Жанна выходила замуж за булочника Луи Робине в нормандском Карруже. Позже помог купить дом (и тут уже начинается настоящий детектив), разделив платёж на три части. Треть суммы перевёл со своего счёта, треть провёл через торговца картинами Амбруаза Воллара, треть через знакомого. Переписку вёл через служанку, чтобы жена Алин не перехватила письмо.
«Позаботься, чтобы Жанне переслали», - писал Ренуар Воллару, вкладывая деньги в конверт.
Воллар кивал и пересылал, ни о чём не спрашивая (надо думать, торговец картинами и не такие секреты хранил!).
Алин Шариго, на которой Ренуар женился в 1890 году (она была на восемнадцать лет моложе), понятия не имела ни о Лизе, ни о Жанне.
Ренуара не стало 3 декабря 1919 года в Кань-сюр-Мер. В завещании обнаружился пункт о скромной ренте для некой Жанны Робине из нормандской деревни. Семья (по свидетельству биографов) была в замешательстве. Это оказался первый раз, когда дети художника узнали о существовании сестры, которую отец содержал двадцать семь лет.
А что же Лиза? Она тихо вышла замуж за архитектора Жоржа Бриер де Лиль в 1883 году, прожила с ним без малого двадцать лет, родила четверых детей.
В последние дни попросила принести шкатулку со старыми бумагами, письмами, какими-то квитанциями, и всё сожгла в камине. Что было в этих бумагах, мы уже не узнаем.
12 марта 1922 года, не дожив двух дней до семидесяти четырёх лет, мадам Бриер де Лиль не стало.
Своим детям она завещала две картины Ренуара, «Лизу за шитьём» и «Лизу в белой шали». Сегодня обе висят в Далласском музее искусств, а Жанны, тайной дочери великого импрессиониста, не стало 8 июня 1934 года.
Историю эту раскопал краевед Жан-Клод Желино лишь в начале 2000-х, обнаружив в архивах департамента Орн пачку писем, которые кормилица Жанны бережно хранила и передала по наследству.
Историк Анн Дистель, увидев находку, написала в каталоге бразильской выставки:
«Одна из тех находок, которые составляют радость исследователей».
Ренуар, надо думать, радости бы не разделил.