Представьте: лето 1925 года, Одесса. Молодой режиссёр сидит на раскалённых ступенях огромной лестницы, лениво жуёт вишни и щурится от солнца. Выплёвывает косточку - и смотрит, как та прыгает вниз по ступеням. Одна ступень, вторая, третья… Он замирает. Что-то щёлкает внутри - то самое, что у одних называют интуицией, у других - гениальностью, а у третьих просто не бывает никогда.
По воспоминаниям самого Сергея Эйзенштейна, именно вот так - через вишнёвую косточку на горячем камне - пришла идея знаменитого эпизода с коляской на Потёмкинской лестнице. Никакого плана. Никакого сценария. Просто человек ел фрукты и смотрел вниз.
Фильм, которого почти не было
Изначально 27-летнему Эйзенштейну поручили снять масштабную киноэпопею «1905 год» - о множестве революционных событий сразу: Русско-японская война, стачки, демонстрации. Замах был грандиозный. Сценарий, который написала Нина Агаджанова-Шутко, включал десять частей, на контрасте показывая жизнь «коронованных хищников» и рабочих.
Но тут вмешалась погода. Съёмки начались летом в Ленинграде, однако команда сразу столкнулась с трудностями: встреча «Потёмкина» с эскадрой не состоялась, поскольку Балтийский флот ушёл на манёвры в открытое море. Потом зарядили дожди, туманы, очередной сорванный съёмочный день. Сроки поджимали: юбилейная комиссия ЦИК требовала начать съёмки в августе 1925 года, а сдать фильм уже в декабре.
Охватить всё и сразу не получалось. И тогда Эйзенштейн принял то самое решение, которое перевернуло историю кино: забыть о грандиозной эпопее и сосредоточиться на одном-единственном эпизоде из сценария. Восстанию на «Потёмкине» в огромном сценарии «1905 год» было отведено всего две страницы - 41 кадр. Вот из этих двух страниц и вырос фильм, который потом назовут лучшим в истории мирового кинематографа.
Корабль с минами в трюме
Когда группа переехала в Одессу, выяснилось: снять на настоящем броненосце «Князь Потёмкин-Таврический» не получится. К тому времени он был превращён в склад плавучих мин, что затрудняло съёмки.
Пришлось работать на другом корабле. «Двенадцать Апостолов» бережно перешвартовали носом к морю, чтобы создать впечатление, будто он стоит в открытом море, и по сохранившимся чертежам придали ему облик «Потёмкина». А условия на этой плавучей декорации были, мягко говоря, нервозными. Позже Эйзенштейн вспоминал: «Под знаком мин идёт работа. Курить нельзя. Бегать нельзя. Даже быть на палубе без особой нужды и то нельзя».
Вообразите: снимают восстание, актёры разыгрывают бунт, режиссёр кричит команды - а под ногами у всех покачиваются боевые морские мины. Сцены, происходившие во внутренних помещениях, снимали на крейсере «Коминтерн». Там матросы и отказывались есть тот самый червивый борщ - и там же их гнали под расстрел.
Оператор по счастливой случайности
Без Эдуарда Тиссэ «Броненосец» звучал бы совсем иначе. Если вообще звучал бы. На съёмках он оказался по счастливой случайности, заменив заболевшего оператора Александра Левицкого. Эйзенштейн твёрдо решил «заполучить» Тиссэ в съёмочную группу и даже на месяц отложил съёмки, пока тот был занят на другой площадке.
Тиссэ стоил этого ожидания. Именно он вместе с Эйзенштейном изобретал прямо на площадке то, чего раньше в кино не делал никто. В одесской студии не было специальной операторской тележки, и команда делала её из подручных материалов: небольшой вагонетки и деревянных рельсов. На той самодельной тележке Тиссэ и спускался вниз по лестнице вместе с бегущей в панике толпой.
Впервые в советском кино Эйзенштейн и Тиссэ применили на натурных съёмках зеркала для работы со светом. Всё, что потом назовут операторскими революциями - рождалось вот так, в спешке, на жаре, с инструментами из подручных материалов.
Лестница, которой не было в сценарии
Вот она - главная история, которую стоит знать. Эпизода с лестницей в постановочном сценарии вообще нет. Потёмкинская лестница появилась в фильме потому, что Эйзенштейн приехал в Одессу и просто ходил по городу. Он искал натуру, примерял образы.
И однажды сел на ступени, достал вишни - и увидел, как косточки прыгают вниз. Идея знаменитой сцены пришла к Эйзенштейну спонтанно, когда он сидел на лестнице и бросал вниз косточки от вишен, наблюдая, как они скачут по ступенькам.
Потом из этого наблюдения выросла сцена, которую «Одесской лестницей» в разных формах цитировали Хичкок, Куросава, Коппола, Де Пальма и Тарантино. По Одесским ступеням можно спуститься за пару минут - а Эйзенштейн в монтаже растянул расстрел на семь. Это был по сути новый счёт времени в кино.
Лестница и сегодня стоит на месте, а «Потёмкинской» её стали называть именно после фильма Эйзенштейна. До съёмок у неё не было официального названия.
А вот что не все знают про ту же самую лестницу и ту самую сцену. Мальчик, которого топчет обезумевшая толпа, - живой человек со своей судьбой. Звали его Аба Глауберман, и судьба у него сложилась так, что ни один сценарист не придумал бы. Он впоследствии стал доктором физико-математических наук, профессором и директором Научно-исследовательского института физики Одесского государственного университета. Мальчик, которого в кадре давит толпа - и учёный, который потом изучал законы природы. Вот вам и двойное дно истории.
Красный флаг - 108 кадров с кисточкой
Вот ещё один момент, который большинство зрителей не знает: считается, что с «Броненосца „Потёмкин"» в России появился цветной кинематограф. Красный революционный флаг раскрашивался на плёнке вручную.
Технически всё выглядело так. На плёнке того времени невозможно было воспроизвести красный цвет - он выглядел чёрным. Поэтому Эйзенштейн заранее снимал флаг белым, а затем на копии фильма кисточкой раскрашивались все 108 кадров с флагом.
Представьте: ноябрь, декабрь 1925 года. Монтажная на Первой госкинофабрике. Эйзенштейн, которому нет ещё и 28 лет, не показывается из монтажной неделями - из пяти тысяч метров заснятой плёнки отбирается самое выразительное. И где-то посреди этой работы - берёт кисточку и начинает раскрашивать кадр за кадром. Вручную. Сто восемь раз.
Именно эта версия с красным флагом была представлена на торжественном показе в Большом театре. Зал, по свидетельствам очевидцев, ахнул.
Финальный кадр найден случайно
Финал фильма - тот самый, где броненосец будто рассекает своим килем экран - тоже родился не по плану. Эйзенштейн уехал в Москву монтировать фильм, а Александров с Тиссэ в спешке доснимали оставшиеся кадры.
Нужна была сцена: броненосец с красным флагом идёт сквозь строй орудий. Но крейсер «Коминтерн», «исполнявший роль» «Потёмкина», стоял в сухом доке. Выход нашли простой: проложили рельсы и наехали на крейсер на тележке, а затем подъехали под киль корабля.
Случайная находка стала одним из самых узнаваемых финальных кадров в истории кино.
И ещё один эпизод: чтобы снять финальную сцену встречи броненосца с эскадрой, Эйзенштейн поднял платок - это был сигнал для кораблей. Режиссёр полагал, что стоит слишком далеко, чтобы его заметили, но за ним следили через бинокли. Едва он опустил руку с платком, как со всех кораблей раздался залп. После такого конфуза финальные сцены с эскадрой пришлось снимать из архивной хроники.
Премьера в матросских тельняшках
На торжественном показе 24 декабря 1925 года весь персонал кинотеатра был одет в морскую форму, фасад здания превращён в модель «Потёмкина», внутри висели спасательные круги и морские флаги, а в самом начале показа горнист играл гимн восстания.
Это была не просто премьера - это было театральное событие. Московский зритель ещё не знал, что сейчас увидит. Зал в Большом театре впервые за всю его историю смотрел кино.
На следующий день после показа Сергей Эйзенштейн, которому было тогда 27 лет, сделал в своём дневнике запись: «Проснулся знаменитым».
Лишь за первые недели проката фильм увидели свыше 300 тысяч советских зрителей. В Берлине он шёл одновременно на 150 экранах. И при этом - в некоторых странах Европы публичное демонстрирование фильма было запрещено. Что, только прибавляло интереса.
Что осталось за кадром
Когда смотришь «Броненосец „Потёмкин"» сегодня - через 100 лет после его выхода - понимаешь, что перед тобой не просто исторический документ. Это кино, снятое в условиях мин под ногами, сделанных вручную рельсов, покадровой раскраски кисточкой и сценариев, написанных прямо на лестничных ступенях.
Весь мировой кинематограф - Хичкок, Коппола, Тарантино - учился на этих семи минутах у Потёмкинской лестницы. Учился у 27-летнего парня, который приехал в Одессу с огромным нереализованным замыслом, сел на ступени, съел вишню - и снял кино, которое смотрят до сих пор.
Интересно вот что: а каким бы вышел тот самый грандиозный фильм «1905 год», который так и остался несделанным? Что мы потеряли - и что приобрели?
Если этот рассказ об изнанке великого кино вас захватил - поделитесь им с тем, кто тоже любит историю кино. Подпишитесь таких историй за кадром ещё очень много. Напишите в комментариях: какой советский фильм вы бы хотели «разобрать» следующим? Или расскажите - видели ли вы «Броненосец» и что почувствовали?
Основано на биографических материалах.
ВСЕ ФОТО - из открытого доступа Яндекс.Картинки