Материал написан в художественном формате и вдохновлён городскими легендами, фольклором и архивными историями. Рассказ является мистическим произведением и не претендует на документальную достоверность.
Первые смерти
Сначала умер профессор Вайсберг.
Тот самый человек, который стоял рядом со мной на Васюганском болоте и первым сказал, что сваи избы — это не декоративная резьба, а древняя инженерная конструкция.
Он умер в пятьдесят втором году.
Сердце.
Ему было пятьдесят четыре.
Через три года погиб майор Зубов.
Командир первой экспедиции.
Его машина сорвалась с моста ночью на пустой дороге.
Тело нашли только утром.
В машине он был один.
Но на снегу возле моста нашли следы.
Маленькие.
Босые.
Следы уходили к реке.
Исчезновение генерала
В пятьдесят шестом исчез генерал Громов.
Руководитель проекта.
Он вышел из квартиры на Кутузовском проспекте утром.
Соседи видели его на лестничной площадке.
Через несколько секунд лифт уехал вниз.
Но сам Громов в лифт не вошёл.
На площадке нашли только его ботинки.
Аккуратно поставленные возле двери.
Точно так же, как стояли сапоги рядового Семёнова на болоте.
Список
Я начал вести список.
Неофициальный.
Для себя.
Имена всех, кто имел отношение к проекту «Изба».
К семьдесят восьмому году в этом списке было восемьдесят четыре фамилии.
Живыми оставались двое.
Я.
И профессор Толмачёва.
Последнее совещание
В семьдесят шестом году мы собрались последний раз.
Нас было пятеро.
Я.
Толмачёва.
Два молодых учёных.
И новый руководитель проекта — генерал Костин.
Мы обсуждали один вопрос.
Есть ли они ещё.
Толмачёва сказала:
— Если верить грамотам, хозяйки никогда не умирают окончательно.
— Что это значит?
— Когда тело стареет, они уходят в землю.
— И что дальше?
Она пожала плечами.
— Дальше они возвращаются.
После проекта
Я ушёл из проекта в семьдесят восьмом.
Написал рапорт.
Формально — по состоянию здоровья.
На самом деле я просто больше не мог.
За тридцать лет мы нашли четыре избы.
Ещё две — только следы.
И везде повторялось одно и то же.
Кости.
Ритуалы.
Детские останки.
И отсутствие хозяйки.
Всегда отсутствие.
Словно мы приходили слишком поздно.
Последний звонок
Вчера ночью мне позвонили.
Было три часа семнадцать минут.
Я поднял трубку.
И услышал голос.
Голос профессора Толмачёвой.
Она умерла сорок шесть лет назад.
Я сам стоял у её могилы.
Но голос был её.
— Сергей Михайлович, — сказала она спокойно.
— Вы не должны были рассказывать.
Мы слышим.
Связь оборвалась.
Сейчас шесть часов утра.
Я заканчиваю эту запись.
За окном начинает светать.
И только сейчас я понимаю, что всё это время в квартире был не один.
Москва просыпается.
Люди спешат на работу.
Город живёт своей жизнью.
Жизнью, которая ничего не знает.
И, возможно, это к лучшему.
Потому что если правда когда-нибудь выйдет наружу…
будет уже слишком поздно.
Если кто-то когда-нибудь найдёт эту запись — значит проект «Изба» окончательно закрыт.
А если нет… значит они всё ещё следят.
Конец записи
14 ноября 6:41 утра.
Они стучат в дверь.