Галина вошла в салон без записи - просто толкнула дверь и встала на пороге. У меня как раз освободилось кресло, и я махнула ей рукой: проходи, мол. Она села, сняла пальто, аккуратно сложила на колени. Посмотрела на себя в зеркало долгим таким взглядом - и вдруг тихо сказала:
- Ксюш, сделай мне что-нибудь. Вот так, чтоб я сама себя не узнала.
Мне тогда было немного не по себе от этих слов. Я накинула пеньюар, начала расчёсывать её тёмные волосы с первой сединой, смотрела через зеркало на её лицо - и видела там не усталость даже, а что-то другое. Что-то, что бывает, когда человек принял решение. Тихое такое, но твёрдое.
- Что-то случилось? - спросила я.
Галина помолчала секунду и ответила:
- Случилось. Только давно уже. Я просто наконец услышала правду.
Девочки, дальше она рассказывала мне почти час - пока я мыла ей голову, пока накручивала, пока сушила феном. И я вам честно скажу: у меня несколько раз руки сами замирали над её головой, потому что слушать такое и продолжать спокойно работать - это, знаете, надо постараться.
Галине сорок восемь лет. Замужем двадцать три года. Сын - двадцать один, в прошлом году поступил в институт в другом городе, живёт в общежитии. Муж Сергей работает инженером на заводе, зарплата стабильная, но не большая - тысяч шестьдесят. Свекровь Антонина Михайловна - семидесятидвухлетняя, бодрая, живёт в соседнем доме, ключи от квартиры сына у неё есть. Это, девочки, как выяснится, важная деталь.
- Понимаешь, Ксюш, я всегда думала, что мы семья, - говорила Галина, пока я наматывала прядь на бигуди. - Я работаю бухгалтером, зарплата сейчас девяносто пять тысяч. Сергей - шестьдесят. Итого у нас полтора с небольшим. Ипотека - тридцать четыре тысячи в месяц. Продукты, коммуналка, машина - ещё тысяч пятьдесят уходит. Я всё это считала, планировала, откладывала. Двадцать три года.
- И что, муж не участвовал в этом?
- Он участвовал, - Галина чуть качнула головой, и я поправила зажим. - Сергей - нормальный. Не плохой. Просто привык, что я всё решу. Мама же говорила ему: «Галя умная, Галя справится». И он справлялся через меня.
Я молча наносила мусс на корни. А она продолжала.
Про то, как каждый Новый год накрывала стол на двенадцать человек - родственники мужа, свекровь, её подруги. Одна. Галина одна всё готовила, покупала, убирала потом тоже одна. Сергей в это время сидел с мужиками у телевизора. Свекровь сидела на диване и советовала.
- Я однажды посчитала, - сказала Галина, и в голосе у неё появилось что-то острое. - За последние пять лет я потратила на новогодние застолья для его родни в среднем по двадцать восемь тысяч каждый раз. Это только продукты и алкоголь, без подарков. Пять раз. Сто сорок тысяч, Ксюш. Это почти две мои зарплаты.
Девочки, я тут чуть плойку не уронила. Вот честно.
- Двести - это если с подарками свекрови считать, - добавила она спокойно. - Я дарила ей каждый год что-нибудь приличное. Шаль, духи, раз сапоги хорошие. Она принимала. Никогда не говорила спасибо - так, кивала.
- А она тебе дарила что-то?
Галина посмотрела на меня в зеркало и усмехнулась - невесело так.
- Однажды подарила набор полотенец. Из тех, что у неё, видимо, лишние были. С биркой из магазина, только бирку оторвали, но след остался. Я не обиделась тогда. Я вообще старалась не обижаться.
А дальше, девочки, она рассказала мне про тот день. Про случайный разговор, который всё и изменил.
Было это три недели назад. Галина заехала к свекрови - Сергей попросил занести какие-то документы, сам не успевал. Дверь оказалась не заперта, Галина вошла, хотела окликнуть - и услышала голоса на кухне. Антонина Михайловна пила чай с соседкой Людмилой Петровной, они сидели к коридору спиной и её не заметили.
- Я слышу, Людмила Петровна говорит: «Тонь, ну повезло тебе с невесткой. И работящая, и молчит». А свекровь ей отвечает - я слово в слово запомнила, Ксюш, - «Да я с самого начала видела, что она удобная. Таких надо брать. Умная, да дурочка в нужном месте. Серёжа мой спокойно живёт, она всё тянет и не пищит. Я ему так и говорила: держись за неё, такую не найдёшь».
Галина замолчала. Я тоже молчала. Только фен гудел.
- «Удобная дурочка», - повторила она ровным голосом. - Вот как. Двадцать три года. Двести тысяч на её застолья. Ипотека, которую я в основном тащу. И я - удобная дурочка.
У меня в горле что-то встало. Я не нашла что сказать - просто положила руку ей на плечо на секунду. Она кивнула, будто поняла.
- Я вышла тихо. Документы оставила в почтовом ящике. Домой приехала и три дня думала.
- И что ты решила? - спросила я, когда начала делать укладку.
Вот тут, девочки, Галина мне улыбнулась - первый раз за весь разговор. Не горько, не устало. Почти весело.
- Я решила перестать быть удобной, - сказала она. - Тихо. Без скандала. Просто перестала.
И рассказала мне, что именно она сделала за эти три недели.
Первое: в ноябре к ним должны приехать родственники мужа - племянник с женой и двое детей, погостить на праздники. Галина позвонила Сергею на работу и сказала спокойно: «Я в этот раз принимать гостей не буду. Устала. Если хочешь - договаривайся с мамой, она пусть организует». Сергей опешил: «Как это - не будешь?» Галина ответила: «Вот так. Я двадцать три года организовывала. Теперь очередь другая».
Второе: она открыла отдельный счёт и перевела туда тридцать пять тысяч - свои, заработанные, отложенные. Не сказала мужу. Просто сделала.
Третье - и вот тут я, девочки, задумалась - она позвонила свекрови и сказала ей: «Антонина Михайловна, ключи от нашей квартиры я попрошу вернуть. Мы теперь предпочитаем встречать гостей по договорённости». Свекровь онемела, потом начала что-то говорить про уважение и «всегда так было». Галина ответила: «Было. Теперь иначе».
И повесила трубку.
- Как Сергей? - спросила я.
- Растерян, - спокойно ответила Галина. - Ходит, молчит, смотрит непонимающе. Один раз сказал: «Что с тобой случилось?» Я сказала: «Ничего. Я просто перестала притворяться, что всё устраивает». Он пока не знает, как на это реагировать.
Я закончила укладку. Галина посмотрела на себя в зеркало - и я видела, как что-то в ней изменилось. Не только причёска. Она как-то выпрямилась.
Девочки, Галина расплатилась, надела пальто и уже у двери обернулась:
- Ксюш, знаешь что самое смешное? Я сейчас не злюсь даже. Мне просто интересно - как они без удобной дурочки справятся.
И ушла.
А я стою, подметаю волосы с пола, и всё думаю об этом разговоре. С одной стороны - двадцать три года, двести тысяч, вся эта ноша, и вдруг узнать, что тебя за глаза так называют. Понять это - уже не маленькое дело.
Но с другой стороны - ключи забрала без разговора с мужем. Счёт открыла тайно. От гостей отказалась в одностороннем порядке. Сергей, в общем-то, не знал про тот подслушанный разговор - она ему так и не рассказала. Просто начала жить по-другому, а он разбирайся как знаешь.
Вот я и думаю: Галина правильно поступила? Или всё-таки стоило сначала поговорить с мужем начистоту - рассказать про разговор свекрови, объяснить, почему она так решила? Или молчать и просто менять правила - это и есть единственный способ, когда тебя двадцать три года не слышат?
Обязательно подпишитесь, чтобы не потерять!