Анализ судебной практики по ст. 285.4 – 285.6 УК РФ, а также анализ вносимых изменений в ст. 285.5 и 285.6 УК РФ выявил ряд системных проблем связанных с квалификацией данных преступлений в связи с чем видится необходимым остановиться на их изложении в данной части нашей работы.
Статья 285.4 УК РФ, устанавливающая ответственность за злоупотребление должностными полномочиями при выполнении государственного оборонного заказа, является специальной нормой, направленной на защиту публичных интересов в стратегически значимой сфере. Однако проведенный анализ правоприменительной практики, весьма небогатой в данной сфере (в связи с её секретностью[1], нами было исследовано 19 уголовных дел[2]), убедил нас в наличии ряда системных проблем, связанных с квалификацией деяний по данной статье. Эти проблемы требуют разработки, так как их игнорирование приводит к нарушениям принципов законности, справедливости и соразмерности наказания применяемого во исполнение предписаний уголовного закона.
Следует выделить такую проблему квалификации, как сложности разграничения составов ст. 285.4 и ст. 285 УК РФ. Так К. - начальник военного представительства Минобороны РФ, был признан виновным в согласовании (личном утверждении путем подписания) завышенных затрат при формировании цен на продукцию по гособоронзаказу, что привело к причинению ущерба государству на значительную сумму. Его действия квалифицированы как злоупотребление полномочиями из личной заинтересованности (желание заручиться поддержкой директора предприятия-подрядчика). Первоначально суд первой инстанции квалифицировал его действия по «б» ч. 2 ст. 285.4 УК РФ, однако в апелляции данный приговор был изменен и действия К. были переквалифицированы на ч. 3 ст. 285 УК РФ, так как объективная сторона преступления К. была совершена в тот период времени, когда ст. 285.4. УК РФ ещё не вступила в законную силу[3]. Отметим, что данное обстоятельство не было замечено ни одной из сторон на как на стадии предварительного расследования, так и на стадии рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции, в связи с чем подобные случаи указывают на необходимость четкого установления временных рамок применения норм уголовного закона.
Анализ постановления Мирнинского городского суда от 12.07.2023 по делу № 1-13/2023[4] наглядно демонстрирует сложности квалификации злоупотребления должностными полномочиями по ст. 285.4 УК РФ, связанные с необходимостью доказывания прямой причинно-следственной связи между противоправными действиями должностного лица и существенным нарушением интересов государства при выполнении ГОЗ. В данном случае изначальное обвинение М. по ч. 1 ст. 285.4 УК РФ было переквалифицировано на ч. 1 ст. 285 УК РФ, поскольку в судебной стадии рассмотрения уголовного дела прокурор посчитал, что действия М., выразившиеся в незаконном привлечении подчиненных к работам, подлежавшим исполнению субподрядчиком, и фальсификации отчетных документов, не повлекли срыв исполнения ГОЗ. Ключевым аргументом послужило то, что государственный контракт был расторгнут, а уже выполненные работы приняты и оплачены заказчиком (Министерство обороны), что исключило возможность квалификации по специальному составу, предусмотренному ст. 285.4 УК РФ. Данное дело подчеркивает, что для правильной квалификации по ст. 285.4 УК РФ необходимо не только установить факт злоупотребления полномочиями, но и доказать, что эти действия непосредственно привели к нарушению сроков, объемов или иных условий ГОЗ, либо к необоснованному расходованию бюджетных средств, выделенных именно на оборонный заказ. Можно посчитать, что отсутствие такой доказательной базы, как в рассматриваемом случае, влечет переквалификацию на общий состав злоупотребления полномочиями (ст. 285 УК РФ), что актуализирует проблему четкого определения критериев «существенного нарушения интересов государства» в контексте ст. 285.4 УК РФ.
Однако с формально-юридической точки зрения переквалификация действий М. с ч. 1 ст. 285.4 на ч. 1 ст. 285 УК РФ представляется правомерной, но не бесспорной, так как такая позиция игнорирует системный характер вреда, причиненного преступлением:
1) Злоупотребление, которое совершил М. произошло в рамках исполнения ГОЗ, а не гражданского контракта. Кроме того, преступные действия совершались М. в период действия ГОЗ, даже если контракт позже расторгли. Полагаем, что ст. 285.4 УК РФ не требует, чтобы вред проявился именно после окончания контракта в рамках ГОЗ - важен именно факт злоупотребления в процессе его исполнения.
2) Деньги, выплаченные работникам головного исполнителя, были выделены из бюджета ГОЗ. Их нецелевое использование (вместо оплаты субподрядчику) нарушило принципы ст. 8 ФЗ «О государственно оборонном заказе», что достаточно для квалификации по ст. 285.4 УК РФ.
3) привлечение подчиненных вместо субподрядчика нарушило конкурентные процедуры ГОЗ (ст. 12 ФЗ «О государственно оборонном заказе»,), что является самостоятельным основанием для квалификации по ст. 285.4 УК РФ.
В связи с чем можно полагать что такая переквалификация была сделана умышленно так как ч. 1 ст. 285.4 УК РФ является тяжкой, а ч. 1 ст.285 УК РФ относится к категории преступлений средней тяжести. В конечном итоге именно из-за такой переквалификации М. был освобожден судом от уголовной ответственности на основании применения ст. 28 УПК РФ «Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием»[5].
Следующей проблемой квалификации следует выделить встречающуюся иногда неконкретность формулировок обвинения по ст. ст. 285.4 УК РФ. Существенной проблемой остается неполнота и расплывчатость обвинительных заключений, что приводит к возвращению дел прокурору (ст. 237 УПК РФ). В постановлении Верховного суда Республики Карелия от 14.09.2023[6] и определении Воронежского областного суда от 04.09.2023[7] суды указали на отсутствие в обвинении:конкретных нарушенных обязанностей должностного лица;
1) расчета материального ущерба;
2) доказательств «существенного вреда» государственным интересам (например, «подрыв авторитета органов государственной власти» не был подкреплен фактами).
Следовательно, для качественной квалификации ст. 285.4 УК РФ следствию следует внимательно относиться к данным аспектам уголовного дела, так как подобные недостатки лишают подсудимого возможности эффективно защищаться, нарушая принцип состязательности. При этом недоказанность данных обстоятельств может повлечь незаконное уголовное преследование невиновного лица и наоборот послужить основанием для оправдания в содеянном виновного в данном преступлении.
Также полагаем необходимым выделить проблему, связанную со сложностью определения существенности вреда по ст. 285.4 УК РФ, так данная норма предусматривает ответственность за существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства. Однако можно по-разному трактовать «существенность» вреда. Так, например в Апелляционном определении Архангельского областного суда от 20.03.2024 ущерб был признан существенным из-за задержки выполнения ГОЗ и дискредитации предприятия, хотя материальный вред отсутствовал[8].
Определение степени существенности вреда нанесенного интересам общества или государства также имеет значение и при определении наказания, которое должно понести виновное должностное лицо. Так Ч. совершил злоупотребление должностными полномочиями при выполнении государственного оборонного заказа и нанес ущерб в размере 7,8 млн. рублей. Суд первой инстанции назначил ему наказание в виде штрафа, однако в апелляции суд изменил данное наказание для Ч. на реальное лишение свободы, так как суд первой инстанции не учел серьезность последствий преступления, совершенного Ч., а именно срыв гособоронзаказа, ущерб бюджету, подрыв репутации учреждения, которое выполняло ГОЗ[9].
Данные примеры иллюстрируют то, что определение существенности вреда субъектом квалификации влияет на признание злоупотребления в сфере ГОЗ преступным, степень существенности данного вреда имеется прямое значение при определении судом размеров наказания
Довольно сложно говорить о проблемах квалификации ст. 285.5 и 285.6, в связи с тем, что дела по ним также засекречены, однако нам всё же удалось найти ряд как практических, так и теоретических проблем связанных с квалификацией данных преступлений.
Так, например Г., ранее привлекавшийся к административной ответственности по ч. 1 ст. 14.55 КоАП РФ, находился в состоянии так называемой «административной преюдиции» (поскольку срок, в течение которого лицо считается подвергнутым административному наказанию в соответствии со ст. 4.6 КоАП РФ, на момент нового нарушения не истек).
При этом необходимо отметить, что привлечение Г. к ответственности по ч. 1 ст. 14.55 КоАП РФ было осуществлено до введения в УК РФ ст. 285.5 (24.09.2022).
20.01.2023 в отношении Г. было возбуждено новое дело об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 14.55 КоАП РФ, в связи с нарушением условий государственного контракта в сфере ГОЗ.
Представители Управления ФАС в судебном заседании полагали, что в сложившейся ситуации действия Г. подпадают под признаки состава преступления, предусмотренного ст. 285.5 УК РФ, поскольку он в течение одного года повторно допустил нарушение, подпадающее под ч. 1 ст. 14.55 КоАП РФ.
Прокурор не согласился с данным выводом, указав на то, что нарушения, вменяемые Г., были совершены в рамках исполнения различных контрактов, связанных с ГОЗ, что исключает квалификацию по ст. 285.5 УК РФ, поскольку данная норма предполагает повторность нарушений в рамках одного обязательства или системно связанных обязательств.
Исследовав доводы сторон, суд удовлетворил протест прокурора и направил дело на новое рассмотрение в ФАС, сославшись на принцип обратной силы закона (ч. 2 ст. 1.7 КоАП РФ), согласно которому закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, не может применяться к правоотношениям, возникшим до его вступления в силу.
Вместе с тем, отметим, что суд не дал оценки доводам прокуратуры относительно применимости административной преюдиции в случаях, когда лицо повторно совершает административные правонарушения, предусмотренные ст. 14.55 КоАП РФ, но в рамках разных контрактов ГОЗ[10].
В этой связи возникает закономерный вопрос: «Действует ли административная преюдиция по ст. 285.5 (и 285.6) УК РФ, если нарушения совершены в рамках разных контрактов, или же уголовная ответственность наступает только при системных нарушениях одного обязательства?»
Позиция прокуратуры приведенная выше говорит о том, что ответственность в таком случае должна наступить только в результате нарушений, которые связаны с одним контрактом.
Однако мы, полагаем, что в условиях специальной военной операции (СВО) и повышенных требований к исполнению ГОЗ, должностные лица должны нести уголовную ответственность по ст. 285.5 (285.6) УК РФ даже при нарушениях в рамках разных контрактов, так как данные нормы направлены на максимальную дисциплинированность субъектов исполнения ГОЗ; их цель - исключить злоупотребления и халатность, а не создавать лазейки для уклонения от ответственности; если допустить, что лицо может многократно нарушать условия разных контрактов, оставаясь в рамках административной ответственности, это подрывает эффективность государственного оборонного заказа.
В этой связи полагаем необходимым исходя из интересов обеспечения безусловного исполнения ГОЗ следует толковать ст. 285.5 УК РФ расширительно, распространяя ее действие на случаи повторных нарушений в рамках разных контрактов, если они совершены в пределах срока административной преюдиции.
Исследовав практическую проблему квалификации ст. 285.5 и 285.6 УК РФ, предлагаем перейти к теоретической проблематике, которая связана с внесением изменений в данные статьи в связи с принятием Федерального закона от 28.12.2024 № 501-ФЗ[11], которые вступили в силу 01.03.2025. Напомним, что объективная сторона данных преступлений по своему смысловому содержанию в рассматриваемых составах осталась неизменной, так как административная преюдиция в них претерпела лишь технические изменения. В ст. 285.5 УК РФ ч. 1, 2 или 2.1 ст. 14.55 были заменены на ч. 5, 6 или 7 ст. 7.30.3 КоАП РФ, а в ст. 285.6 УК РФ ч. 1 или 2 ст. 7.29.2 были заменены на ч. 2 или 3 ст. 7.30.3 КоАП РФ.
В связи с этим возникает вопрос Подлежит ли уголовной ответственности должностное лицо, которое до 01.03.2025 привлекалось к административной ответственности по ч. 1, 2 или 2.1 ст. 14.55 либо по ч. 5, 6 или 7 ст. 7.30.3 КоАП РФ и находясь в статусе лица, подвергнутого административному наказанию по указанным нормам, совершило новое административное правонарушение по ч. 5, 6 или 7 ст. 7.30.3 либо по ч. 2 или 3 ст. 7.30.3 КоАП РФ? Иными словами, можно ли считать такое нарушение повторным и, как следствие, влекущим уголовную ответственность по ст. 285.5 или ст. 285.6 УК РФ?
Если посмотреть с одной стороны, то произошло изменение редакции норм, выразившееся в упразднение ст. 14.55 и 7.29.2 КоАП РФ и их заменой на ст. 7.30.3. Суть этих административных правонарушений осталась прежней. В связи с чем это могло бы служить основанием для квалификации новых нарушений как повторных и, соответственно, для привлечения к уголовной ответственности должностных лиц по ст. 285.5 или ст. 285.6 УК РФ. Однако в данном случае полагаем необходимым обратиться к ч. 2 ст. 1.7 КоАП РФ, где указано, что «Закон, устанавливающий или отягчающий административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет». Введение ст. 7.30.3 КоАП РФ, несмотря на схожесть составов, формально изменило правовое регулирование, что в контексте административной преюдиции для уголовной ответственности ухудшает положение лица. Учитывая принцип запрета обратной силы отягчающего закона в административном праве России, привлечение должностного лица к уголовной ответственности по ст. 285.5 или ст. 285.6 УК РФ в описанной ситуации представляется невозможным.
Таким образом, внесенные изменения в КоАП РФ и УК РФ представляются несвоевременными, особенно в условиях специальной военной операции, поскольку их последствия выглядят неоправданными. В частности, данные поправки создают правовые условия, при которых отдельные лица могут избежать уголовной ответственности. Остается открытым вопрос: были ли эти законодательные нововведения приняты умышленно или стали результатом недостаточно продуманных решений?
Проведенное исследование в данном параграфе позволяет сделать следующие выводы. Квалификация по ст. 285.4 УК РФ требует четкого установления: связи злоупотреблений с ГОЗ (а не гражданскими контрактами); прямой причинно-следственной связи между действиями должностного лица и нарушением интересов государства; критериев «существенного вреда», исключающих субъективизм при оценке ущерба. Также были проанализированы проблемы административной преюдиции в ст. 285.5, 285.6 УК РФ. Так нами было установлено Изменения в КоАП РФ (замена ст. 14.55 и 7.29.2 на ст. 7.30.3) создали правовую неопределенность в вопросе повторности нарушений так как применение принципа обратной силы закона (ч. 2 ст. 1.7 КоАП РФ) исключает уголовную ответственность за нарушения, совершенные до 01.03.2025, что подрывает дисциплину исполнения ГОЗ. Практическая значимость данного исследования заключается в предложениях по совершенствованию правоприменения в контексте квалификации преступлений, предусмотренных ст. 285.4 – 285.6 УК РФ, направленных на соблюдение баланса между защитой государственных интересов и принципами законности.
[1]Приказ Министра обороны РФ от 17 января 2022 г. № 22 «Об утверждении Перечня сведений Вооруженных Сил Российской Федерации, подлежащих отнесению к служебной тайне в области обороны» URL: https://doc.mil.ru/documents/quick_search/more.htm?id=12411462%40egNPA(дата обращения 11.04.2025);
[2]Апелляционное определение Архангельского областного суда от 20.03.2024 по делу N 22-0900/2024125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное определение Верховного суда Республики Адыгея от 10.04.2023 № 22-199/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное определение Ростовского областного суда от 08.08.2023 № 22-4445/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное определение Ростовского областного суда от 16.01.2024 по делу № 22-70/2024125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное определение Ростовского областного суда от 18.12.2023 № 22-7340/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное определение Ростовского областного суда от 25.06.2024 № 22-3154/2024125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное определение Северо-Кавказского окружного военного суда от 03.06.2022 № 22А-246/2022125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное определение Южного окружного военного суда от 03.06.2022 № 22А-246/2022125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное постановление Верховного суда Республики Карелия от 14.09.2023 № 22-1387/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Апелляционное постановление Воронежского областного суда от 04.09.2023 № 22-2138/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Постановление Железнодорожного районного суда города Воронежа от 15.05.2023 по делу № 1-8/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Постановление Мирнинского городского суда Архангельской области от 12.07.2023 по делу № 1-13/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Приговор Байсангуровского районного суда города Грозного от 14.08.2023 № 1-70/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Приговор Железнодорожного районного суда города Новосибирска от 05.07.2023 № 1-31/2023(1-317/2022;) 125.// СПС «Консультант Плюс»; Приговор Железнодорожного районного суда городаРостова-на-Дону от 26.09.2023 № 1-484/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Приговор Красносулинского районного суда Ростовской области от 29.05.2023 № 1-15/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Приговор Пермского гарнизонного военного суда от 23.11.2022 по делу № 1-47/2022125.// СПС «Консультант Плюс»; Приговор Свердловского районного суда города Костромы от 28.02.2023 № 1-20/2023125.// СПС «Консультант Плюс»; Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 05.11.2024 № 77-4073/2024125.// СПС «Консультант Плюс».
[3] Апелляционное определение Северо-Кавказского окружного военного суда от 03.06.2022 № 22А-246/2022 125.// СПС «Консультант Плюс» ;
[4] Постановление Мирнинского городского суда Архангельской области от 12.07.2023 по делу № 1-13/2023125. // СПС «Консультант Плюс» .
[5]Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.
[6] Апелляционное постановление Верховного суда Республики Карелия от 14.09.2023 № 22-1387/2023125 // СПС «Консультант Плюс»;
[7] Апелляционное постановление Воронежского областного суда от 04.09.2023 № 22-2138/2023125 // СПС «Консультант Плюс».
[8] Апелляционное определение Архангельского областного суда от 20.03.2024 по делу № 22-0900/2024 125.// СПС «Консультант Плюс».
[9] Апелляционное определение Ростовского областного суда от 08.08.2023 № 22-4445/2023 125.// СПС «Консультант Плюс».
[10] Решение Железнодорожного районного суда города Новосибирска от 06.04.2023 по делу № 12-48/2023 // СПС «Консультант Плюс».
[11] Федеральный закон от 28.12.2024 № 501-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 2024. № 53 (ч. I). Ст. 8912.