Когда говорят об Афганской войне, чаще вспоминают цифры потерь, политические ошибки и геополитические расклады. Но за всей этой статистикой теряются люди — те самые восемнадцатилетние пацаны, которые попали в чужую страну и чужую войну. Многие из них так и остались лежать в афганской земле, и до сих пор поисковики находят останки солдат в ущельях и перевалах, где когда-то кипели бои. Но есть и другая память — живая. В Афганистане, где, казалось бы, должны ненавидеть всех, кто приходил с оружием, местные жители своими руками поставили памятник советскому солдату. И история этого солдата настолько невероятная, что в нее трудно поверить, если бы не документы и свидетельства очевидцев.
Салохиддин Раджабов был обычным парнем из Варзобского района Таджикистана. До армии работал в колхозе, помогал родителям, мечтал о мирной жизни. В 1985 году его призвали в ряды Вооруженных сил, и через несколько месяцев учебки он уже оказался в Афганистане в составе 66-й отдельной мотострелковой бригады. Сослуживцы вспоминали, что Салохиддин всегда был спокойным, рассудительным, никогда не лез на рожон, но если брался за дело — делал его на совесть. В разведвзводе, куда его определили командиром отделения, таких ценили — на них можно было положиться в любой переделке. И никто тогда не знал, что именно этому скромному сержанту суждено будет совершить подвиг, о котором долгие годы будут молчать архивы, но который изменит ход войны.
Тот самый декабрьский день, о котором не писали в газетах
К концу 1986 года советская авиация в Афганистане несла чудовищные потери. Вертолеты и самолеты падали один за другим, и поначалу никто не мог понять причину — техника была исправна, пилоты опытные. Как позже выяснила разведка, все дело было в американских «Стингерах», которые ЦРУ тайно поставляло моджахедам. Эти переносные зенитные комплексы позволяли сбивать наши машины с расстояния почти пять километров, и у летчиков просто не было шансов заметить пуск. Москва поставила задачу любой ценой захватить образец «Стингера», чтобы наши инженеры могли изучить его и найти противоядие. За выполнение этого задания обещали Героя — и это было не пустое обещание, потому что цена вопроса измерялась десятками жизней каждый месяц.
Группа, в которой служил Раджабов, получила данные, что в районе кишлаков Милава и Ландихейл есть хорошо укрепленная база душманов, куда недавно пришла странная колонна с тщательно замаскированным грузом. Старший лейтенант Игорь Рюмцев, командовавший разведгруппой «Секира», принял решение идти на проверку. 25 декабря, когда в Союзе готовились встречать Новый год, разведчики ушли в рейд. Игорь Балдакин, сержант и замкомвзвода, много лет спустя рассказывал в интервью, как они пробирались по горам, стараясь не шуметь, потому что любая ошибка могла стоить жизни всей группе. Афганская зима в горах — это особое испытание: днем еще терпимо, а ночью холод пронизывает до костей, и нельзя развести костер, чтобы не выдать себя.
Когда вышли к цели, их встретили плотным огнем. Завязался тяжелый бой, который длился несколько часов. Моджахеды отчаянно защищали схрон, и это только подтвердило догадку разведчиков — там действительно что-то ценное. В какой-то момент Салохиддин Раджабов, рискуя попасть под пули, сумел обойти позиции противника с фланга и забросать гранатами пулеметное гнездо, которое не давало группе поднять головы. После того как основные силы душманов были уничтожены, разведчики зачистили пещеры и обнаружили настоящий склад оружия, а среди всего этого добра — два агрегата, которых никто из них раньше не видел. Сфотографировали трофеи, забрали с собой и срочно ушли, пока не подошло подкрепление к противнику.
То, что нашли разведчики, оказалось новейшими «Стингерами» в идеальном состоянии, с полной документацией на английском языке. Как позже выяснилось, это была первая партия, которую американцы передали моджахедам, и советские конструкторы получили уникальный материал для работы уже через несколько дней. Игорь Рюмцев, когда уже в мирное время сравнивал свои записи с официальными версиями, только руками разводил: «Нас тогда словно стерли из истории. В сводках значилось, что первый "Стингер" взяли пятого января в Кандагаре. Но я точно знаю — мы сделали это раньше, и мои блокноты это подтверждают». Однако командование 66-й бригады представило разведчиков к наградам, и Раджабов среди прочих должен был получить Золотую Звезду.
Жизнь после войны: скромность, которая оказалась сильнее наград
После демобилизации Салохиддин вернулся в родной кишлак. В Душанбе тогда было неспокойно, начинались межнациональные конфликты, которые позже переросли в гражданскую войну, но Раджабов старался держаться подальше от политики. Он занялся хозяйством, потом небольшим бизнесом — как многие в те лихие годы, торговал на базаре, чтобы прокормить семью. Женился, родились дети, жизнь потихоньку налаживалась. О войне он вспоминать не любил, даже родственникам рассказывал мало. Хикматулло Ризоев, его близкий родственник, как-то обмолвился, что если бы не старые армейские друзья, которые время от времени звонили и приезжали, они бы вообще ничего не знали о подвигах Салохиддина. На все расспросы он отвечал одно: «Я делал свою работу, как и тысячи других».
Но война не отпускала его. Контузии и ранения, полученные в Афгане, давали о себе знать, здоровье ухудшалось с каждым годом. Салохиддин редко жаловался, но близкие видели, как ему трудно. Ирония судьбы — человек, который рисковал жизнью ради выполнения задания государственной важности, не мог получить нормального медицинского обслуживания в родной стране. В Таджикистане в 90-е рухнула вся система здравоохранения, и ветераны войны выживали как могли. В 2020 году Салохиддин Раджабов скончался. Звания Героя Советского Союза он так и не дождался, хотя однополчане неоднократно писали письма в различные инстанции, поднимали архивы, пытаясь восстановить справедливость. Но бюрократическая машина оказалась сильнее человеческой памяти.
И все же справедливость восторжествовала, хоть и не совсем так, как принято в официальных кабинетах. В Афганистане, в районе тех самых кишлаков Милава и Ландихейл, местные старейшины, узнав от пленных и перебежчиков о том, как воевали советские разведчики, как они не трогали мирных жителей и не грабили кишлаки, решили установить памятник погибшим и живым солдатам. Это был простой каменный обелиск, на котором выбили имена, в том числе и имя Салохиддина Раджабова, хотя на тот момент он был еще жив. Для афганцев, которые привыкли к жестокости с обеих сторон, поступок разведгруппы, не расстрелявшей пленных и не тронувшей женщин, стал символом того, что не все русские — звери, как их рисовала пропаганда моджахедов.
Почему афганцы помнят то, что мы пытаемся забыть
Сегодня, когда об Афганской войне говорят все меньше, а в учебниках истории ей отведено несколько абзацев, именно простые люди хранят настоящую память. В Нальчике, например, стоит памятник, на котором офицер-десантник держит на руках раненого солдата, и этот образ понятен каждому без слов — здесь нет политики, есть только боль и братство людей, оказавшихся в аду. В Приднестровье каждый год 15 февраля собираются ветераны, и Галина Антюфеева, вице-спикер местного парламента, говорит правильные слова о том, что мы обязаны передать память детям, чтобы они знали, какой ценой доставался мир. В Узбекистане, в Чирчике, жители сами собрали деньги и восстановили восьмиметровый памятник советскому солдату, который чуть не разрушили в 90-е.
А в Афганистане, куда нашим ветеранам теперь въезд запрещен, тот самый обелиск стоит до сих пор. Местные жители, рискуя навлечь на себя гнев талибов, ухаживают за ним, потому что для них это память не о врагах, а о людях, которые вели себя по-человечески даже на войне. Игорь Балдакин, который после той операции еще долго служил в разведке, однажды узнал об этом памятнике от афганского торговца на базаре в Кабуле, когда в конце 80-х еще можно было относительно спокойно перемещаться по стране. Торговец сказал ему: «Ваши солдаты были разные. Некоторые убивали просто так, а некоторые помогали. Тех, кто помогал, мы запомнили».
Памятник сержанту Раджабову и его боевым товарищам стоит в горах, где ветер срывает краску и песок царапает камень. Но он стоит, и это главное. Салохиддин, так и не получивший своих звезд, наверное, и не нуждался в них при жизни. Он знал, что его помнят не в наградных отделах, а там, где он воевал, где оставил частицу себя. И когда сегодняшние мальчишки в Таджикистане, России, на Украине и в других бывших республиках слышат про Афган, пусть знают — среди их отцов и дедов были те, кому ставили памятники чужие люди. Значит, было за что.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
