О парадоксах нашей психики и культуры.
В человеческой жизни есть один странный, почти необъяснимый парадокс. Почти каждый человек на земле мечтает о рае – о такой жизни, в которой наконец-то становится спокойно, где затихает вечная внутренняя борьба и появляется возможность просто жить, дышать и чувствовать себя на своём истинном месте.
Но если мы внимательно посмотрим на то, как мы на самом деле строим свои будни, возникает неловкий и даже болезненный вопрос: почему тогда так часто и с таким упорством мы продолжаем держаться за совсем другое?
Почему мы снова и снова, словно по кругу, возвращаемся к старым обидам, к привычному напряжению, к застарелым конфликтам и бесконечным внутренним спорам, которым нет конца? Почему человек устроен так, что одной рукой он отчаянно тянется к раю, а другой мёртвой хваткой удерживает собственный ад?
Этот парадокс давно отражён в мировой культуре и легко узнаётся в её великих текстах.
Ад как состояние живой души
Когда Данте Алигьери создавал свою бессмертную «Божественную комедию», он с пугающей точностью описал ад – все его круги, его невыносимые страдания и потерянных обитателей. Но если вчитываться в Данте по-настоящему внимательно, становится ясно: ад для него – это не просто внешнее место наказания.
Каждый круг в этой поэме выражает определённое, застывшее состояние человеческой души:
Гордыню, которая не даёт склониться;
Зависть, съедающую изнутри;
Гнев, ослепляющий разум;
Ложь, искривляющую реальность;
Неутолимую жажду власти и мести.
Это не столько суровые внешние кары, сколько внутренние формы существования самого человека.
Но важно помнить, что «Божественная комедия» – это не книга об одном лишь аде. Ад у Данте – лишь начало долгого пути, за которым следуют чистилище и рай. Поэма показывает движение души.
И всё же есть одна деталь, которая очень многое говорит о нас самих. Ад у Данте нам понятен – его образы узнаваемы и легко считываются. Мы без труда узнаём в них свои знакомые состояния: жгучую обиду, ядовитую ревность или вечное чувство несправедливости и желание любой ценой доказать свою правоту.
А вот когда поэт начинает говорить о рае, читателю становится ощутимо труднее понимать его текст. И эта история про нас, непонимающих Чистилище и Рай, а не про талант, который, как говорили, покинул писателя.
Матрица привычного ада
Настоящий ад редко выглядит как нечто страшное и очевидное. В нашей повседневной жизни он проявляется гораздо тоньше – как череда небольших, почти незаметных напряжений.
Это наши непрожитые и спрятанные глубоко обиды; наша скрытая фоновая тревога о будущем; наша постоянная внутренняя защита и готовность к нападению; наше вечное желание во что бы то ни стало подтвердить свою значимость; наш страх потерять даже то малое, что у нас есть.
Всё это со временем начинает казаться нам обычной жизнью. Человек настолько привыкает к этому состоянию разлада, что перестаёт воспринимать его как нечто аномальное.
Мы не просто терпим свой внутренний ад. Мы постепенно и старательно его обживаем. Расставляем в нём привычную мебель из старых обид и вешаем на окна плотные шторы из бесконечных самооправданий.
Так постепенно формируется то, что можно назвать матрицей внутреннего ада. Это целая система привычных реакций и переживаний, внутри которой человек просто перестаёт замечать выходы.
Иногда мы держимся за эти болезненные состояния так же крепко, как утопающий держится за тяжёлый камень на дне реки, смертельно боясь, что если он отпустит его, то его унесёт непредсказуемым течением самой жизни.
Человек уносит с собой то, чем он стал
Очень точно об этом говорил мыслитель Александр Мень. Он обращал наше внимание на простую, но фундаментальную вещь: человек никогда не может убежать от самого себя. Можно сменить страну проживания, работу или окружение – но наше внутреннее состояние всегда путешествует вместе с нами.
По словам Меня, даже сама смерть в своей основе ничего не меняет в человеке. Человек уносит с собой в вечность всё то, чем он успел стать – и своё добро, и своё зло, и своё величие, и своё ничтожество. Вечность лишь раскрывает и увеличивает то состояние души, которое человек терпеливо формировал в течение всей своей земной жизни. В этом смысле рай и ад – это не места, куда человек попадает после смерти, а прямое продолжение внутренней жизни человека.
Почему так трудно выйти из этого круга
Иногда нам кажется, что человек остаётся в этом состоянии просто потому, что не видит выхода. Но настоящая проблема чаще всего в другом.
Привычное состояние почти всегда кажется более безопасным. Даже если оно приносит очевидное страдание, оно остаётся знакомым и предсказуемым, тогда как любое, даже самое благое изменение связано с пугающей неизвестностью.
Постепенно само страдание начинает казаться странным убежищем. Привычная боль оказывается понятнее и безопаснее, чем неизвестная свобода. Человек привыкает к своим внутренним цепям и начинает воспринимать их как естественное состояние жизни.
Недаром Александр Пушкин сказал:
«Привычка свыше нам дана: замена счастию она».
Эта привычка действительно способна удерживать человека в том состоянии, которое уже давно перестало приносить ему жизнь и радость.
Глубина души и встреча с истиной
Но у мировой культуры есть и другой, более высокий взгляд на человеческую природу. Ещё блаженный Августин писал о невероятной глубине человеческой души, о том сокровенном внутреннем пространстве, где человек наконец встречается с истиной.
Он признавался в своей «Исповеди»:
«Ты был внутри меня, а я искал Тебя вне».
И дальше он формулирует эту мысль ещё глубже:
«Ты был внутри меня, глубже меня самого».
То есть источник жизни оказывается ближе человеку, чем он сам к себе. Это пространство находится гораздо глубже всех наших временных тревог, страхов и бесконечных внутренних конфликтов. Ад всегда возникает лишь на поверхности нашей жизни – там, где шумят страсти и обиды. Но под ними всегда есть чистый источник, из которого человек может начать черпать совершенно иную жизнь.
Рай, Ад и Лад
В русском языке есть удивительное слово, которое сегодня звучит всё реже, хотя когда-то оно было центральным для понимания жизни. Это слово – ЛАД.
Ад – прежде всего разлад, вечное внутреннее противоречие, когда человек находится в состоянии войны с самим собой и со всем миром.
Рай – это искомая полнота, высший образ гармонии, к которой инстинктивно стремится каждая живая душа.
Лад – это живой путь между ними.
Лад – это не идеальное застывшее состояние и не мгновенное преображение. Лад – это ежедневная тихая настройка своей жизни, когда человек шаг за шагом собирает себя воедино, учится жить по правде и по совести и наконец перестаёт воевать с самим собой.
И возможно, именно с этого негромкого внутреннего лада и начинается то великое движение души, о котором когда-то писал Данте. То самое движение, которое в конечном итоге выводит человека из его собственного, годами обжитого ада.