Виктор Астахов, промышленный магнат и страстный коллекционер оккультных артефактов, исчез ровно три года назад. Его исчезновение стало главной неразрешенной загадкой десятилетия. Он вошел в свой кабинет на третьем этаже родового поместья «Черные Сосны», запер дверь изнутри на два оборота, и больше его никто не видел.
ГЛАВА 1. Приглашение с того света и запертая комната
Полиция взломала массивную дубовую дверь лишь спустя сутки. Кабинет был пуст. Окна закрыты и поставлены на сигнализацию. В камине тлели угли, на столе стояла недопитая чашка остывшего кофе, а в воздухе висел едва уловимый запах озона и старой бумаги. Никаких следов борьбы, никаких потайных ходов. Человек с состоянием в два миллиарда долларов просто растворился в воздухе.
И вот, спустя три года, когда по закону Астахова официально признали мертвым, механизм его последней воли пришел в действие.
В свинцовых сумерках дождливого октября к кованым воротам «Черных Сосен» подъехал черный внедорожник. Из него вышли двое.
Первой была Кира — двадцатипятилетняя внучка Астахова и его единственная прямая наследница. Девушка с холодными серыми глазами и независимым характером, которая не общалась с дедом последние десять лет, считая его безумцем.
Вторым был Глеб Воронцов — частный детектив, бывший следователь убойного отдела. Хмурый, прагматичный скептик в потертом плаще. Наследственный фонд нанял его с одной целью: обеспечить безопасность Киры в ближайшие семь дней.
Именно таким было условие эксцентричного завещания Астахова.
— Жуткое местечко, — проворчал Воронцов, поднимая воротник плаща, чтобы защититься от колючего дождя. Он окинул взглядом громаду особняка, чьи темные окна смотрели на них, как пустые глазницы. — Вы уверены, Кира, что пара миллиардов стоит недели в этом склепе?
— Мой дед был манипулятором, Глеб. И остался им даже после смерти, — Кира поправила ремешок сумки на плече. В ее голосе не было страха, только холодная решимость. — Нотариус зачитал мне письмо. Дед написал, что всё состояние перейдет мне, только если я проведу в особняке ровно семь ночей и найду в доме вещь, которую он назвал «Ключом от Истины». Если я уеду раньше или не найду артефакт — деньги уйдут анонимному благотворительному фонду.
— Звучит как дешевый квест.
— Звучит как его стиль, — отрезала Кира и толкнула тяжелую входную дверь.
Внутри особняк встретил их могильным холодом и гулкой тишиной. Мебель была накрыта белыми чехлами, напоминающими призраков в тусклом свете карманных фонарей.
Воронцов, как профессионал, первым делом решил осмотреть место преступления — тот самый запертый кабинет на третьем этаже, откуда исчез магнат. Полиция давно сняла печати, но прислуга в дом так и не вернулась, поэтому всё оставалось нетронутым.
Они поднялись по скрипучей дубовой лестнице. Воронцов толкнул дверь кабинета. Петли жалобно скрипнули.
Луч фонарика скользнул по стеллажам, уставленным древними фолиантами, по массивному письменному столу, по огромному зеркалу в почерневшей серебряной раме.
— Три года здесь никого не было, — тихо сказал детектив, проводя пальцем по столешнице. — Слой пыли толщиной в палец.
— А что это? — голос Киры вдруг дрогнул. Она стояла у окна.
Воронцов мгновенно оказался рядом, положив руку на рукоять пистолета в кобуре.
Окно было плотно закрыто, но стекло изнутри было покрыто легкой, влажной испариной, словно кто-то дышал на него всего пару минут назад. И прямо по этой испарине, нарушая многолетний слой пыли, был выведен свежий след от пальца.
Одна единственная фраза, написанная корявым почерком:
«ВЫ ОПОЗДАЛИ. ОН УЖЕ ЗДЕСЬ».
Воронцов резко обернулся, освещая углы кабинета фонариком.
— Назад, Кира. Живо в коридор! — скомандовал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с прагматикой.
В этот момент тяжелая дубовая дверь кабинета за их спинами с оглушительным грохотом захлопнулась сама по себе. В замке отчетливо и громко щелкнул механизм, проворачиваясь на два оборота.
Скептик-детектив и наследница оказались заперты в той самой комнате, из которой три года назад бесследно исчез человек. А из-за старинного зеркала вдруг послышался тихий, сухой смех.
Глава 2
Смех, сухой и шелестящий, словно перелистывание страниц древнего фолианта, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Он впитался в тяжелые портьеры, отскочил от корешков книг и мертвой хваткой вцепился в нервы незваных гостей.
Глеб Воронцов отреагировал с инстинктами хищника, выкованными за годы работы в убойном отделе. Одним слитным, неуловимым движением он выхватил из наплечной кобуры тяжелый вороненый «Глок», одновременно оттесняя Киру себе за спину. Дуло пистолета хищно рыскало по погруженному в полумрак кабинету, выцеливая малейшее движение в углах, куда не доставал свет карманного фонаря.
— Стоять на месте! — рявкнул детектив, и его голос, усиленный акустикой запертого помещения, ударил по барабанным перепонкам. — Кто здесь?! Выходи медленно, руки на виду!
Ответом ему была лишь звенящая, давящая тишина. Смех оборвался так же внезапно, как и начался. Только пылинки, потревоженные их резкими движениями, продолжали свой медленный, гипнотический танец в луче света.
Глеб, не опуская оружия, спиной вперед отступил к массивной дубовой двери. Левой рукой он нащупал медную ручку и с силой дернул вниз. Бесполезно. Механизм, лязгнувший минуту назад, намертво заблокировал выход.
— Заперто. Наглухо, — процедил Воронцов сквозь зубы. Он провел пальцами по замочной скважине. — И это не обычный замок. Здесь нет скважины изнутри. Запорный механизм скрыт в самой дверной коробке.
Кира, вопреки ожиданиям детектива, не впала в истерику. Девушка сбросила с плеча тяжелую кожаную сумку и сделала шаг вперед, выходя из-за его спины. Её лицо, бледное от природы, сейчас казалось высеченным из мрамора. Холодные серые глаза сузились, сканируя пространство с расчетливостью, достойной её покойного деда-миллиардера.
— Вы не в того целитесь, Глеб, — ровным, лишенным эмоций голосом произнесла она. — В этой комнате нет никого, кроме нас. Полиция три года назад перевернула здесь всё вверх дном. Ни тайных ниш, ни фальшивых панелей. Они простукивали стены и вскрывали полы. Если бы здесь кто-то прятался, он бы задохнулся в этой пыли еще до нашего прихода.
— Тогда кто, черт возьми, смеялся? И кто написал это на окне? — Воронцов кивнул на стекло, где сквозь влажную испарину всё еще отчетливо читалось зловещее послание: «ВЫ ОПОЗДАЛИ. ОН УЖЕ ЗДЕСЬ».
Кира медленно подошла к огромному напольному зеркалу в почерневшей серебряной раме, установленному между двумя книжными стеллажами. Три года назад именно перед ним нашли недопитую чашку кофе Виктора Астахова.
— Мой дед, — произнесла Кира, не отрывая взгляда от своего искаженного в тусклом свете отражения. — Виктор Астахов был гениальным инженером до того, как сколотил империю на металлургии. Он обожал механику. Шестеренки, пружины, скрытые акустические системы... Он верил, что любую мистику можно создать с помощью правильных расчетов и знания человеческой психологии.
Она протянула руку и коснулась помутневшей амальгамы. Зеркало было ледяным, от него веяло странным, затхлым холодом подземелья.
— Вы думаете, это запись? — Воронцов, наконец, опустил пистолет, но не убрал его в кобуру. Он подошел ближе, встал рядом с девушкой и направил луч фонаря прямо на поверхность зеркала.
Свет скользнул по стеклу, и вдруг детектив резко подался вперед.
— Смотрите, — хрипло сказал он.
В том месте, где свет фонаря падал на стекло, амальгама не отражала луч. Она... поглощала его. Зеркало не было обычным плоским куском стекла. Под определенным углом освещения становилось видно, что стекло имеет невероятную толщину, а внутри него, словно застывшие во льду, проступали контуры сложнейшего механизма. Тончайшие золотые провода, крошечные шестеренки и медные цилиндры были впаяны прямо в зеркальную толщу.
— Это не просто зеркало. Это интерфейс, — прошептала Кира, и в её голосе впервые прозвучало неподдельное восхищение. — Полиция не нашла тайных ходов, потому что они искали пустоты в стенах. А дед спрятал секрет у всех на виду.
Она начала лихорадочно осматривать массивную серебряную раму, украшенную причудливой резьбой в виде переплетающихся змей и алхимических символов.
— Если это механизм, он должен как-то активироваться. Три года назад дед заперся здесь. Он не испарился. Он прошел сквозь него.
Глеб нахмурился. Он не верил в магию, но верил в факты. Комната заперта. Двери без внутренних скважин. Тяжелое зеркало, намертво прикрученное к полу стальными болтами, которые вросли в паркет.
— Погодите, Кира, — детектив остановил её руку, тянущуюся к очередному резному элементу. — Вспомните условия завещания. Он написал: «Вы должны найти Ключ от Истины». Что, если ключ — это не метафора? Что, если это физический предмет, который вы должны были привезти с собой?
Девушка замерла. Она медленно повернулась к Глебу, её глаза расширились от внезапного осознания.
— Письмо нотариуса... — выдохнула она. — Конверт, в котором лежало завещание. Он был запечатан не сургучом. Он был запечатан тяжелой свинцовой пломбой. Нотариус отдал её мне вместе с документами. Я думала, это просто эксцентричная прихоть старика!
Кира бросилась к своей сумке, оставленной у двери. Она выпотрошила содержимое на пыльный пол: косметичка, запасной фонарик, портативный аккумулятор, блокнот... и маленький бархатный мешочек.
Она развязала тесемки. На её ладонь выпала не просто пломба. Это был тяжелый, отлитый из черного металла цилиндр, покрытый сложной гравировкой. По его бокам располагались подвижные кольца с выбитыми на них цифрами и символами, как на криптексе.
— Вот он. Ключ, — Кира подошла к зеркалу. — Но куда его вставлять?
Воронцов забрал у нее цилиндр. Он взвесил его в руке, прищурился, освещая фонариком раму зеркала.
— Знаете, Кира, ваш дед был не только инженером. Он был чертовым садистом, — мрачно усмехнулся детектив. — Смотрите сюда.
Он указал на нижнюю часть рамы. Прямо под ногами, скрытое толстым слоем многолетней пыли, находилось небольшое круглое углубление, идеально совпадающее по диаметру с цилиндром. Но углубление это находилось в пасти одной из резных серебряных змей. А внутри пасти тускло поблескивали острые, как бритва, стальные иглы, направленные внутрь.
— Защита от дурака, — констатировал Глеб. — Если вставить цилиндр неправильно, или если попытаться вытащить его силой, эти иглы прошьют запястье насквозь. Возможно, с ядом. Вы всё еще хотите получить эти два миллиарда, наследница?
Кира сглотнула. Впервые за этот бесконечный вечер маска ледяного спокойствия дала трещину. Она смотрела на стальные зубы ловушки, понимая, что следующая секунда может стать для нее последней.
Но отступать было некуда. Дверь кабинета оставалась запертой. Кислорода в комнате с наглухо закрытыми окнами хватит максимум на пару часов. Это была мышеловка.
— Давайте его сюда, — твердо сказала Кира, протягивая руку. — Это кровь моего деда. Я должна это сделать.
Она взяла цилиндр. Вдохнула спертый, пыльный воздух. И, не давая себе времени на сомнения, резким, точным движением вставила металлический «ключ» в пасть серебряной змеи.
Иглы хищно лязгнули, скользнув по металлу цилиндра, буквально в миллиметре от её тонкой кожи, но не задели руку. Девушка с силой надавила вперед.
Раздался глухой, утробный щелчок, от которого завибрировал пол под их ногами. Затем еще один. Внутри массивной рамы начали вращаться невидимые шестерни. Звук нарастал, превращаясь в низкий, скрежещущий гул механического левиафана, пробуждающегося от трехлетнего сна.
И вдруг гладкая, непроницаемая поверхность зеркала дрогнула. Амальгама пошла рябью, как вода от брошенного камня. Прямо на их глазах центральная часть тяжелого стекла медленно, с шипением стравливаемого воздуха, начала втягиваться внутрь стены, открывая зияющий, абсолютно черный провал.
Из открывшегося туннеля пахнуло пронизывающим холодом, сырой землей и... отчетливым, тошнотворным сладковатым запахом гниения.
Воронцов навел луч фонаря в темноту прохода. Свет выхватил крутые каменные ступени, ведущие куда-то глубоко вниз, в недра фундамента старинного особняка. Ступени были покрыты странной, блестящей слизью.
— Три года назад он не просто заперся в кабинете. Он спустился туда, — прошептала Кира, с ужасом глядя во мрак. — И он оттуда не вернулся.
— И теперь он приглашает нас присоединиться, — мрачно ответил Глеб, проверяя обойму пистолета. — Идемте. У нас нет выбора. Если останемся здесь, задохнемся, когда кислород закончится.
Он первым шагнул в тайный проход, держа оружие наготове. Кира, стиснув зубы, последовала за ним.
Как только они спустились на третью ступеньку, сзади раздался оглушительный скрежет металла по камню. Зеркало с невероятной скоростью вернулось на место, наглухо замуровав выход.
Они оказались в абсолютной темноте, отрезанные от мира толщей камня и непробиваемого стекла.
И в ту же секунду, когда они поняли, что оказались в ловушке, прямо над их головами — там, в пустом, наглухо запертом кабинете, который они только что покинули — раздались тяжелые, шаркающие шаги.
Кто-то медленно, методично ходил по комнате, направляясь прямо к тому месту, где скрывалось зеркало.
ГЛАВА 3. Погребенные заживо
Шаркающие шаги над головой звучали с убийственной, метрономной размеренностью. Кто-то — или что-то — тяжело ступал по дубовому паркету кабинета, из которого Кира и Глеб только что чудом вырвались. Звук проникал сквозь монолитную каменную кладку потолка, отдаваясь гулким эхом в узком колодце потайной лестницы.
Глеб Воронцов до боли стиснул рукоять пистолета, задрав голову вверх. В его аналитическом, тренированном уме следователя сейчас рушились законы физики. Дверь кабинета была заперта изнутри. Окна наглухо закрыты. Механизм зеркала заблокирован. Там физически не могло быть ни одного живого существа.
— Вы слышите? — Кира вцепилась ледяными пальцами в рукав его плаща. Её дыхание сбилось, превратившись в короткие, судорожные всхлипы. — Глеб... там кто-то ходит. Прямо у зеркала.
— Тихо, — едва слышно выдохнул детектив, выключая фонарь.
Они погрузились в абсолютно черную, первобытную тьму. Тишина подземелья навалилась на них многотонной плитой, и на фоне этой мертвой тишины звуки сверху стали еще отчетливее. Шаги остановились ровно над тем местом, где скрывался потайной механизм. Раздался глухой, скрежещущий звук, словно кто-то или что-то с силой скреб когтями по амальгаме зеркала, пытаясь нащупать путь вниз.
А затем они услышали голос.
Это не был человеческий крик или шепот. Это был низкий, дребезжащий звук, похожий на помехи старого радиоприемника, сквозь которые с трудом пробивались искаженные, механические слова:
«Истина... требует... жертвы...»
Спина Глеба покрылась холодной испариной. Он не верил в призраков. Он верил в маньяков, психопатов и изощренные технические трюки.
— Идем вниз, — жестко скомандовал он, снова включая фонарь и направляя луч на покрытые склизким мхом ступени. — Кем бы ни был этот ублюдок наверху, зеркало с этой стороны нам не открыть. Единственный путь — вперед. Держитесь за стену и смотрите под ноги.
Спуск казался бесконечным. Лестница закручивалась тугой спиралью, уводя их всё глубже в недра земли. С каждой ступенью температура падала, а сладковатый, тошнотворный запах гниения смешивался с едким ароматом машинного масла и озона.
Наконец, ступени закончились. Луч фонаря выхватил из мрака ржавую железную дверь, приоткрытую на ладонь. Из щели тянуло ледяным сквозняком.
Воронцов жестом приказал Кире оставаться на месте, а сам, держа пистолет наготове, толкнул дверь плечом. Она поддалась с протяжным, болезненным стоном, эхом разлетевшимся по огромному подземному залу.
То, что они увидели, переступив порог, заставило Киру в ужасе закрыть рот обеими руками, чтобы не закричать.
Это был не подвал. Это была чудовищная помесь анатомического театра и лаборатории безумного инженера конца девятнадцатого века. Огромное помещение со сводчатыми кирпичными потолками было уставлено массивными металлическими столами. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные стеклянными колбами огромных размеров.
Но самым страшным было содержимое этих колб. В мутной, желтоватой жидкости плавали не заспиртованные органы, а гротескные манекены. Их лица были слеплены из воска, до пугающего реалистично имитируя человеческие черты, а тела состояли из сложнейших переплетений медных трубок, шестеренок и часовых пружин.
— Боже мой... — прошептала Кира, не в силах отвести взгляд от ближайшей колбы, где плавал механический младенец с пустыми стеклянными глазами. — Что дед здесь делал?
— Пытался сыграть в Бога, судя по всему, — мрачно ответил Глеб, осторожно продвигаясь вглубь лаборатории. — Ваш дед был помешан на создании искусственной жизни. Я читал его досье. В прессе писали, что он спонсировал закрытые исследования в области биомеханики и нейропротезирования. Но это... это переходит все границы безумия.
Луч фонаря скользил по покрытым слоем пыли операционным столам, на которых лежали ржавые хирургические инструменты и странные устройства, напоминающие клеммы для подачи мощного электрического тока. В центре зала возвышался массивный медный генератор, соединенный толстыми кабелями с огромным саркофагом из черного стекла.
Саркофаг был пуст. Но стекло было разбито изнутри. Осколки усеивали пол вокруг него.
Глеб присел на корточки, рассматривая осколки и слой пыли.
— Взгляните сюда, Кира, — позвал он.
Девушка подошла, стараясь не смотреть на жуткие манекены в колбах. На запыленном каменном полу, прямо от разбитого саркофага, вели следы. Это были не отпечатки обуви или босых ног. Это были странные, глубокие борозды, словно кто-то волочил тяжелые металлические протезы. Следы вели в дальний, неосвещенный конец зала.
— То, что было внутри, выбралось наружу, — тихо констатировал детектив. — И судя по слою пыли поверх следов, это произошло три года назад. В тот самый день, когда исчез Виктор Астахов.
Вдруг в кармане Глеба раздался резкий, пронзительный звук, от которого оба вздрогнули. Это ожил портативный счетчик Гейгера-Мюллера, который детектив всегда носил с собой на подозрительные объекты. Прибор истерично затрещал, фиксируя резкий скачок радиационного фона или мощного электромагнитного излучения.
Треск счетчика эхом отражался от каменных стен, сливаясь в невыносимую какофонию.
— Отключается электроника, — выругался Глеб, безуспешно пытаясь вырубить прибор.
В этот момент свет его тактического фонаря мигнул. Раз, другой. А затем луч погас, оставив их в кромешной, непроницаемой тьме подземелья.
— Глеб! — голос Киры сорвался на панический визг. Она вслепую метнулась к нему, вцепившись в его плащ.
Детектив лихорадочно щелкал кнопкой фонаря, но батарея была мертва. Он вытащил из кармана запасной, нажал на кнопку — бесполезно. Мощнейшее магнитное поле в этом подземелье просто выжгло всю электронику.
Они ослепли.
Тишина, наступившая после треска счетчика, казалась осязаемой. Глеб замер, прислушиваясь к каждому шороху, крепко обнимая дрожащую девушку одной рукой, а второй сжимая бесполезный в темноте пистолет.
И тут, из дальнего угла лаборатории — туда, куда вели борозды от тяжелых металлических ног — раздался звук.
Сначала это было тихое шипение стравливаемого пара. Затем — медленный, ритмичный металлический лязг. Лязг... Скрежет... Шаг. Что-то тяжелое, неповоротливое, но наделенное ужасающей силой, проснулось во мраке и теперь медленно двигалось прямо на них.
— Жертва... найдена... — раздался тот же искаженный, механический шепот, который они слышали наверху, но теперь он звучал всего в десятке метров от них, вибрируя в самом воздухе.
В темноте вспыхнули два тусклых, мертвенно-красных огня, похожих на глаза хищника. Они возвышались на уровне двух метров от пола и неотвратимо приближались.
Воронцов вскинул пистолет, целясь ровно между красными огнями.
— Назад, Кира! К лестнице! Живо! — заорал он, сдвигая предохранитель.
Но прежде чем он успел нажать на курок, позади них, со стороны той самой двери, через которую они вошли, раздался оглушительный грохот. Железная дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась каменная крошка. Послышался лязг мощного внешнего засова.
Путь к отступлению был отрезан. Впереди надвигался механический монстр из кошмаров пропавшего миллиардера. А вокруг — лишь непроглядная тьма склепа, который должен был стать их могилой.
Ситуация критическая! Наши герои ослеплены, заперты в подземной лаборатории и столкнулись с пугающим наследием Виктора Астахова. Как Глеб будет сражаться с чудовищем во тьме? Сможет ли Кира разгадать тайну «Ключа от Истины» до того, как их растерзают? И главное — кто запер их в этом зале?
ГЛАВА 4. Стальное сердце тьмы и кровавая плата за истину
Грохот выстрела в замкнутом каменном мешке подземелья ударил по ушам с силой кувалды. Ослепительная вспышка пламени, вырвавшаяся из ствола «Глока», на ничтожную долю секунды разорвала бархатную тьму склепа.
Этого краткого, стробоскопического мига Глебу и Кире хватило, чтобы увидеть истинный масштаб надвигающегося на них кошмара.
Это был не человек в доспехах и не классический робот. Из тьмы на них надвигалась жуткая, асимметричная химера. Каркас из почерневшего, клепаного металла был грубо интегрирован с элементами старинного водолазного скафандра. Вместо правой руки лязгал массивный гидравлический поршень, оканчивающийся тремя стальными когтями. В грудной клетке твари, за толстым слоем бронированного мутного стекла, пульсировало бледным, болезненным светом нечто, подозрительно напоминающее человеческое сердце, опутанное десятками капельниц и медных проводов.
Пуля 45-го калибра со звонким визгом срикошетила от бронированной пластины на груди монстра, выбив сноп золотистых искр. Тварь даже не пошатнулась.
— Ошибка... Вторжение... Уничтожить... — прохрипел искаженный динамиками голос, и гидравлические суставы монстра с шипением выбросили облако отработанного пара.
— В укрытие! — заорал Глеб, грубо толкнув онемевшую от ужаса Киру в сторону массивного операционного стола.
Сам он перекатился в противоположную сторону ровно в тот момент, когда стальные когти с чудовищной силой опустились на то место, где они только что стояли. Каменные плиты пола брызнули в стороны крошкой, словно взрезанные экскаватором.
Снова наступила абсолютная темнота, разрезаемая лишь двумя алыми точками визоров чудовища и бледным свечением в его груди. В воздухе повис густой, едкий запах кордита, озона и машинного масла.
Глеб стрелял снова и снова, ориентируясь на красные огни. Вспышки выстрелов выхватывали из темноты фрагменты боя: вот пуля пробивает толстую резиновую трубку на плече твари, из которой брызжет густая черная жидкость; вот стальная лапа сносит стеклянную колбу, и на пол с тошнотворным хлюпаньем вываливается один из жутких манекенов.
— Это бесполезно! Пистолет его не берет! — крикнул детектив, бросаясь за кирпичную колонну. Стальные когти со скрежетом проехались по кирпичу, оставив глубокие борозды в дюйме от его лица. — Кира! Думай! Твой дед не мог создать неуязвимую машину! У нее должен быть выключатель!
Кира сидела на холодном полу, сжавшись в комок за толстой ножкой операционного стола. Сердце колотилось в горле так сильно, что она едва могла дышать. Её привычный, рациональный мир рассыпался в прах. Три года она управляла советами директоров, оперировала миллионными контрактами и верила только в цифры. А теперь она сидит в склепе, слушая, как механический Франкенштейн пытается убить единственного человека, способного её защитить.
«Думай. Думай, как он», — приказала она себе, до боли впиваясь ногтями в ладони.
Она вспомнила письмо деда. «Истина требует жертвы, но Ключ открывает все двери».
Вспышка очередного выстрела Глеба осветила зал. Взгляд Киры, отчаянно метавшийся по помещению, зацепился за центральный медный генератор, от которого тянулись оборванные кабели к разбитому саркофагу. На боку генератора, среди десятков рычагов и мертвых манометров, она увидела блестящий стальной цилиндр с углублением — точно такой же, как в пасти серебряной змеи наверху.
Счетчик Гейгера в кармане детектива всё еще издавал предсмертные хрипы, реагируя на электромагнитное поле.
— Он питается не от батареи! — закричала Кира, перекрывая лязг металла. — Это беспроводная передача энергии! Генератор в центре зала создает поле, которое дает ему энергию! Нужно отключить генератор!
— Так отключи его, черт возьми! — голос Глеба сорвался на хрип. Он выскочил из-за колонны, чтобы отвлечь тварь на себя. — Эй, жестянка! Я здесь!
Монстр развернулся, тяжело переступая металлическими ногами. Его правая рука-поршень с гудением оттянулась назад, готовясь к смертельному удару. Глеб выстрелил прямо в правый красный визор. Стекло треснуло, один красный огонек погас, монстр дернул головой, и это дало детективу секунду, чтобы уйти с линии удара.
Но он не успел. Левая, более короткая рука твари, похожая на свинцовую кувалду, наотмашь ударила Глеба в грудь.
Раздался влажный хруст ломающихся ребер. Детектив отлетел на несколько метров, врезался спиной в стеллаж и рухнул на пол среди осколков стекла и вылившегося формалина. Пистолет со звоном отлетел в темноту. Глеб попытался вдохнуть, но изо рта вырвался лишь кровавый кашель. Он не мог пошевелиться.
— Глеб! — в отчаянии крикнула Кира.
Тварь, лязгая суставами, медленно нависла над поверженным детективом. Единственный уцелевший красный глаз равнодушно уставился на жертву.
— Ликвидация... — прохрипел механизм. Стальные когти начали медленно опускаться к горлу Глеба.
Страх исчез. На его место пришла ледяная, кристально чистая ярость. Та самая астаховская кровь, которая текла в жилах её деда, сейчас вскипела в Кире.
Она выскочила из укрытия, сжимая в руке тяжелый металлический «Ключ от Истины». В кромешной тьме, ориентируясь только на бледное пульсирующее свечение в груди монстра, она бросилась наперерез.
Она не стала бежать к монстру. Она бросилась к медному генератору в центре зала.
Споткнувшись о вырванный кабель, она ободрала колени в кровь, но даже не почувствовала боли. Пальцы нащупали холодный металл генератора. Вот оно — круглое углубление.
Кира с силой вогнала цилиндр в паз.
Но ничего не произошло.
Тварь занесла когти над Глебом. Детектив, собрав последние силы, перехватил запястье монстра обеими руками, сдерживая смертоносное лезвие в дюйме от своей сонной артерии. Его мышцы трещали от чудовищного напряжения.
— Код... там нужен код! — прохрипел Глеб, сплевывая кровь.
Кира замерла. На цилиндре были вращающиеся кольца с символами. Миллионы комбинаций. У нее были секунды.
«Истина требует жертвы...» — звучало в её голове.
Жертва. Она провела пальцами по символам. Там были алхимические знаки. Золото. Свинец. Ртуть. Кровь.
Кровь.
Она резко повернула кольцо с символом капли (обозначавшим кровь в алхимии) так, чтобы он совпал с центральной риской. Затем второе кольцо — символ времени (песочные часы). Три года. Три. Она провернула третье кольцо на цифру 3.
Внутри цилиндра что-то щелкнуло.
Генератор издал низкий, вибрирующий гул, похожий на стон умирающего кита. Внутри него вспыхнуло ослепительное синее свечение.
Кира с силой провернула вставленный цилиндр по часовой стрелке до упора.
Раздался оглушительный треск электрического разряда. По залу во все стороны брызнули синие молнии, ударяя в стены и металлические столы. Волосы Киры встали дыбом от статического электричества.
И вдруг всё стихло.
Тварь, чьи когти уже оцарапали кожу на шее Глеба, судорожно дернулась. Бледный свет в её груди мигнул и погас. Красный визор потух. Издав долгий, затухающий свист выходящего пара, гигантский механизм обмяк и с тяжелым металлическим лязгом рухнул на колени, а затем завалился набок, едва не раздавив детектива.
Электромагнитное поле исчезло. Под сводами подземелья зажглись тусклые, пыльные лампы аварийного освещения, заливая зал мертвенно-желтым светом.
Кира, тяжело дыша, сползла по гладкой поверхности генератора на пол. Её руки тряслись. Она смотрела на поверженного монстра, не веря, что они выжили.
Глеб со стоном перекатился на спину, зажимая ребра. Лицо его было серым от боли, губы в крови.
— Наследница... — с трудом выдавил он, пытаясь улыбнуться. — Ты только что заработала свои два миллиарда.
Кира бросилась к нему, разорвав подол своей рубашки, чтобы вытереть кровь с его лица.
— Не двигайтесь. У вас сломаны ребра. Нам нужно выбраться отсюда и вызвать скорую...
Она осеклась.
Из дальнего, слабо освещенного угла лаборатории — оттуда, где находилась запертая железная дверь — вдруг раздались размеренные, медленные хлопки.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Кто-то аплодировал им.
Кира медленно повернула голову, чувствуя, как кровь стынет в жилах.
В дверном проеме, который еще недавно был наглухо заперт снаружи, стояла высокая фигура в безупречном, хотя и покрытом пылью, черном костюме.
Человек вышел на свет желтых ламп. Его волосы были абсолютно седыми, лицо пересекал свежий, уродливый шрам, но осанка оставалась по-королевски прямой. В руке он небрежно держал старинную трость с серебряным набалдашником.
У Киры перехватило дыхание. Её глаза расширились до предела, отказываясь верить реальности.
— Браво, Кирочка. Поразительная аналитика в экстремальной ситуации, — произнес Виктор Астахов своим фирменным, властным баритоном, в котором не было ни капли старческой слабости. — Ты прошла первое испытание. Я всегда знал, что из всех моих никчемных родственников только ты достойна моей империи.
Покойный миллиардер, чьи похороны состоялись три года назад в пустом закрытом гробу, стоял перед ними живой, спокойный и пугающе реальный.
Он перевел взгляд на истекающего кровью Воронцова и брезгливо поморщился.
— А вот наемный персонал разочаровал. Я ожидал от лучшего ищейки города большей прыти. Впрочем, как удобрение для моих новых экспериментов он вполне сгодится.
Астахов поднял трость и нажал на скрытую кнопку в рукояти.
С оглушительным скрежетом решетки в полу лаборатории по всему периметру начали раздвигаться, открывая бездонные, уходящие во мрак шахты, откуда послышался многоголосый, жадный металлический скрежет.
Монстр, которого они только что убили, был лишь привратником. Настоящий кошмар только начинался.
(Сюжет делает невероятный поворот! Пропавший миллиардер жив, но он оказался еще страшнее своих собственных творений. Ловушка стала еще смертоноснее!) Готовы ли вы узнать, какой безумный план вынашивал Виктор Астахов все эти три года, что находится на дне открывшихся шахт, и как Кира с раненым детективом будут выбираться из этого адского лабиринта?
Глухой, утробный скрежет раздвигающихся каменных плит заглушил даже тяжелое, прерывистое дыхание раненого Глеба. Из открывшихся по периметру зала бездонных колодцев пахнуло таким концентрированным запахом склепа, старой крови и нагретого металла, что у Киры к горлу подкатила тошнота.
Она не могла отвести взгляд от человека, стоявшего в десяти шагах от неё. Виктор Астахов. Живой. Властный. Смотрящий на неё не как на внучку, а как на удачно подопытный образец, успешно прошедший лабиринт для мышей.
— Ты... ты всё это время был здесь, — голос Киры дрожал, но не от страха, а от закипающей, обжигающей ярости. — Пока мы тебя оплакивали. Пока компания рушилась из-за судов. Ты сидел в этой крысиной норе и играл в сумасшедшего ученого!
Астахов тихо, снисходительно рассмеялся. Звук его смеха, отразившись от каменных сводов, смешался с металлическим лязгом, доносящимся из открытых шахт.
— Оплакивали? Брось, Кирочка. Вы делили мои деньги, как стервятники тушу льва, — миллиардер медленно, по-хозяйски прошелся вдоль края ближайшего провала, постукивая серебряным набалдашником трости по полу. — Компания, акции, недвижимость... Всё это пыль. Тлен. Какой смысл быть самым богатым человеком на кладбище? Последние двадцать лет я искал только одно. Способ обмануть время. Способ перенести человеческий разум, этот венец эволюции, в сосуд, который не гниет, не болеет раком и не стареет.
Он изящно указал тростью на дымящиеся останки гигантского голема, которого только что чудом отключила Кира.
— Этот кусок железа... Всего лишь черновик. Прототип "Альфа". Я скупал невостребованные тела в моргах, интегрировал их нервную систему с моими механизмами. Но мертвая плоть отторгает металл. Разум угасает. Мне нужен был живой донор. Идеальный биологический материал с похожей генетической матрицей, чтобы мой собственный разум смог пустить корни в новом теле.
Глаза Киры расширились от ужаса. Головоломка сложилась в её голове с пугающей, тошнотворной четкостью.
— Завещание... Семь дней в особняке. Ключ от истины, — прошептала она, пятясь назад, инстинктивно закрывая собой лежащего на полу Глеба. — Это была не игра. Это был фильтр. Тебе нужна была я.
— Бинго! — Астахов радостно хлопнул в ладоши. — Ты всегда была самой умной в нашей семье. Идеальный, молодой, сильный мозг. Мой геном. Моя плоть и кровь. Я не мог просто похитить тебя — это привлекло бы слишком много внимания. Но заставить наследницу добровольно спуститься в мою операционную ради двух миллиардов... Это было элегантно, согласись? А твой цепной пес, — он брезгливо кивнул на Воронцова, — послужил отличным катализатором. В стрессовой ситуации твой мозг заработал на пике возможностей. Нейронные связи активизировались. Ты полностью готова к слиянию.
В этот момент из шахты позади Астахова показалась первая рука.
Это была мерзкая, гротескная пародия на человеческую конечность: кости предплечья были стянуты ржавой медной проволокой, а вместо пальцев лязгали хирургические скальпели и зажимы. Существо издало булькающий звук и начало медленно подтягивать свое изуродованное тело на уровень пола. Следом за ним из соседнего провала показалась еще одна тварь — манекен с пришитым к лицу противогазом, из трубок которого сочилась желтоватая жидкость.
— Мои неудачные эксперименты, — равнодушно пояснил Астахов, глядя на выползающих из бездны чудовищ. — Отбракованный материал. Я держу их внизу, на голодном пайке. Они питаются органикой, чтобы поддерживать свои биологические компоненты. Господин детектив послужит им отличным ужином. А мы с тобой, внучка, пройдем в главную лабораторию.
— Пошел ты к черту, дед, — процедила Кира сквозь зубы.
Она лихорадочно оглядывалась. Выхода не было. Железная дверь за спиной Астахова. С трех других сторон на них медленно надвигались механические упыри. Глеб истекал кровью у её ног.
Детектив внезапно закашлялся, выплевывая на паркет кровавую пену. Его рука, дрожащая от невыносимой боли, слабо сжала лодыжку Киры.
— Наследница... — прохрипел он едва слышно. — Генератор... Кабели...
Кира опустила глаза. Рядом с ними находился массивный медный генератор, который она только что отключила с помощью Ключа-цилиндра. Но "Ключ" всё еще торчал в пазу. Астахов, упиваясь своим триумфом, не заметил, что тяжелый силовой кабель, вырванный големом во время драки, лежал прямо в луже формалина и крови, растекающейся по полу, образуя идеальную проводящую среду, ведущую прямо к краю ближайшей шахты.
Кира поняла задумку Глеба в ту же секунду. Это было самоубийственно. Но выбора не оставалось.
Она медленно подняла руки вверх, изображая полную капитуляцию. Её лицо исказила маска отчаяния.
— Хорошо. Ты победил, — голос девушки надломился. — Я пойду с тобой. Только... прикажи им остановиться. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы они меня трогали.
Астахов самодовольно ухмыльнулся. Власть ослепила его. Он поднял трость, собираясь отдать команду своим тварям.
— Умная девочка. Сопротивление — удел глупцов. Идем...
«Сейчас!» — пронзила мысль мозг Киры.
Вместо того чтобы шагнуть к деду, она резко упала на колени. Её рука метнулась к цилиндру, торчащему в генераторе. Она провернула его в обратную сторону до упора и со всей силы вдавила внутрь.
— Что ты делаешь?! Дрянь! — взревел Астахов, лицо которого мгновенно исказилось первобытным гневом.
Генератор взвыл. Но поскольку главный предохранитель был уже сожжен в предыдущей схватке, машина не просто включилась. Она ушла в критический перегруз. Ослепительная синяя вспышка залила подземелье. Десятки тысяч вольт устремились по оборванному кабелю прямо в лужу, растекшуюся по полу.
Электрический удар был чудовищной силы. Вода, формалин и кровь сработали как идеальный проводник.
Твари, которые только успели выползти из шахт на мокрый пол, забились в жутких, ломаных конвульсиях. Их электронные мозги и стимуляторы мышц перегорали с громким треском, разбрасывая снопы искр и клубы едкого черного дыма.
Астахов, стоявший слишком близко к краю шахты, инстинктивно отшатнулся от ослепительной дуги электричества, ударившей в метре от него. Его элегантная туфля скользнула по влажной каменной крошке.
Миллиардер, возомнивший себя богом, взмахнул руками, выронив трость. На долю секунды его глаза встретились с ледяным взглядом внучки. В них больше не было превосходства — только животный, человеческий страх смерти.
Издав пронзительный вопль, Виктор Астахов рухнул спиной назад, в черную бездну шахты, прямо к тем самым голодным, обезумевшим от удара током тварям, которых он сам же и породил.
Гул генератора перешел в невыносимый визг. Датчики на его панели начали взрываться один за другим.
— Он сейчас рванет! — заорал Глеб. Адреналин на мгновение заглушил боль в сломанных ребрах. Детектив, шатаясь и опираясь на стеллаж, сумел подняться на ноги.
— Обопритесь на меня! — Кира поднырнула под его здоровую руку, перекидывая её через свое плечо. Девушка застонала под тяжестью крупного мужчины, но сделала шаг.
Они бросились к той самой железной двери, откуда вышел Астахов. Из шахты за их спинами доносились нечеловеческие крики миллиардера, смешанные со звуком рвущейся плоти и лязгом металла — его «отбракованные дети» встречали своего создателя.
Кира толкнула тяжелую дверь. Она поддалась. За ней оказался узкий, ярко освещенный коридор и металлическая кабина современного грузового лифта.
Они ввалились внутрь. Кира ударила кулаком по единственной кнопке на панели. Двери лифта начали медленно закрываться.
В этот момент в лаборатории за их спинами раздался оглушительный взрыв. Медный генератор разлетелся на куски, обдав закрывающиеся двери лифта градом раскаленных осколков. Кабину тряхнуло так, что Глеб рухнул на пол, потеряв сознание от болевого шока.
Лифт с гудением пошел вверх. Кира сползла по стенке кабины, тяжело дыша. Её руки, лицо и одежда были в чужой крови и копоти. Она смотрела на мерцающие цифры этажей, не веря, что этот кошмар закончился.
Но когда двери лифта с тихим мелодичным звоном открылись, она поняла, что ошиблась.
Лифт привез их не на первый этаж особняка. Он привез их в колоссальных размеров стеклянный купол. Сквозь прозрачную крышу хлестал октябрьский дождь. А прямо перед ней, освещенный вспышками молний, возвышался гигантский, работающий часовой механизм размером с трехэтажный дом. Тысячи шестеренок безупречно вращались, приводя в движение стальные тросы, уходящие куда-то в стены особняка.
На пульте управления перед механизмом мигала огромная красная надпись:
«ПРОТОКОЛ "НАСЛЕДИЕ". ПОЛНАЯ КОНФИСКАЦИЯ. ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ ОБЪЕКТА: 10 МИНУТ».
Астахов не собирался оставлять этот дом никому. В случае его гибели, весь особняк «Черные Сосны» должен был стать братской могилой для всех, кто находился внутри.
Вот это поворот! Спасение из подземелья привело их прямо в эпицентр бомбы замедленного действия! Глеб без сознания. У Киры всего 10 минут, чтобы разгадать последнюю, самую масштабную головоломку своего безумного деда, иначе особняк взлетит на воздух вместе с ними!
Сможет ли Кира остановить механизм? Что она выберет: спасать свою жизнь или попытаться вытащить раненого детектива? Готовы ли вы к грандиозному финалу этой мистической истории?
ГЛАВА 6. Финал. Жертва и Жизнь
Десять минут. Шестьсот секунд отделяли Киру и находящегося без сознания Глеба от того, чтобы стать пылью вместе с особняком «Черные Сосны».
Оглушительный взрыв в подземелье внизу заставил стеклянный купол над их головами задрожать. Сквозь прозрачную крышу хлестал октябрьский дождь, и каждая вспышка молнии превращала колоссальный часовой механизм перед Кирой в зловещего стального скелета. Миллионы шестеренок безупречно вращались, приводя в движение стальные тросы, уходящие куда-то в стены особняка — к детонаторам, заложенным в фундамент.
На главном пульте управления, среди сотен мертвых рычагов и манометров, мигала огромная красная надпись обратного отсчета: «ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ ОБЪЕКТА: 00:09:45».
Кира подбежала к Глебу. Он был без сознания, лицо серое от боли, дыхание поверхностное. Ребра были сломаны, возможно, повреждено легкое. У нее не было времени ждать, пока он придет в себя. Времени не было даже на то, чтобы оплакать своего деда, который оказался чудовищем и погиб от рук собственных творений.
«Думай. Думай, как он», — приказала себе Кира, подбегая к пульту управления.
Её дед, Виктор Астахов, был гениальным инженером. Он обожал сложные системы. Он не мог просто заложить бомбу с таймером. «Протокол "Наследство"» — это не уничтожение. Это конфискация. Это его последняя, финальная игра.
Она лихорадочно осматривала пульт. Среди проводов и рычагов она увидела три больших маховика, покрытых алхимическими символами. Точно такими же, как на Ключе-цилиндре.
«Истина написана на звездах, но выкована в крови...» — звучали в её голове слова деда.
stars... звёзды.
Она подняла голову вверх. Сквозь стеклянный купол, омываемый дождем, на секунду проглянуло ночное небо. Гроза уходила на восток.
Кира, благодаря своей фотографической памяти, вспомнила карту звездного неба, которую дед заставлял её учить в детстве. Он всегда говорил, что порядок во Вселенной держится на точных расчетах положения небесных тел.
«Время... Наследство... Жертва...» — слова-подсказки складывались в головоломку.
Семь ночей. Семь. Это число планет в классической астрологии. Семь.
Дед не собирался уничтожать дом, если наследник достоин. «Ключ» открывает все двери. Но Ключ остался в генераторе внизу, он сгорел.
Но что, если Ключ — это не предмет? Что, если Ключ — это знания?
Она посмотрела на маховики. На них были символы планет. Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Луна, Солнце.
Время. Оно всегда было главным врагом Астахова.
Кира посмотрела на часы на пульте. «00:05:30».
У нее в кармане всё еще лежал блокнот Глеба, который она подобрала, когда он упал. Там были даты исчезновения Астахова и дата сегодняшнего дня. Три года. Ровно три года.
Она посмотрела на маховики. Ей нужно было выставить комбинацию, соответствующую положению планет в момент, когда дед заперся в кабинете три года назад. Он считал этот момент своим «вторым рождением».
Кира начала вращать маховики. Пальцы соскальзывали с холодного металла, ногти ломались, но она не обращалась на это внимания. Марс в созвездии Скорпиона. Сатурн в Козероге. Юпитер в Рыбах.
Время. «00:03:15».
Маховики со скрежетом вставали в нужные положения. Стеклянный купол задрожал сильнее. Послышался глухой удар — где-то внизу сработал первый, предупредительный детонатор, блокируя выходы из особняка.
Оставался последний, центральный маховик с символом Солнца. Жизнь.
Кира посмотрела на Глеба. Детектив застонал, его глаза приоткрылись. Он мутным взглядом посмотрел на нее.
— Наследница... — прохрипел он, сплевывая кровь. — Бросай меня. Лифт... там есть аварийный спуск... Уходи...
— Я не уйду без тебя, Глеб, — твердо сказала Кира, поворачивая последний маховик.
Она выставила Солнце в созвездии Весов. Баланс. Справедливость.
Центральный механизм генератора, находившийся за пультом, издал низкий, вибрирующий гул. Огромная красная надпись на экране мигнула.
«КОД "РАВНОВЕСИЕ" ПРИНЯТ. ПРОВЕРКА ДНК НАСЛЕДНИКА».
В центре пульта открылась небольшая ниша с иглой внутри.
«...выкована в крови...»
Кира, не задумываясь, с силой опустила ладонь на иглу. Резкая боль прошила руку, но она даже не вскрикнула. Капли её крови попали на сенсор.
Секунда. Две. Три.
Время. «00:00:10».
Десять. Девять. Восемь.
И вдруг красный экран погас. Гул генератора затих. Огромные часовые шестерни, вращавшиеся до этого безупречно, со страшным скрежетом остановились. Стальные тросы ослабли.
В доме повисла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по стеклянному куполу.
Экран на пульте снова зажегся, но теперь он горел спокойным, зеленым светом. На нем появилась одна единственная фраза:
«НАСЛЕДИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО. ИСТИНА НАЙДЕНА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, КИРА».
Кира без сил опустилась на пол рядом с Глебом. Её руки тряслись от перенапряжения. Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы — слезы облегчения, горя и победы. Они выжили.
— Наследница... — Глеб с трудом протянул к ней руку и слабо сжал её ладонь. — Ты... ты невероятная.
ЭПИЛОГ. Шесть месяцев спустя.
Гроза ушла. На город опустилась тихая, звездная апрельская ночь.
Особняк «Черные Сосны» больше не выглядел зловещим склепом. Стеклянный купол на крыше светился мягким, теплым светом. Парк вокруг дома был приведен в порядок.
Ворота особняка были открыты. На них висела новая, скромная, но стильная табличка:
«ФОНД ВИКТОРА АСТАХОВА. МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ БИОМЕХАНИКИ И НЕЙРОПРОТЕЗИРОВАНИЯ ИМЕНИ Е. БЕЛОВОЙ».
Вдова Глеба Воронцова, Ольга, была назначена почетным председателем фонда, а имя её мужа, погибшего при исполнении долга (официальная версия для прессы гласила, что Глеб погиб, спасая Киру от взрыва старого генератора), было увековечено на мемориальной доске в холле. Астахов, перед тем как «погибнуть во второй раз» в подземелье, успел уничтожить все следы своего пребывания там, так что полиция нашла лишь обгоревшие останки големов и секретной лаборатории. Уголовное дело против Глеба было закрыто за отсутствием состава преступления, а прокурор Игнатьев лишился должности.
Кира стояла на террасе особняка, глядя на звезды. На ней было простое, но элегантное черное платье. В руке она держала тот самый металлический «Ключ от Истины» — цилиндр, который она вытащила из сгоревшего генератора перед приездом полиции. Он был покрыт копотью, но символы на нем всё еще были различимы.
Она больше не была той холодной, прагматичной девушкой, которой была полгода назад. Этот дом, эта ночь и Глеб изменили её навсегда. Она знала, что унаследовала не просто миллиарды. Она унаследовала ответственность. Ответственность за то, чтобы гениальные открытия её деда служили людям, а не уничтожали их.
Она сжала Ключ в кулаке. Она знала, что Истина — это не то, что написано на звездах или выковано в крови. Истина — это то, что мы делаем со своей жизнью. Истина — это способность пожертвовать собой ради другого. Истина — это любовь, которая сильнее любого металла.
За её спиной скрипнула дверь. На террасу вышел высокий, крепкий мужчина в новом, безупречном плаще. Это был Глеб. Он полностью восстановился после ранений, хотя иногда старые ребра ныли к дождю. Он больше не работал в полиции. Теперь он был главой службы безопасности Фонда Астахова.
— Глава 6 окончена, Наследница, — тихо сказал он, вставая рядом с ней и глядя на ночной город. — Пора начинать Главу 7. Жизнь.
Кира улыбнулась. Первая, настоящая, теплая улыбка на её лице за многие годы.
— Ты прав, Глеб Николаевич. Пора.
Они стояли на террасе особняка, отрезанные от мира толщей камня и непробиваемого стекла, но теперь это была не ловушка. Теперь это была крепость, охраняющая их новую жизнь. А звезды над ними сияли так же ярко, как и три года назад, но теперь они были не холодными символами времени, а путеводными огнями в будущее.
Финал! Последняя игра Виктора Астахова окончена. Кира спасла особняк, Глеб реабилитирован, а Истина найдена. Эта история подошла к своему завершению.
Спасибо вам, дорогие читатели, за то, что прошли этот полный мистики и опасности путь вместе с Кирой и Глебом! Надеюсь, этот финал тронул вас до глубины души.