«В ближайшее столетие, а может и десятилетия, люди наверняка не отправятся в путешествие, чтобы взглянуть на чудеса современной техники. Наоборот, из душных, закопченных городов они устремятся к уцелевшим уголкам живой природы, дышащим покоем и тишиной. Страны, сумевшие сохранить такие оазисы природы, будут вызывать всеобщую зависть и благодарность. Ведь с природой дело обстоит совсем иначе, чем, скажем, с дворцами, разрушенными войной — их можно построить заново. А вот если уничтожить живой мир, то никто, никакая сила не сможет создать его вновь».
Бернгард Гржимек
Когда я впервые попал в Африку, я понятия не имел ни о местных условиях, ни об образе жизни туземцев. Я расспрашивал всех, кто длительное время жил в Африке, пытаясь составить себе представление о ней, узнать, как надо вести себя в тех или иных случаях. Особенности природы, быт и нравы местных племен я как следует изучил лишь спустя несколько лет на собственном опыте.
Прежде всего я понял, что надо быть требовательным и строгим с нанятыми на работу людьми, но стараться поступать с ними всегда справедливо. Необходимо всех выслушать, принять к сведению все советы и замечания, но решать все надо самому. Причем всегда надо помнить, что какой-либо необдуманный поступок или слово могут здорово подорвать ваш авторитет. Нужно всегда интересоваться жизнью в лагере, своевременно реагировать на возникшие трудности и проблемы. Порой в вашей помощи нуждаются не только занятые в лагере африканцы, но и их семьи. Совершенно недопустимо, чтобы руководитель экспедиции начал мыть посуду, машину, убирать в палатке или готовить еду. Это с одной стороны — лишняя трата времени, а с другой — может поколебать ваш авторитет среди туземцев. Шеф всегда и во всем должен быть первым, главное — в работе, должен следить, чтобы в лагере всегда царило хорошее рабочее настроение
Встреча в отеле «Хилтон»
Мы сидели на террасе отеля «Хилтон». Мимо, бросив кокетливый взгляд в нашу сторону, проплыла стройная красавица в белых шортах. Мои друзья, молодые англичане, даже не взглянули на нее — и я понял, что дело действительно серьезно.
– Это фантастика! — восторженно воскликнул Маррей.
– Да, это и впрямь фантастика, — ответил я, имея в виду буквальный смысл слова.
Чтобы было понятно, я объясню вам... Этот разговор происходил в Найроби в конце нашей предыдущей экспедиции в августе 1971 года. Дня за два до отъезда в Чехословакию меня разыскал Маррей и заговорщически шепнул: «Мне надо с тобой поговорить».
Мы договорились встретиться на следующий день в отеле «Хилтон». Маррей пришел не один. Он привел, своих помощников, молодых зоологов. Маррей - известный восточно-африканский ученый-эколог, владелец небольшого аэродрома «Рент Эйрплан», который он использовал в основном в научных целях. Маррей обладал редким качеством — он умел увлечь за собой людей, моментально зажечь их своей идеей.
Лишь я, по его собственному признанию, оставался для него твердым орешком. Итак, мы сидели на террасе отеля и молча пили холодное пиво. Вид у Маррея и его молодых помощников был загадочный.
– Джо, я ведь знаю о твоих планах на будущее, — начал он наконец разговор.
– Откуда? Я никому о них не рассказывал.
– Я хорошо знаю людей, подобных тебе. И знаю, как это бывает... Порой не успеешь за что-то взяться, как это настолько тебя захватит, глядишь, ты и пропал, дружище. Это все равно, что продать душу дьяволу. Да, это так.
Маррей покачал головой, и одновременно то же самое сделали его друзья — молодые зоологи, приехавшие в Восточную Африку на краткосрочную стажировку из Англии, да так и «позабывшие» туда вернуться.
Я все еще не понимал, куда он клонит.
– Это ведь не последняя твоя экспедиция, — воскликнул Маррей.
– Не притворяйся!
– А я ничего и не говорю.
Маррей встал, резко отодвинув стул, и уперся руками в стол, будто собираясь произнести речь. Зоологи дружно вскочили. Казалось, что они стоят, вытянувшись по стойке «смирно».
– Джо, мы хотим тебе заявить, — торжественно начал Маррей, — что мы будем сопровождать тебя в следующей экспедиции.
Каждому, кто на длительное время уезжает работать в Африку, я бы советовал ничего не брать с собой из Европы, и только прямо на месте запастись обувью, рубашками, брюками, бельем из местных тканей и местного покроя, так как они лучше всего подходят к местному климату. Надо сразу же начинать привыкать к местной пище и напиткам, а если тщательно следить за гигиеной, то не возникает никаких осложнений, и акклиматизация протекает быстро и легко.
После этого они сели. Я внимательно оглядел их, и мне все стало ясно. Несмотря на невозмутимый вид Маррея, я почувствовал в них какую-то напряженность.
Маррей не дал мне времени на размышления.
– Я отлично знаю, чего ты хочешь, — запальчиво начал он.
– Тебе надо все больше и лучше. И мы все такие, когда за что-нибудь беремся. Ты, я, мои ребята.
Ребята Маррея дружно кивнули, и их шеф продолжил:
– Тебе нужны все новые и редкие звери, каких у тебя еще не было. Сетчатые жирафы, антилопы редких видов, тебе нужны... Знаешь, Джо, этих животных не ловит ни одна охотничья фирма в Кении. Никто из твоих прежних партнеров. Ну, значит, договорились. Мы поймаем их для тебя.
Красавица в шортах подошла к баллюстраде террасы, откуда открывался прекрасный вид на Найроби, а оттуда, где мы сидели, вид на ее длинные, стройные ноги. Но молодые люди не удостоили их даже взгляда. Да, дело действительно было серьезно.
– Но...
– Никаких но! — вскричал Маррей, правда, прозвучало это скорее как просьба.
Подадим документы на оформление, и не пройдет и трех месяцев, как новая фирма начнет свое существование.
– Но это еще не значит, что звери будут пойманы, — задумчиво проговорил я; в эту минуту перед моими глазами возник раскаленный от жары, полный опасностей буш: джип мчится на полной скорости, мелькает в воздухе лассо, опять мимо... Я слышу ужасный рев разъяренного зверя и вдруг отчетливо ощущаю ту неправдоподобную тишину, которая всегда наступает в миг, когда опасность уже миновала.
Когда я впервые оказался в африканской саванне, меня поразил царивший здесь покой и гармония. Львы мирно подремывали в тени акаций, неподалеку от них, метрах в ста, спокойно паслись зебры и антилопы. Лишь время от времени они поднимали головы, чтобы убедиться, здесь ли еще львы. Леопард в великолепной шубе мирно дремал на дереве. Даже не верилось, что здесь могут происходить какие-то трагедии.
В общем-то, зебра подвергается точно такому же риску быть пойманной хищником, как и человек на улицах города быть сбитым автомобилем. Несмотря на это, люди спокойно разгуливают по городу, совсем не думая об опасностях, подстерегающих их на каждом шагу. Так же и зебра спокойно пасется вблизи льва и при этом совершенно не трясется от страха. В результате нервная энергия животных понапрасну не растрачивается; постоянное же состояние напряженности, наблюдаемое и у охотника и у его жертвы означало бы излишнюю трату сил и энергии, что не свойственно природе.
Если у хищников достаточно запасов от прежней охоты и они не испытывают голода, то они не сделают ни одного лишнего шага и не станут охотиться лишь из одного желания убивать. Львы в природе существуют не для того, чтобы уменьшать количество животных, лишь стремление выжить заставляет их охотиться. Более того, животные, на которых они охотятся, всегда отлично распознают их намерения, и начинают беспокоиться только тогда, когда нависает реальная опасность. Но если львы скрылись из виду, то это уже действительно серьезный повод для беспокойства. В такой момент, когда внимание, слух — все обострено, самое незначительное движение может вызвать страшную панику, переходящую в спасительное бегство.
Нежнейший царь зверей
Задачей экспедиции, кроме отлова, было также изучение жизни животных. Наблюдать таинства жизни в природе, все вечно исчезающее и вечно возобновляющееся, все это извечное чудо... Для меня это стало самым чарующим периодом в моей жизни, и этим периодом стала жизнь в Африке. Когда в лагере не было срочной работы, я пользовался любой свободной минутой, чтобы побродить с фотоаппаратом и кинокамерой по диким зарослям, и наблюдал, наблюдал...
Однажды я как раз собирался на одну из таких прогулок.
– Бвана, принести?.. — спросил Отьен таким тоном, каким говорят по крайней мере о святыне.
– Неси!
– Несу, бвана, — прошептал он и помчался в мою палатку. Буквально через секунду он вернулся, благоговейно неся две большие сумки. Держал он их на вытянутых руках, что для него, видимо, представляло что-то вроде личного рекорда, так как сумки были достаточно тяжелыми. Там были фотоаппараты, объективы, камера, пленки и прочий реквизит.
– Бвана, я принес их, — сказал Отьен. Об этих сумках он всегда говорил только в третьем лице, причем так ни разу и не решился перечислить их содержимое в тех словах, какими оно называлось, хотя я его долго обучал этому. Мой черный друг Отьен всю эту аппаратуру приравнивал к божествам и напросился ко мне в оруженосцы. Отьен был сообразителен. Как только он обнаруживал, что в лагере не будет спешной работы, так тут же догадывался, что мы отправляемся в буш вместе с этими блестящими, сверкающими машинками, и сразу же увязывался за мной по пятам. Мне так ни разу и не удалось уйти в буш незамеченным.
Таким образом, мне пришлось смириться с тем, что мне не удастся побродяжничать в одиночестве. Когда мы усаживались в джип, тут же собиралось все черное население лагеря. Отьен держался таинственно и строго, кто знает, чего только он остальным не понарассказывал... Тем не менее, я видел, что никто не завидует исключительности Отьена.
В этой связи мне хочется бы хотя бы вкратце ознакомить вас с обстановкой в нашем лагере. Мы стояли на реке Грик, являвшейся пограничной чертой между землями племен карамоджа и себейя. Лагерь был раскинут на стороне себейя, так как карамоджа на нас попросту не стали бы работать - они считают себя людьми абсолютно свободными, стоящими гораздо выше остальных племен, т. е. точно так же, как масайя в соседней Танзании. Как только пошли слухи, что мы берем людей на работу, сразу же к нам пришли не только себейя, но и люди из других племен, так что у нас работали кикуйя, бургисо и другие. В лагере они располагались по принадлежности к племени, вместе жили и питались. Если между африканцами возникали мелкие неурядицы, то решались они «на миру», независимо от того, в каком племени начались трения. Ежели вдруг дело доходило до серьезной ссоры, каждое племя страстно отстаивало правоту своего члена. А вообще все жили очень дружно, как большая семья, — это меня, признаюсь, очень удивляло.
Такое же впечатление возникло и сейчас, когда они дружно обступили наш джип. Белый бвана едет с Отьеном в буш... Отьен как Отьен, среди остальных он выделяется разве только своим ухом. Но бвана — это бвана, он дает им деньги, лекарства, еду... Я уже включил стартер, но Отьен схватил меня за руку:
– Бвана, подожди!
– Почему мне надо ждать, Отьен?
– Они должны видеть нас! — серьезно и искренне ответил он.
Я понял, что Отьен сознательно продлевает торжественный момент отъезда. Итак, мы сидели молча, наши взгляды были устремлены вперед, а взгляды окружающих были устремлены на нас.
Наконец мы отправились в буш. Примерно через четверть часа послышался могучий львиный рык. Зверь таким образом заявлял свои права на свои охотничьи угодья, которые он решительно и до конца защищает от остальных претендентов. К претендентам могли относиться лишь равные ему, т. е. львы, но иногда по случайности попадались храбрецы и из числа хищников послабее. Мне самому несколько раз приходилось видеть, как звери послабее оказывали львам сопротивление.
Лев охотится, в основном, на антилоп и зебр, но не брезгует также птицами, мышами, змеями, ящерицами и даже кузнечиками, о чем не раз свидетельствовало содержимое львиного желудка. В зоологическом саду льву вполне хватает шести–восьми килограммов мяса в день, зато на свободе он способен уплести от пятнадцати до тридцати килограммов. После этого он день-другой отдыхает, а все остальные животные пользуются полной безопасностью. Очень скоро, однако, все начинается снова... Жертву лев убивает ударом лапы, иногда он прыгает на животное, вонзает в него когти, вгрызается в горло или переламывает ему шею. Само, так сказать, наличие льва, его образ жизни, его «меню» — все это закономерно способствует сохранению равновесия в африканской природе. Вам, наверное, будет интересно узнать, что в тех местах, где львы были истреблены, копытные размножились до такой степени, что стали разрушать природу, уничтожать обработанные людьми поля, и, наконец, стали в огромных количествах гибнуть от заразных болезней, которые косили стадо за стадом. Из всех хищников только львы охотятся на представителей крупных копытных, поэтому, даже когда они живут на одной территории с гепардами, леопардами, гиенами и мелкими хищниками, особой конкуренции между ними не наблюдается, так как каждый отдельный вид хищников специализируется на своем питании.
Развитие популяции львов зависит от многих факторов. В тех местах, где львов мало, а жвачных и зебр, наоборот, много, львицы приносят от двух до пяти котят, которые в полном благополучии доживают до зрелого возраста. Если же пищи бывает недостаточно, молодняк гибнет от голода, а такие неблагоприятные условия вынуждают семейства львов переселяться в другие области.
Лев, на которого мы с Отьеном отправились посмотреть, зарезал антилопу. Это была короткая, но жестокая битва. Лев оттащил свою жертву на край полянки, и началось пиршество. Отьен смотрел на насыщающегося льва и дрожал как осина. Когда все было покончено, он взволнованно сказал:
– Львы очень плохие, бвана. Они убили моего отца.
Я уже слышал об этом. Отец Отьена был хорошим охотником. Однажды утром он отправился в буш, а вечером удалось найти только его скелет.
– Львы убили много людей, — продолжал Отьен. – Львы очень плохие, бвана.
Последние слова он произнес таким пророческим тоном, что я невольно вздрогнул. В тот момент я даже предполагать не мог, что вскоре мне самому придется в этом убедиться.
Природа, как известно, полна противоречий, и нашим взглядам тут же представилась совершенно иная картина. Мы шли по бушу и увидели пару - льва и львицу. Это была трогательная сцена: родители заботились о своем потомстве.
Рядом со свежей добычей возлежал отец семейства и присматривал за роскошными львятками. Чуть поодаль лежала мамаша, причем все это создавало впечатление, что в данный момент около детей дежурит отец, а мать спокойно отдыхает. Насчет кормежки с детками не было никаких проблем. Ели они с превеликим аппетитом, причем время от времени дело доходило до драки, которая кончалась каждый раз тем, что львята бежали за защитой к папочке. Потом снова начиналось угощение, и снова драка. Пару раз случилось так, что в запале потасовки все перепуталось, и львята покусали родного отца. А он их лишь нежно облизывал; когда же это повторилось, лев подошел к отдыхающей львице и передал ей дежурство. Женщины все-таки намного терпеливее.
Мне было страшно интересно, что будет дальше. Что предпримет мать с педагогической точки зрения? Она подозвала к себе деток, которые очень послушно и быстро подбежали к ней и тут же начали ласкаться. Мордочками они нежно прикасались к голове львицы, она их «целовала», все снова было хорошо.
На Отьена эта сцена, видимо, не произвела никакого впечатления, так как в течение всего времени, пока я ее наблюдал, он все твердил свое:
– Львы очень плохие, бвана! Уйдем отсюда!
Я было решил послушаться и уйти... казалось, идиллия кончилась. Но через пару минут вдруг явилась с визитом статная львица с тремя отпрысками. Это была настоящая женщина — для начала она поприветствовала главу семейства, дружески облизав его голову, и только после этого точно таким же образом поздоровалась со своей подругой. После этой церемонии гостья непринужденно улеглась на траве, а все дети тут же принялись играть.
Озорство быстро вызвало жажду, и львята захотели молочка. Было это по-настоящему интересно — котята перебегали от одной львицы к другой, попив молочка от каждой, вне всякой зависимости от того, чья из них это была мамочка. Уже через минуту я не мог различить, какие львята детьми какой львицы являются. Львятки после этого как следует вздремнули, так что этот дружественный визит производил впечатление полной гармонии.
Такое интересное и мало известное явление мне уже однажды удалось наблюдать в просторах Серенгети, вблизи центра Саронеро. Львята пили молоко у каждой из собравшихся львиц. Напившись от одной из них, они весело перебегали ко второй, третьей, четвертой и обратно.
Таким образом, младенцы могут позволить себе все, что угодно. Во время угощения отец предоставляет им преимущественное право, о чем уже подросшие потомки и мечтать не смеют, вынужденные к терпеливому ожиданию своей очереди.
Да, все это настолько интересно и трогательно, что, увлекшись наблюдениями, я забываю о времени и об Отьене, вид которого становится все менее героическим.
– Бвана, скоро уже ночь! — напоминает он мне.
Отьен прав. Буш погружается в сиренево-голубую мглу, самое время вернуться в лагерь.
На обратном пути мы пережили еще одно приключение. Мне захотелось сделать последнюю фотографию, это должен был быть «снимок с настроением». Буш притих, ни одного зверя вокруг... и в этот момент неожиданно и молниеносно на нас напал лев. Укрываясь от нас примерно в двадцати метрах, он совершенно слился с высохшей травой. Поэтому мы его и не заметили. Я буквально швырнул аппарат Отьену и дал газу. Расстояние было очень небольшое, а мы сидели в открытом джипе. Кончилось все благополучно. Правда, когда мы вернулись в лагерь, я увидел, что Отьен сидит в машине со все еще вытаращенными от страха глазами. Тем не менее, аппарат, который я кинул ему на колени во время львиной атаки, он со священным почтением держал в руках.
Йосеф Вагнер, Надя Шнейдерова «Царь зверей не лев». Братислава: Обзор; 1984 г.
Эта книга написана им от первого лица. Автор описывает свои экспедиции в Африку с целью отлова зверей для чешского зоопарка.
Автор занимался тем же, чем и Джеральд Даррел. Но Йозеф Вагнер менее известен широкой публике. Авторский стиль написания, умение заинтересовать читателя и чувство юмора ничем не уступают Даррелу.
Книга замечательна также и своими рисунками, которые придают ей неповторимый африканский колорит — это репродукции традиционной африканской росписи.
Иллюстрации к книге нарисовал художник Мирослав Ципар. Эти небольшие черно-белые изображения африканских животных очень оживляют книгу — похоже на зарисовки в дневнике.
Содержании книги
Здесь не одна книга — три
«Книга первая» — это история африканской экспедиции автора. Рассказы о разных, часто опасных, происшествиях, интересных случаях из жизни европейца-зверолова в дебрях Африки.
Здесь найдется описание бюрократических препон при подготовке предприятия (скорее, сатирическое), повседневного быта, природы, общения с местными племенами.
Спокойной такую жизнь не назовешь! Опасности, травмы, а то и катастрофы…
Болезни, специфические обычаи соседей-африканцев, дикие хищники…
И обо всем этом автор рассказывает с удивительным чувством юмора и великолепным талантом писателя.
Текст этого повествования занимает основную часть страницы.
«Книга вторая» напоминает заметки на полях. Это отдельные небольшие вставки, напечатанные по бокам страницы мелким шрифтом.
В них автор излагает самые разные сведения: от советов для приезжающих в Африку, до особенностей поведения отдельных животных.
«Книга третья» представляет собой отдельную вставку на ярко-желтой бумаге.
Эта «книга внутри книги» описывает историю Африки, в частности, открытие этого континента европейцами. Также здесь найдутся сведения по естествознанию и экологии, которые, как мне кажется, актуальны до сих пор.