Знаете, иногда смотришь на вешалку в своем шкафу и понимаешь: каждая вещь — это не просто ткань и пуговицы. Это застывший момент времени, слепок эпохи. Особенно это чувствуется, когда вспоминаешь Советский Союз. Время тотального дефицита, когда слово "импортный" звучало как магия, а красивая вещь была не просто одеждой, а пропуском в другой, недоступный мир.
Я тогда уже работала, была не замужем, и спасибо моей зарплате, могла позволить себе то, о чем многие только мечтали. Но даже с деньгами всё было непросто. Чтобы достать что-то стоящее, нужно было ехать в большой город, искать "нужных людей", покупать "из-под полы", ощущая себя не просто покупателем, а участником секретной операции. Адреналин, удача и заветный пакет с вожделенной вещью— это был наш особый, советский шопинг.
Но была в этом и своя поэзия. И самым ярким, самым волшебным воспоминанием той поры стало для меня одно : я могла позволить себе охоту за красивыми вещами. Помню, одна незнакомая девушка, понизив голос, предложила мне в Гостинном Дворе "платье-халат", который ей якобы был мал. Красный вельветовый, на кнопках сверху до низу спереди и сзади от пояса до низа подола тоже кнопки, на которых были выбиты английские буквы "Lone Star" - одинокая звезда. Вельвет был как хамелеон он менял цвет, днем он ярко красный, вечером он зеленоватый, а ночью иссине черный. Когда я надевала это платье на дискотеку, замечала не только я , но и мои подружки - будет драка, это не я ее затевала , но я всегда была в центре этих не приятных разборок и драк,драки вспыхивали около меня. Вокруг. Будто мой цвет-хамелеон становился катализатором чужой агрессии, собирая её, как линза собирает солнечные лучи в пучок.
Я быстро усвоила правило: если я в "Одинокой звезде", я — наблюдатель. Я должна стоять в стороне, не двигаться резко, не вмешиваться. Потому что стоило кому-то в пылу драки задеть меня, дёрнуть за этот вельвет... Платье на кнопках — это красиво и удобно, но в драке это смертельный номер. Одно неловкое движение, и ты вмиг окажешься раздетой полностью перед всей дискотекой.
И девчонки мои уже знали: увидели меня в "хамелеоне" — жди беды. "Ну всё, — вздыхали они, собираясь на танцы, — сегодня опять будет драка, раз ты в нём". И ведь как в воду глядели!
Тот вечер был совсем обычным, ничем не примечательным. Я снова в любимом платье. Музыка, свет, танцы... И вдруг — вспышка. Кто-то с кем-то не поделил что-то. И понеслось. Только в этот раз меня закрутило в самую гущу. Чьи-то руки, чужая злость, и я в центре этой мясорубки. А когда драка рассеялась, как утренний туман, я опустила глаза и обомлела: рукава у моей "Lone Star" были оторваны. Под самое плечо.
Я стояла и смотрела на эти лохмотья, и меня пробрал холод. Не от страха за себя, а от мысли: эта вещь — не просто одежда. Она несла с собой события. Она притягивала их, как магнит притягивает железо. И я уже не знала, кто я в этой истории — хозяйка платья или оно — моя хозяйка, ведущая меня по жизни сквозь неприятности и свою собственную судьбу.Я долго потом смотрела на те оторванные рукава. Сидела на кровати, вертела в руках эту вельветовую ткань, которая ещё недавно была частью меня, и думала. Ведь платье-то живое было. Правда живое. Оно дышало, меняло цвет, притягивало события. И я поняла одну простую истину, которую теперь, спустя годы, знаю точно:
Вещи не бывают пустыми. Каждая несёт в себе энергетику — того, кто её создал, тех рук, через которые она прошла, тех глаз, что на неё смотрели с завистью или восхищением. Они как губки, впитывают атмосферу. И когда ты надеваешь такую вещь, ты надеваешь не просто ткань. Ты надеваешь чужую судьбу, чужую историю, чужой след.
Моя "Lone Star" пришла ко мной от незнакомой девушки, которой она была мала. Кто знает, через какие передряги прошло это платье до меня? Может, оно уже тогда было заряжено на драки и страсти? А может, это я сама, своей энергией молодости, жаждой жизни, притягивала к нему эти события? Теперь уже не узнать.
Но с тех пор я стала по-другому смотреть на вещи. На старые, на новые, на подаренные, на найденные. Я чувствую их.
(продолжение следует)