— Если тебя что-то не устраивает в моем подходе к хозяйству — можем нанять клининг. Половина на половину. Какие проблемы?
И не надо на меня орать. Ты знала, за кого выходила. Я никогда не обещал тебе, что буду содержать тебя полностью.
— Максим, это же зубы ребенка. Это не блажь, не новые шмотки и не косметика.
Майе нужны брекеты, иначе у нее к двадцати годам челюсть «поедет», врач прямо сказал.
Ты видел снимки?
Муж даже не оторвался от планшета. Он методично доедал ужин — гречку с тефтелями, которую она приготовила себе вчера на ужин.
Значит, свою долю он доел раньше…
— Я видел чеки, Вер. Снимки меня мало интересуют, я не ортодонт, — он аккуратно прожевал и вытер губы салфеткой. — Сумма там запредельная.
Сто восемьдесят тысяч за весь курс. Ты серьезно думаешь, что я сейчас вытащу эти деньги из кармана и просто отдам тебе?
— Я не прошу «просто отдать». Я говорю, что Майе это необходимо.
— Согласен. Майя и моя дочь тоже. Поэтому план такой: ты переводишь мне девяносто тысяч, я добавляю свои девяносто, и мы оплачиваем первый этап.
Все честно. Половина на половину. Как обычно.
Вера почувствовала, как в висках начинает стучать. Давление, значит, поднимается…
— Девяносто тысяч, Макс? Ты издеваешься?
Я в этом месяце полностью одела Лену к зиме. Сапоги, пуховик, шапки... Ты хоть копейку на это дал?
— Одежда — это твоя инициатива, — заявил муж. — Тебе ж нравится, чтобы дети выглядели как с картинки. Это твои амбиции.
Я считаю, что старая куртка Лене еще впору. Если ты хочешь баловать детей — балуй за свой счет.
А медицина — это необходимость, и на это я даю половину. И всегда давал.
— Я работаю с девяти до девяти! — Вера сорвала с шеи шарф и бросила его на стул. — Я содержу себя сама, я оплачиваю половину еды, я покупаю все — от туалетной бумаги до штор в гостиную.
Ты понимаешь, что я просто не вытяну еще девяносто тысяч прямо сейчас?
— Значит, подождем, — Максим пожал плечами и снова уткнулся в планшет. — Накопишь — скажешь.
Я свои деньги держу наготове. Я же не отказываюсь, Вер. Я просто соблюдаю нашу договоренность.
***
Вере было двадцать пять, когда они познакомились. Максим был старше, опытнее, за его плечами уже остался один брак.
Он рассказывал о бывшей жене с какой-то брезгливой жалостью — мол, изменяла, не ценила, предала.
Вера тогда слушала и думала:
— Уж я-то точно буду другой. Я буду верной, надежной, сильной.
В двадцать шесть она поняла, что беременна. Они уже год жили вместе, и все было прекрасно.
Максим новости о ребенке обрадовался. Сказал:
— Давай жениться, все должно быть официально.
Первый «звоночек» прозвенел именно тогда, во время подготовки к свадьбе.
Вера была на пятом месяце, живот уже начал округляться, ей хотелось праздника — белого платья, цветов, красивых фотографий.
— Послушай, Вер, — сказал ей Максим тогда, просматривая смету из ресторана. — У меня сейчас лишних денег на торжество нет.
Я вкладываюсь в машину, сама понимаешь, какие это суммы. Если ты даешь половину — тогда и я найду.
Если нет — просто распишемся и пойдем домой.
— Но у меня декрет на носу, Макс... Мне нужно что-то отложить на первое время.
— У тебя есть родители, у тебя есть свои накопления. Почему я должен один оплачивать праздник, который нужен в основном тебе?
Она тогда проглотила обиду, дала половину.
Она не хотела скан..дала, не хотела начинать семейную жизнь с ругани.
Ей казалось, что это временные трудности, что когда родится ребенок, он изменится. Станет главой семьи, опорой.
Как же она ошибалась…
***
— Мам, а я поеду в этом году в лагерь? — Майя заглянула на кухню. — Все девчонки из класса едут...
Вера посмотрела на старшую дочь. В шестнадцать лет Майя была удивительно похожа на нее в молодости — те же огромные глаза, те же волнистые волосы. И тот же характер…
— Лагерь стоит сорок тысяч, Май, — подал голос Максим. — Твоя мать должна дать двадцать. Если она даст — я добавлю свою часть. Спрашивай у нее.
Майя посмотрела на маму.
— Я поняла, — тихо сказала девочка. — Наверное, не в этот раз. Зубы важнее.
Майя вышла, и Вера разозлилась еще сильнее.
— Ты зачем это делаешь? — прошипела она, подходя к мужу. — Зачем ты выставляешь меня виноватой перед ребенком?
Ты знаешь, что я сейчас на нуле!
— А куда ты деваешь деньги, Вера? — Максим отложил планшет. — Ты работаешь в банке на хорошей должности, ты получаешь не меньше моего.
Куда уходят твои деньги?
— На детей, Максим! На Лену, на Майю, на репетиторов, на их одежду, на чертову еду, которую ты ешь трижды в день!
Ты хоть раз зашел в магазин и купил что-то сверх нашего списка «на двоих»? Хоть раз купил детям фрукты просто так? Киндер-сюрприз?
— Фрукты есть в списке, мы покупаем их по субботам. Три килограмма яблок, два килограмма бананов. Половину оплачиваю я. Этого достаточно.
А киндеры — это блажь. Зачем на это тратить деньги?
— У меня слов нет, Макс…
— Я рациональный человек, — поправил он ее. — Благодаря моей рациональности у нас нет долгов.
Мы каждый год ездим в отпуск. Заграницу, между прочим!
— В который я тоже вкладываю половину! До копейки!
Помнишь, как в прошлом году в Турции ты высчитывал стоимость экскурсии? «Вера, джип-сафари стоит шестьдесят долларов на человека, давай тридцать».
Тебе самому не тошно было?
— Нет. Почему мне должно быть тошно? Мы оба работаем, мы оба пользуемся благами. Почему один должен платить за другого?
— Потому что мы семья! — Вера почти кричала. — Семья — это когда один может подставить плечо, когда другому тяжело.
Мне сейчас тяжело, Макс. Я устала! Я прихожу с работы и встаю к плите.
Ты хоть раз помыл пол за эти шестнадцать лет?
— Я обеспечиваю семью. И работу свою делаю.
— Какую? — Вера обвела кухню рукой. — Полки прибил десять лет назад? Кран починил?
Так ты вызвал мастера и заставил меня оплатить половину его вызова! Ты даже за это не взялся сам!
Максим встал.
— Если тебя что-то не устраивает в моем подходе к хозяйству — можем нанять клининг. Половина на половину. Какие проблемы?
И не надо на меня орать. Ты знала, за кого выходила. Я никогда не обещал тебе, что буду содержать тебя полностью.
***
Веру трясло. Восемь лет назад родилась Лена. Вторая беременность в тридцать четыре была тяжелее, и Вера надеялась, что хоть в этот раз Максим даст ей возможность просто побыть мамой. Просто посидеть дома хотя бы год.
— Понимаешь, Вер, — сказал он, когда они обсуждали декрет. — Твои декретные — это копейки.
Если ты хочешь сидеть дома дольше полугода, нам придется сильно урезать расходы. Либо ты находишь способ зарабатывать удаленно.
И она нашла. Она сидела с младенцем на руках и сводила отчеты по ночам. Она вышла на работу, когда Лене было семь месяцев. Максим тогда милостиво согласился:
— Хорошо, я буду забирать ее из яслей три раза в неделю. Но тогда ты берешь на себя все ужины.
Все шестнадцать лет она слышала только упреки.
— Ты плохо вытерла пыль под кроватью.
— Почему суп такой пресный? Соль закончилась? Купи, я половину отдам.
— Ты слишком много тратишь на косметику. Зачем тебе столько банок?
— Мать из тебя так себе — Майя опять получила четверку по физике, ты не проконтролировала.
Ни разу он не сказал:
— Отдохни, дорогая. Я сам все сделаю.
Ни одного:
— Какая ты у меня молодец.
Вера встала и подошла к зеркалу в прихожей. На нее смотрела красивая еще женщина...
— Вера! — крикнул Максим из комнаты. — Ты там долго еще возиться будешь? У Лены в тетрадке задание по математике, я ничего не понимаю в этих новых программах. Иди, разберись.
Она посмотрела на сумку — там лежал кошелек. В кошельке — карта. На карте — ее зарплата, которую она так тщательно распределяла каждый месяц…
Вера решительно двинулась в гостиную. Максим лежал на диване с телефоном. Лена сидела за журнальным столиком, размазывая слезы по щекам над учебником.
— Леночка, иди ко мне, — тихо сказала Вера.
— Мам, я не понимаю задачу... Папа злится, говорит, что я глупая...
— Не слушай его, — Вера бросила на Максима уничтожающий взгляд, а тот даже бровью не повел. — Иди умывайся и ложись. Завтра разберемся.
— Э, нет, — Максим приподнялся. — Завтра она получит двойку. Ты опять поощряешь лень!
— Замолчи, Макс. Просто замолчи. Хотя бы на пять минут.
Она вывела дочь из комнаты, уложила ее, поцеловала в лоб. Майя у себя в комнате слушала музыку в наушниках, глядя в потолок. Вера зашла и к ней.
— Май, — она присела на край кровати. — Сколько точно стоят брекеты? Первый взнос?
— Пятьдесят тысяч, мам. Но это только начало. Потом каждый месяц по пять...
— Завтра пойдем и поставим. Я возьму кредит. Небольшой потребительский. Сама выплачу.
Майя сняла наушники.
— А папа? Он же сказал, что только пополам.
— Папа... папа будет жить по своим правилам. А мы — по своим.
***
Утро началось как обычно.
— Я посмотрел билеты на лето, — сказал он, не глядя на нее. — Если брать сейчас, выйдет по тридцать тысяч с человека. Твоя доля за четверых — шестьдесят. Плюс отель...
Вера ухмыльнулась.
— Я никуда не еду, Максим.
Он поднял глаза.
— В смысле? Опять капризы?
— В смысле, что у меня нет лишних шестидесяти тысяч. Я оплачиваю Майе зубы. Полностью. Сама.
— Ну и бестолковая, — констатировал он. — Могла бы сэкономить половину, если бы просто подождала пару месяцев.
— Я больше не хочу ждать, Макс. Я шестнадцать лет ждала. Ждала, когда ты станешь мужем, когда ты начнешь ценить то, что я делаю для этого дома.
Ты ведь даже не знаешь, сколько стоит килограмм мяса, из которого я готовлю тебе ужины. Тебе все равно.
Ты просто переводишь свою «половину» и считаешь себя прекрасным мужем и отцом.
— Ты знала, на что шла, — пожал плечами муж.
— Знаешь, что я поняла сегодня ночью?
— И что же?
— Что я содержу себя сама. Я воспитываю детей практически сама. Я содержу этот дом в чистоте сама. Ты здесь — просто жилец, который оплачивает койко-место и питание.
Так вот, жилец из тебя тоже так себе. Слишком много претензий за такие деньги.
Максим усмехнулся.
— И что дальше? Развод? Ты же понимаешь, что квартиру придется делить. Пятьдесят на пятьдесят, Вера. По закону. Ты потеряешь половину жилья.
— И плевать! На двушку небольшую наскребу, мне с девчонками хватит. Сегодня же подам на развод.
***
Развод тянулся долго и мучительно. Максим, верный своей натуре, бился за каждую вилку и каждую табуретку.
Он требовал чеки на стиральную машину, купленную семь лет назад, и пытался доказать, что вложил в ремонт кухни на две тысячи больше, чем Вера.
Суд разделил квартиру поровну. Вера продала свою долю, добавила накопления и взяла ипотеку.
Теперь у нее была своя двухкомнатная квартира — светлая, уютная, где на кухонном столе всегда стояла ваза с фруктами, которые никто не считал.
Майя носила брекеты и вовсю улыбалась, не стесняясь железок на зубах. Лена больше не плакала над математикой — Вера нашла ей студентку-репетитора, молодую и веселую девчонку, которой платила сама. И успехи появились сразу.
Максим съехал в небольшую студию. Говорят, он нашел себе новую женщину — тихую, молоденькую, которая поначалу соглашалась на все его условия.
Но общие знакомые шептались, что и там начались проблемы: девушка долго не выдержала и сбежала через три месяца.