— Ты серьезно сейчас? Прямо здесь, Дима? В этой квартире, где игрушки твоей дочери на каждом шагу? — Лена стояла в прихожей, не выпуская из рук ручку чемодана.
Она только что вернулась из аэропорта. Десять дней солнца, морского воздуха и попыток убедить себя, что их пятилетний союз еще можно спасти.
Дочка, годовалая Алинка, мирно сопела в коляске, даже не подозревая, что ее привычный мир только что разлетелся вдребезги.
Дима стоял у окна в гостиной, засунув руки в карманы домашних штанов. Он даже не обернулся.
— Лен, не начинай скан..дал на ровном месте. Ты приехала раньше, я не успел... — он замялся, подбирая слово.
— Не успел что? Прибраться? Замести следы?
Дима, от подушек несет чужим парфюмом так, что глаза режет! И этот рыжий волос на моей расческе...
Ты хоть понимаешь, насколько это мерзко?
— Это просто знакомая, — он наконец повернулся. — Мы просто общались.
Мне было скучно! Ты укатила отдыхать, бросила меня тут одного…
— Бросила? Я поехала с твоим ребенком!
Лена чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Этот запах чужой женщины, тяжелый, приторно-сладкий, чудился ей теперь повсюду.
— Слушай, — Дима сделал шаг навстречу. — Мы последние полгода живем как соседи. Ты сама это знаешь.
Ты вечно занята Алинкой, все время торчишь у плиты, таскаешься по квартире со шваброй...
На меня у тебя времени нет. Чего ты ждала? Что я буду сидеть и на твое фото молиться?
— Я ждала элементарного уважения, Дима. Если тебе так невыносимо — скажи. Уйди.
Но приводить ... в дом, где живет твоя семья...
— Ой, да какая семья, Лен? Мы даже не расписаны. Ты сама всегда говорила, что штамп ничего не значит!
Лена замолчала. Эти слова ударили больнее, чем сама измена.
— Уходи, — тихо сказала она.
— В смысле? — Дима вскинул брови. — Это, вообще-то, моя квартира. Я ее снимаю, я за нее плачу.
— Хорошо. Тогда уйду я. Прямо сейчас.
— Да куда ты пойдешь на ночь глядя с ребенком? Остынь, завтра поговорим.
— Нам не о чем говорить.
Лена заметалась по комнате, хватая вещи Алинки. Комбинезоны, подгузники, любимый заяц с оторванным ухом…
Руки не слушались, вещи вываливались из сумок. Дима стоял в дверях и молча наблюдал за этой агонией.
— Ты совершаешь глупость, — бросил он, когда она начала стаскивать с вешалок свои платья. — Кому ты нужна с прицепом?
Помыкаешься у подружек и приползешь обратно. Только я еще подумаю, принимать тебя или нет.
— Я лучше на вокзале буду ночевать, чем еще одну минуту дышать с тобой одним воздухом, — выдохнула Лена, застегивая сумку.
Она подхватила спящую дочь на руки, другой рукой вцепилась в чемодан. Дима даже не попытался помочь ей открыть дверь.
***
На кухне у Светы было накурено.
Светка, старинная подруга еще с университетских времен, молча подвигала к Лене тарелку с щами.
Алинка спала в большой комнате на диване, обложенная подушками.
— И что, совсем ни тени раскаяния? — Света прикурила новую сигарету.
— Ни капли, Свет. Он смотрел на меня так, будто я виновата в том, что вернулась на три часа раньше.
Сказал, что ему было скучно. Понимаешь? Скучно…
— …! — припечатала Света. — Типичный такой, классический, с копытами.
Слушай, ну посидишь у меня недельку, а там что-нибудь придумаем. У меня комната пустует, ты же знаешь.
— Я не могу у тебя на шее сидеть, Свет. Мне работу надо искать срочно. Декретные — крохи, на них квартиру не снимешь.
— Да ладно тебе, прорвемся. Главное, что ты оттуда вырвалась.
— Свет, я вот сижу и думаю... Алинка сегодня проснулась и первым делом «папа, папа». Она его ищет.
А папа даже не позвонил. Десять дней нас не видел, и хоть бы смс прислал: «как долетели?».
— Лен, ну ты же взрослая девочка. Если мужику ба...ба не нужна, ему и ребенок от этой ба...бы часто становится обузой.
— Но это же его дочь! Он же ее на руки брал, купал... Как можно так просто взять и вычеркнуть?
Я чувствую себя такой виноватой перед ней. Она же не выбирала это все. Она заслуживает нормальную семью, папу, который ее любит. А я все разрушила.
Света стряхнула пепел прямо на скатерть.
— Так, стоп! Что ты разрушила? Это ты, что ли, рыжую девицу в пост...ель притащила? Или это ты пять лет замуж не звала, оставляя себе лазейку?
Лена, очнись! Ты ее спасла от жизни в вечном вранье. Она вырастет и спасибо скажет, что не видела, как отец мать ни во что не ставит.
— А если я ошибаюсь? — Лена подняла на подругу полные слез глаза. — Может, надо было промолчать? Стерпеть?
Живут же люди как-то. Зато у ребенка был бы отец...
— И какой это отец? Который по ... скачет, пока мать с ребенком на море? Чему он ее научит?
Что женщина — это обслуживающий персонал, который можно менять, когда скучно станет?
— Не знаю... Мне просто так больно, Свет. Как будто меня в грязи истоптали.
И самое страшное — Алинка все чувствует. Она сегодня капризничала весь вечер, плакала. Она зовет его, а его нет. И не будет.
***
Прошла неделя. Дима так и не объявился, не звонил, не писал, не спрашивал, есть ли у них деньги на еду.
На десятый день телефон вздрогнул, и сердце Лены подпрыгнуло к самому горлу.
— Алло? — она схватила трубку.
— Привет, — голос Димы был сухим и деловым. — Слушай, ты там ключи от квартиры не прихватила случайно?
У меня запасных нет, а я дверь захлопнул.
Лена замерла. Она ждала чего угодно: оправданий, просьб вернуться, вопросов о дочери. Но ключи?
— Ключи на тумбочке в прихожей остались, Дима. Ты за этим звонишь?
— А, ну ладно... Еще это... Ты там свои банки с косметикой в ванной оставила. И фен. Забери, а то мне место нужно.
— Место для чего? — Лена закусила губу до боли. — Для банок новой «знакомой»?
— Ну, типа того. Мы решили попробовать пожить вместе. Она, кстати, готовит отлично!
У Лены онемели ноги. Ему хватило десяти дней, чтобы вычеркнуть их из памяти...
— А Алинка? Ты не хочешь узнать, как она? — голос сорвался.
— А что с ней будет? С тобой же она.
Слушай, я сейчас занят немного, мы в торговый центр собираемся. Ты там это... не кисни. Жизнь продолжается.
Давай, пока.
Короткие гудки ударили по ушам.
— Ну что там? — Света заглянула в комнату. — Опять нервы мотает?
— Он... он ба...бу к себе привел, Свет. Сказал фен забрать, а то места нет.
Света присвистнула.
— Ого… Слушай, Ленка, это же отлично!
— Что тут отличного? — Лена закрыла лицо руками. — Он даже не спросил про дочь. Вообще ни слова!
— Отлично то, что все маски сняты. Теперь ты видишь его во всей красе. Никаких иллюзий больше нет, понимаешь?
Тебе не за что цепляться. Твое чувство вины должно сейчас просто сд...охнуть и удобрить почву для новой жизни.
Он — пустое место. Ноль без палочки.
— Но Алинка... Она все время говорит «папа». Каждое утро. Я смотрю на нее и сердце разрывается.
Я виновата, Свет. Я и правда виновата, что выбрала ей такого отца.
Почему я была такой слепой? Пять лет, Господи...
Лена сползла по стенке на пол. Слезы, которые она сдерживала все эти дни, наконец хлынули потоком.
— Плачь, Ленка, плачь, — Света села рядом на пол и обняла ее за плечи. — Вымывай эту г...дость из себя. Ты не виновата.
Ты любила, ты строила, ты отдавала, а он просто всем этим пользовался.
Ты не могла выбрать «лучшего» отца, потому что он умело притворялся человеком.
— Я боюсь, Свет. Боюсь, что не справлюсь.
Что она вырастет и скажет: «Мама, почему у всех есть папы, а у меня нет?». Что я ей отвечу?
— Ты ей ответишь, что у нее есть мама, которая ее любит за двоих. И что лучше быть одной, чем с кем попало.
Ты сильная, Лен. Ты в тот вечер ушла с одним чемоданом в никуда. Это поступок.
Многие годами терпят, лишь бы «штаны в доме были». А ты — человек. Я очень тобой горжусь!
***
Не сразу, но Лена нашла работу — устроилась в небольшое рекламное агентство, где вошли в положение и разрешили часть времени работать удаленно.
Алинку удалось пристроить в частный садик на полдня.
А через пять месяцев она переехала в съемную квартиру. Небольшую, на окраине, но очень светлую и уютную.
Света заходила по выходным, они пили чай и болтали о пустяках. Дима за это время так и не появился.
Его «новая жизнь» поглотила его целиком, и в этой жизни не было места ни для дочери, ни для бывшей сожительницы.
Лена узнала, что он сменил работу и вроде бы собирается жениться по-настоящему.
На этот раз штамп его не пугал — видимо, рыжая умела расставлять капканы лучше.
Однажды вечером, уложив Алинку, Лена сидела на балконе и смотрела на город. Подруга суетилась на кухне — собирались отмечать повышение Лены.
— Ты как, подруга? — Света вышла к ней с двумя бокалами.
— Знаешь, Свет... Я сегодня поняла… Я не виновата перед дочкой. Я дала ей самое важное — пример того, как нужно себя ценить.
Да, у нее нет папы в классическом смысле, но у нее есть счастливая мама.
— Золотые слова, — Света чокнулась своим бокалом об ее. — А папа... Папа еще появится. Настоящий. Не тот ведь отец, кто родил?
Лена улыбнулась.
— Ну да, наверное… Только я вообще сейчас не уверена, что нам с Алинкой вообще нужен папа. Нам и вдвоем хорошо.
Я, если честно, мужчин подпускать к себе боюсь. А если я опять его истинную натуру не рассмотрю?
Если все вскроется после того, как я его полюблю? Опять страдать, переживать…
Света хлопнула ее по плечу:
— А ну, отставить! Не сметь нос вешать! Все у тебя еще будет хорошо, Ленка. Мужик, тот самый, что судьбой тебе предначертан, обязательно тебе встретится.
Я разве тебя когда-нибудь обманывала? Никогда! Поэтому ты просто обязана мне поверить!
***
Лена встретила мужчину своей мечты, когда дочке пошел четвертый годик. Руслан полюбил Алинку как родную.
Дима так и не проявил интереса к судьбе дочери.
Видеть ребенка ему было некогда — все свои силы и скудные теперь уже сбережения он бросил на поиск своей благоверной.
Три месяца назад он фиктивно развелся со своей рыжей, та уже после расторжения брака подбила его взять огромный кредит на развитие «общего» бизнеса.
А потом благополучно умотала в неизвестном направлении вместе с деньгами, оставив Диму разбираться с долгами. Разве в такой ситуации до встреч с дочерью?