Февраль в этом году на Абаканском хребте выдался тревожным. Не для тайги — для неё февраль всегда был месяцем волчьих свадеб и глубокого снега, когда кажется, что зима будет длиться вечность. Тревожно стало в маленькой избушке на заимке Лыковых, где тишина иногда бывает такой густой, что её можно резать ножом. Девятого числа месяца, когда за окнами стояли крепкие морозы, Агафья Карповна осталась одна. Проводила ту, с которой делила и молитву, и хлопоты, и долгие зимние вечера — свою помощницу Валентину. И в который раз за свою долгую жизнь она осталась наедине с тайгой, которая, как известно, пустоты не терпит и одиночества не прощает.
Валентина появилась на заимке в начале ноября, когда дни становятся короткими, а ночи — длинными и холодными. Она приехала не как туристка, не как журналистка за сенсацией, а как человек, готовый разделить тяготы таёжной жизни. Женщина из Москвы, бывшая просфорница, то есть та, что пекла хлеб для богослужений — дело это требует не просто сноровки, но и особого молитвенного настроя, сосредоточенности и терпения. Договаривались они с духовным отцом Агафьи, иереем Игорем Мыльниковым, что Валентина пробудет на заимке аж до самой Пасхи. Казалось бы, срок немалый: пережить вместе пик зимы, встретить весну, когда солнце начинает пригревать по-настоящему. Но человеческие планы — это одно, а суровая реальность таёжного быта — совсем другое.
Зиму они пережили, надо сказать, достойно. Пик холодов, когда термометр, если бы он там был, наверняка показывал далеко за сорок, пришёлся на январь. Но к таким морозам Агафья Карповна привычная, она здесь выросла и знает, как с ними обходиться. Главное — чтобы дрова были. А дрова у неё были, заготовили заранее с чьей-то помощью, ведь сама она, при всей своей легендарной силе, валить лес уже не может. Валентина потом рассказывала отцу Игорю, что жили они с Агафьей Карповной дружно, душа в душу. Вместо того чтобы просто коротать время, они вместе молились, вели долгие и неспешные духовные беседы — то, чего так не хватает в миру, где вечно куда-то бежишь и вечно не успеваешь. Для верующего человека такое общение дороже любого комфорта. Наверное, Валентина, привыкшая к молитвенному труду в просфорне, смогла понять ритм жизни Агафьи, её глубокую погружённость в веру. Это и создало ту невидимую связь, которая позволила им ужиться в маленьком доме посреди бескрайнего снежного океана.
Но даже самая крепкая дружба и духовная близость бессильны перед внезапной болезнью, когда до ближайшей больницы — не просто рукой подать, а несколько часов лёту вертолётом, да и то если погода позволит. И если позволит вертолёт найти. У Валентины, как это часто бывает у людей, приехавших издалека и попавших в непривычный климат, обострился старый, давно затаившийся недуг. Начались серьёзные проблемы с ногой. То, что в городе можно вылечить визитом к врачу, уколами или физиотерапией, в таёжной избушке превращается в катастрофу. Никакие запасы лекарств, которые обычно привозят Агафье, помочь уже не могли. Стало понятно: медлить нельзя. Девятого февраля сработала чёткая схема, которая отлаживалась годами. Из посёлка Иогач вылетел вертолёт, который смог добраться до заимки и забрать Валентину. Сначала её доставили в Горно-Алтайск, где врачи смогли наконец заняться её здоровьем, а потом она улетела в Москву, домой. Так неожиданно и стремительно закончилась эта зимняя история помощи и человеческого участия.
А как же сама Агафья Карповна? Ведь ей, если по паспорту, уже за восемьдесят перевалило, хотя сама она не придаёт значения цифрам. Оказалось, что и её здоровье в последнее время давало трещину. Когда Валентина ещё была рядом, Агафья Карповна пережила сильное недомогание. В разговоре со своим духовником она обмолвилась о «страшной болести», которая на неё напала. Было и сильное головокружение, и рвота, и давление скакало — симптомы серьёзные, для любого человека опасные, а для пожилого — тем более. Но Агафья Карповна — человек другой закалки. В её мировоззрении нет места панике. И справлялась она с недугом единственным доступным ей способом — молитвой. «Милостью Божией прошла болесть-то», — как-то просто и буднично сообщила она потом, словно речь шла о насморке . Можно по-разному относиться к такой вере, но факт остаётся фактом: она смогла пережить болезнь, не имея под рукой бригады реаниматологов. И осталась на заимке одна, способная и дрова в печку подкинуть, и воды принести, и скотину обиходить.
Но одно дело — справляться с хозяйством, когда есть рядом живая душа, и совсем другое — когда ты снова одна. Впрочем, слово «одна» здесь, наверное, не совсем точное. С Агафьей Карповной всегда живут её бессловесные, но такие важные помощники. Козы, которые дают молоко, без которого в её рационе совсем туго. Кошки и собаки — и охранники, и просто живые существа, которые вносят в дом движение и заботу. Ради них тоже надо вставать, кормить, поить, убирать. И этот круг обязанностей, заведённый годами, не даёт расслабиться, не даёт поддаться унынию. Хозяйство на заимке — это не просто прихоть, это основа выживания. Поэтому, как только вертолёт с Валентиной скрылся за горизонтом, Агафья Карповна, скорее всего, вздохнула, перекрестилась на иконы и пошла по своим делам. Наверное, проверила, как там козы, плотно ли закрыта дверь в хлев, наколола ли она дров с запасом.
Интересно, а чувствуется ли в избе пустота? Когда больше трёх месяцев с тобой рядом кто-то есть, говорит, молится, делит трапезу, даже если ты к одиночеству привык с детства, наверное, пустота эта должна ощущаться физически. Особенно по вечерам, когда за окном чернота и вой ветра. Но Агафья Карповна — человек особого склада. Для неё уединение — это не наказание, а естественное состояние, путь к спасению души. Она, по её собственным словам, никогда не чувствует себя покинутой, потому что рядом с каждым христианином всегда есть ангел-хранитель. Так что, может быть, нам, людям мира, суетящимся в своих многоэтажках, просто не понять той глубины покоя, который живёт в её сердце.
Тем не менее, жизнь берёт своё. Зимой в тайге без мужской помощи не обойтись. И помощь эта уже в пути. Сразу после того, как стало известно об отъезде Валентины, начали строиться планы. Понятно, что до весны, пока снег глубокий и дорог нет, пробиться к заимке трудно. Но уже в феврале планируется отправить к Агафье экспедицию на снегоходах, а где-то и на лыжах, чтобы проложить путь через труднопроходимые места . Цель у этой экспедиции самая что ни на есть практическая и жизненно важная — помочь бабушке с заготовкой дров. Пока мороз не отпустил свои объятия, нужно нарубить и напилить столько дров, чтобы их хватило на остаток зимы и на сырую весеннюю распутицу, когда вертолёт не прилетит и снегоход не проедет. Это тяжёлый мужской труд, и Агафья, какой бы сильной она ни была, одна с ним уже не справится. Поэтому помощь волонтёров, готовых рискнуть и отправиться в тайгу, просто неоценима.
А на весну у отца Игоря и у самой Агафьи Карповны есть уже и более основательный план. На выручку собирается человек, которого можно назвать почти родным. Это Георгий Данилов, дьякон из города Орска . Он уже бывал на заимке, причём не раз, и хорошо знает, что такое хозяйство Лыковых, где что лежит, как и что нужно делать. Человек он известный и уважаемый в православной среде: во время страшного наводнения в Орске Георгий проявил настоящее мужество, спасая старинные иконы из затопленного храма. Такой человек, с твёрдым характером и верующим сердцем, — лучший помощник, какой только может быть. Иерей Игорь Мыльников не зря называет его потенциальным «ангелом-хранителем» для Агафьи Карповны . Сама отшельница тоже не против такого соседства, а это, пожалуй, главное условие. Потому что характер у Агафьи, как известно, тоже непростой, и если человек ей не по душе, долго он на заимке не задержится.
Пока же до приезда Георгия ей предстоит провести в одиночестве самое ответственное время — Великий пост. Это время для верующего человека особенное: время строгости, молитвы и покаяния. Для Агафьи Лыковой пост — это не диета, не временное воздержание от скоромной пищи, это образ жизни, который она ведёт круглый год. И то, что она встречает пост в уединении, для неё, возможно, даже благо. Никто не отвлекает от долгих служб, от чтения духовных книг, от размышлений. Можно полностью сосредоточиться на главном. И всё же, даже такому сильному духом человеку, как Агафья, нужно человеческое участие. Не столько для помощи по хозяйству, сколько просто для того, чтобы знать, что ты не последний человек на земле, что о тебе помнят.
А о ней помнят. И молятся за неё. И думают. Каждое её сообщение, переданное по спутниковому телефону отцу Игорю, становится новостью. Каждое её «всё слава Богу» разлетается по лентам информагентств. И, конечно, неравнодушные люди, меценаты, которые давно опекают отшельницу, продолжают помогать. Они выделяют средства на вертолёты, на продукты, на лекарства. Кстати, это важный момент: Агафья Лыкова не находится на государственном обеспечении, ей помогают частные лица, и это, наверное, правильно, потому что это чистая, искренняя помощь, а не формальная обязанность.
Проводив Валентину, Агафья Карповна осталась не только без помощницы, но и лицом к лицу с приближающейся весной, которая в тайге — время самое коварное. Снег тает, превращая всё вокруг в кашу, реки вскрываются, и даже вертолёту трудно подлететь из-за туманов и плохой погоды. Именно весной помощь нужна особенно остро. Надо готовиться к посадкам, ведь огород для неё — это основа основ. Именно огород кормил семью Лыковых в самые голодные годы, когда в тайге не было дичи или не ловилась рыба. Картошка, репа, капуста — без этого не выжить. Надо проверить, поправить изгородь, чтобы лесные гости не повадились на урожай. А гости эти бывают разные. Не так давно, ещё осенью, Агафью Карповну всерьёз беспокоил медведь, который ходил вокруг заимки, и все с тревогой ждали, заляжет ли он в спячку. Тогда она просила помочь, и, к счастью, медведь всё-таки залёг. А теперь, когда снег начнёт сходить, в лесу просыпается другая опасность — голодные звери, для которых запахи человеческого жилья — это маяк. И хотя Агафья не боится тайги, она уважает её законы и знает, что любая оплошность может стоить жизни.
Можно только представить, как она сейчас живёт. Её день расписан по минутам, и этот распорядок не менялся десятилетиями. Утром — молитва. Потом — работа по дому и во дворе. Потом — снова молитва. И так по кругу. Никакого телевизора, никакого интернета, никаких пустых разговоров. Только шум ветра, треск дров в печи, мычание козы и собственный голос, читающий псалмы. Для современного человека, привыкшего к постоянному шуму и потоку информации, такая жизнь показалась бы адом. Для Агафьи — это норма и единственно возможный путь. Она — последняя из той, уже ушедшей эпохи, когда люди умели слушать тишину и находить в ней ответы на самые главные вопросы.
Валентина, улетевшая в Москву, наверняка сейчас вспоминает эти три месяца как нечто совершенно особенное. Жизнь без электричества, без привычного комфорта, без соцсетей, но с удивительным ощущением подлинности. Наверное, она многое поняла про себя, глядя на то, как живёт Агафья. Как можно радоваться малому, как можно быть счастливой, не имея ничего из того, что считается в обществе обязательным для счастья. А может быть, наоборот, она ещё острее ощутила, как сильно привязана к миру, к его благам. Кто знает. Важно, что расстались они по-доброму, без обид, сохранив в душах тёплое чувство друг к другу. А это в таких условиях дорогого стоит.
Зима на исходе. Солнце с каждым днём поднимается всё выше. Скоро пригреет по-настоящему, и снег осядет, почернеет, побегут ручьи. А потом на проталинах появится первая зелень, и Агафья снова возьмётся за свою тяпку, чтобы сажать картошку. И будет ждать, когда прилетит или придёт на лыжах тот самый «ангел-хранитель» Георгий, чтобы помочь ей встретить это лето. А пока она одна. Но, как она сама, наверное, сказала бы: «Не одна я, Бог со мной». И в этой фразе — вся её удивительная, непростая и великая жизнь.
Удивительно, но даже оставшись без помощницы, Агафья Карповна не просит забрать её в «мир». Никогда не просила. Не просит и сейчас. Её мир — здесь, на этом клочке земли, политом потом её родителей, братьев и сестры, где каждая тропинка исхожена сотни раз, каждое дерево знакомо, каждый камень помнит тепло её рук. И пока у неё есть силы держаться за этот мир, она будет здесь жить. А мы, люди из больших городов, можем только наблюдать со стороны, удивляться и учиться у неё этой удивительной верности себе и своему пути. И может быть, немного завидовать той внутренней свободе, которую даёт такая жизнь, несмотря на все её тяготы.
Мы часто ищем смысл жизни в сложных философских книгах или в советах гуру. А он, этот смысл, возможно, живёт вон там, в далёкой таёжной заимке, в сердце пожилой женщины, которая просто идёт по снегу с ведром воды и тихонько напевает молитву. И никакая Валентина, никакой помощник не заменят ей главного — чувства, что она на своём месте. А место это, как бы пафосно это ни звучало, уже давно стало частью истории не только одной семьи, но и всей нашей страны. И пока Агафья Лыкова ставит свечку перед иконами и топит печь, эта история продолжается.