Три часа ночи. Надежда Фёдоровна лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Темнота была не чёрной - сероватой, разбавленной светом фонаря с улицы. Полоска света падала на стену и чуть подрагивала, когда за окном качались голые ветки. Где-то в коридоре мягко шлёпали лапы по линолеуму.
Степа. Опять ходит.
Она повернулась на бок, натянула одеяло до подбородка. Шаги приблизились к двери спальни - та была приоткрыта, иначе душно - потом удалились. Тишина. Потом снова: шлёп, шлёп, шлёп. Будто обход делает.
«И зачем я его взяла», - подумала Надежда Фёдоровна. Мысль была не злой, скорее усталой. Такой усталой, какой бывает к третьей неделе бессонницы.
Она перевернулась на другой бок. Подушка была старая, продавленная - надо бы купить новую, да всё руки не доходят. Одной ей много ли надо. Одна тарелка в раковине, один стул отодвинут от стола, одна пара тапочек у двери.
Надежда Фёдоровна и раньше спала неважно. Лет с пятидесяти, когда муж ушёл к той, молодой, из бухгалтерии, а сын Саша переехал в Екатеринбург - работа, карьера, далеко, но перспективно. Он звонил поначалу часто, потом реже, потом совсем редко. Женился, родились внуки - двое мальчишек и девочка. Надежда Фёдоровна видела их только на фотографиях в телефоне и дважды за пять лет, когда Саша с семьёй приезжал на новогодние праздники.
Каждую ночь она просыпалась примерно в одно время - ближе к трём, иногда раньше. Лежала, слушала тишину квартиры. Тишина была густой, плотной. Такой, что хотелось включить телевизор просто ради звука. Но она не включала. Терпела. Смотрела в потолок, пока перед глазами не начинали плыть серые пятна. Засыпала снова только к рассвету, когда за окном начинали орать вороны и хлопать двери в подъезде.
Врач в поликлинике говорил: возрастное, нервы, попейте валерианку. Она пила. Не помогало. Тогда он выписал что-то посерьёзнее - маленькие белые таблетки, от которых утром голова была как чугунная. Она бросила их через неделю.
Соседка Людмила Степановна, с которой они пили чай на тесной кухне раз в неделю, говорила: заведи кота. У неё самой был - рыжий, ленивый, огромный, целыми днями спал на подоконнике, свесив толстый хвост.
– Сразу легче станет, - говорила Людмила Степановна, подливая заварку в чашки с выцветшими розочками. - Придёшь домой - а он тебя встречает. И ночью спит рядом, тёплый. Как грелка. Мой Персик так и спит - в ногах. И мурлычет. Под это мурлыканье, Надя, знаешь как спится? Как в детстве.
Надежда Фёдоровна кивала, грела руки о чашку. Она не призналась бы, что ночью ей тревожно. Не призналась бы даже себе. Просто не спится - вот и всё. Возраст. Нервы. Много думает перед сном. Думает о том, что жизнь прошла, а она и не заметила как. Думает о том, что будет, если ночью станет плохо - кому звонить? Скорая пока приедет... А она одна, в тёмной квартире, и никто не узнает до утра.
Но это не страх. Конечно, не страх. Просто мысли.
Людмила Степановна посеяла зерно. И оно проросло - не сразу, медленно. Месяц Надежда Фёдоровна думала. Смотрела передачи про животных, читала в интернете статьи. Однажды зашла в зоомагазин на первом этаже соседнего дома - просто посмотреть. Там пахло кормом и опилками, и продавщица, молодая девушка с кольцом в носу, долго рассказывала ей про лотки, наполнители, корма.
Надежда Фёдоровна вышла из магазина с пакетом: миска, игрушка-мышка с колокольчиком, расчёска для короткой шерсти. И координаты приюта - продавщица написала на бумажке.
В субботу она оделась потеплее - февраль, ветер, гололёд - и поехала на маршрутке на окраину города. Приют располагался в старом здании бывшего детского сада: облупившаяся жёлтая краска на стенах, маленькие окна, запах, который чувствовался ещё с улицы.
Волонтёр в синем фартуке - женщина примерно её возраста, усталая, с добрыми глазами - провела её вдоль клеток. Кошки мяукали, тёрлись о решётки, тянули лапы. Некоторые спали, свернувшись клубком. Некоторые смотрели с недоверием.
Надежда Фёдоровна не собиралась брать именно этого. Думала - выберу пушистого, спокойного, чтобы на коленях лежал. Присмотрела было серую кошку с длинной шерстью и умильной мордой. Но тут её взгляд упал на клетку в углу, с табличкой «Степан, 1,5 года, некрупный, дружелюбный».
В клетке сидел серо-белый кот с жёлтыми глазами и смотрел на неё так, будто давно ждал. Именно её. Именно сегодня.
Не мяукал. Не тёрся о решётку. Просто сидел и смотрел. Серая спина, белая грудь, белые лапы - как будто в носочках. Уши настороженно приподняты.
Она показала пальцем:
– Этого заберу.
***
Первые дни были хорошими. Степа осваивался: обнюхивал углы, запрыгивал на шкаф, сидел на подоконнике, глядя во двор. Иногда следовал за Надеждой Фёдоровной из комнаты в комнату - не под ногами путался, а шёл на расстоянии, будто приглядывал. Когда она садилась на диван - садился рядом, на краю. Когда она гладила его - урчал негромко, глуховато, как будто что-то внутри него вибрировало.
Она покупала ему корм - хороший, дорогой. Лоток поставила в ванной, наполнитель меняла через день. Чувствовала себя почти счастливой.
Звонила соседке:
– Людочка, он такой хороший! Спокойный, не орёт. Вчера на коленях сидел, мурлыкал.
Людмила Степановна радовалась, советовала купить когтеточку.
А потом начались ночи.
Степа не спал. Вернее, спал - днём, свернувшись в кресле. А ночью ходил. Начиналось около полуночи: шлёп-шлёп-шлёп - по коридору. Шорох - на кухне. Потом возвращался в комнату, обходил её по периметру.
Иногда вдруг мяукал - не громко, но достаточно, чтобы разбудить. Один короткий звук, вопросительный.
Надежда Фёдоровна просыпалась, смотрела на часы. Три. Полчетвёртого. Четыре. Каждую ночь.
– Ты что творишь? - спрашивала она утром, наcsgая ему корм. Степа смотрел на неё жёлтыми глазами и молчал.
Усталость копилась. Надежда Фёдоровна начала раздражаться. Зачем взяла? Кто просил? Соседка со своими советами - вот кто виноват. «Спит в ногах, как грелка» - ага, как же. Ночной дозор.
Людмиле Степановне она ничего не сказала. Стыдно было жаловаться.
***
Однажды вечером, после особенно плохой ночи - Степа мяукал трижды, и она просыпалась, и потом не могла уснуть полтора часа - Надежда Фёдоровна позвонила сыну.
Саша редко звонил сам. Работа, семья, трое детей. Она понимала. Но иногда очень хотелось услышать голос.
– Ма, ты как? - спросил он, и по тону было ясно, что он делает что-то ещё: шуршание, детские крики на фоне, звук телевизора.
– Нормально. Слушай, я тут кота завела...
– О, круто! Ты же хотела.
– Да, но он ночами не спит. Ходит по квартире, мяукает. Я вообще теперь не высыпаюсь.
Пауза. Детский визг на фоне.
– Ну, коты такие. Привыкнет. Ты же его для компании взяла, да?
– Да.
– Ну вот. Значит, компания есть. Ма, мне бежать, Славик орёт. Созвонимся!
Гудки.
Надежда Фёдоровна положила телефон на стол и долго сидела, глядя в окно. За окном темнело. Скоро ночь. Скоро опять шаги.
Она посмотрела на Степу. Он сидел в углу комнаты и вылизывал лапу. На белых носочках - ни пятнышка.
«Ты меня с ума сведёшь», - подумала она.
Кот поднял голову, посмотрел на неё. И снова опустил.
***
Прошла ещё неделя. Надежда Фёдоровна спала всё хуже. Круги под глазами стали темнее, руки иногда подрагивали от недосыпа. Она ловила себя на мысли: может, вернуть его? В приют. Там примут. Скажу - не справилась.
Но что-то внутри противилось. Не столько жалость к коту, сколько стыд. Перед соседкой. Перед сыном. Перед собой.
Однажды утром - это была суббота, серая, февральская - она снова позвонила Саше. Не жаловаться. Просто поговорить.
– Ма, привет! Что-то случилось?
– Нет, ничего. Просто... - она замолчала. - Саш, я хочу понять, что этот кот делает ночами. Почему он ходит. Может, ему плохо? Может, болит что-то?
– А ты у ветеринара была?
– Была. Говорит - здоров.
Пауза. Потом Саша спросил:
– А ты его снимала? Ну, на камеру? Чтобы посмотреть, что он делает, пока ты спишь?
Надежда Фёдоровна моргнула.
– Как это - на камеру?
– Ну, на телефон. Или... Знаешь, у меня есть старая камера - для видеонаблюдения. Я покупал, когда дачу строили, думал поставить. Но так и не поставил. Она с ночным режимом, пишет на карту памяти. Могу тебе переслать.
– А я справлюсь?
– Ма, там ничего сложного. Но если хочешь... - он замолчал. - Слушай, я могу на выходных приехать. Заодно и внукам бабушку покажем.
Надежда Фёдоровна почувствовала, как что-то тёплое разлилось в груди.
– Правда приедешь?
– Ну да. Давно собирались. Заодно камеру настрою.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно. За окном падал снег - мелкий, как крупа. Степа сидел на подоконнике и смотрел на снежинки.
– Сын приедет, - сказала она ему. - С внуками.
Кот повернул голову, посмотрел на неё. Моргнул.
***
Саша приехал через неделю - в пятницу вечером, с женой Леной и тремя детьми. Квартира сразу наполнилась шумом, смехом, топотом маленьких ног. Славик, средний, сразу полез к коту - Степа шипеть не стал, но ушёл под диван и сидел там до вечера.
– Нормальный кот, - сказал Саша, осматривая Степу, когда тот вылез. - Здоровый. Чего он тебе не нравится?
– Он мне нравится, - ответила Надежда Фёдоровна. - Я просто хочу понять, что он делает ночами. Почему ходит.
Саша пожал плечами.
– Ну, давай посмотрим.
Он достал из сумки небольшую камеру - белую, круглую, похожую на глаз. Провозился полчаса, настраивая: подключил к розетке, установил на комод напротив кровати, проверил угол обзора на телефоне.
– Вот, смотри. Это приложение. Видишь? Тут прямая трансляция. А тут - записи. Камера пишет на карту памяти всю ночь. Качество хорошее, в темноте тоже видно - инфракрасная подсветка. Утром откроешь и посмотришь.
Надежда Фёдоровна смотрела на экран телефона. Там была её комната - кровать, тумбочка, угол шкафа.
– А это сложно?
– Ма, тут одна кнопка. Нажала - смотришь. Я тебе сейчас покажу.
Он показал. Три раза. Надежда Фёдоровна кивала, запоминала. Потом Лена позвала ужинать, и они пошли на кухню, и до ночи было ещё далеко.
***
Гости уехали в воскресенье вечером. Квартира снова стала тихой, пустой. Надежда Фёдоровна убрала посуду, протёрла стол, подмела крошки из-под дивана. Степа вылез из своего убежища и сел у батареи - на привычном месте.
– Ну что, - сказала она ему. - Теперь я тебя поймаю.
Кот моргнул.
Она легла спать раньше обычного - устала за эти дни. Камера на комоде тихо гудела, её зелёный огонёк мигал в темноте. Дверь спальни - приоткрыта, как всегда.
Ночью она проснулась около трёх. Лежала, слушала. Мягкие шаги в коридоре. Шорох. Потом тишина.
Она заставила себя не вставать. Камера пишет. Утром всё увидит.
***
Утром Надежда Фёдоровна сварила кофе и села с телефоном на кухне. Открыла приложение - так, как показывал Саша. Нашла записи за ночь.
Картинка была чёткой, даже в темноте. Ночной режим работал - изображение серо-зелёное, но видно всё: кровать, её силуэт под одеялом, угол комода.
Она перемотала на начало ночи. Вот она укрывается, поворачивается. Выключает свет. Минуты идут - ничего.
Через полтора часа в углу экрана появилось движение.
Степа. Он вошёл в комнату через приоткрытую дверь. Остановился на пороге. Его глаза блеснули - два жёлтых огонька. Потом отвернулся и медленно пошёл вдоль стены.
Надежда Фёдоровна смотрела, как он обходит комнату. Не торопясь. К окну, запрыгнул на подоконник, посидел. Спрыгнул. Мимо шкафа. К двери. Ушёл.
Она перемотала дальше. Через сорок минут - он снова. Тот же маршрут.
«Патрулирует», - подумала она.
Ещё через сорок минут - снова.
Она смотрела на экран, и раздражение, которое копилось неделями, понемногу уступало место чему-то другому. Удивлению? Любопытству?
Потом - время на записи 2:47 - Степа вошёл в комнату снова. Но вместо того чтобы идти вдоль стены, он направился к кровати.
Надежда Фёдоровна подалась ближе к экрану.
Кот подошёл к изголовью. Запрыгнул на кровать. Сел.
Замер.
Он смотрел на неё - на силуэт под одеялом. Не шевелился. Только иногда поворачивал уши.
Минута. Две. Три. Пять. Семь.
Потом встал и ушёл.
Надежда Фёдоровна остановила запись. Руки подрагивали.
Она перемотала назад, посмотрела ещё раз. Потом открыла записи за следующую ночь - камера работала уже вторые сутки.
То же самое. Около трёх часов ночи Степа приходил к её кровати. Садился. Сидел и смотрел.
Она вспомнила - это было как раз то время, когда она обычно просыпалась. Когда тишина становилась особенно густой, и в груди сжималось что-то тревожное.
А он приходил. Каждую ночь. И сидел рядом.
Надежда Фёдоровна отложила телефон. Посмотрела на Степу - он сидел у батареи и смотрел на неё. Жёлтые глаза, спокойные, внимательные.
Три недели она думала, что он мешает ей спать. Злилась на него. Хотела вернуть в приют.
А он каждую ночь приходил к её кровати. Садился рядом. И сидел, пока она не успокаивалась.
Она взяла телефон, открыла запись снова. Перемотала на тот момент - 2:47 ночи. Степа входит в комнату. Идёт к кровати. Садится.
Смотрит на неё.
Семь минут. Не шевелится. Только уши иногда поворачиваются.
Надежда Фёдоровна смотрела на экран и чувствовала, как что-то внутри ломается.
На записи кот поднялся и ушёл. Тихо, как пришёл.
А она - та, на записи - продолжала спать. Не зная, что рядом кто-то был.
Что теперь будет делать Надежда Фёдоровна с котом?
Узнаем во второй части: