Нике исполнилось двенадцать в субботу. Я испекла торт, шоколадный, по рецепту из интернета, коржи вышли кривые, но крем всё выровнял. Ника задула свечи, загадала желание. Я не спросила какое.
От Димы пришёл стикер в мессенджер. Мишка с шариком и «С днём рождения, доча!» В четырнадцать тридцать два. Тот же стикер, что в прошлом году. Я знаю, потому что проверила.
– Папа позже напишет, – сказала Ника, когда я заглянула в комнату.
Она сидела на кровати с телефоном. На экране был не мессенджер. Открыта Димина страница во ВКонтакте. Ника повернула ко мне экран.
Фотографии. Дима на рыбалке с двумя мальчишками. Дима у мангала, мальчишки рядом, в руках шампуры. Дима собирает палатку, младший держит колышек. Подпись: «Мои пацаны. Выходные как надо».
Листнула дальше. День рождения Егора, старшего сына его жены. Торт с машинками, шарики, Дима в дурацком колпаке, улыбается. Десять лайков, три комментария. «Классный папа!» – написала женщина с аватаркой в солнечных очках.
Ника положила телефон на одеяло экраном вниз.
– Мам, почему папа с теми детьми гуляет, а ко мне не приезжает?
***
Мы развелись, когда Нике было шесть. Дима работал менеджером в автосалоне, я бухгалтером на полставки. Разошлись без суда, через ЗАГС. Алименты пятнадцать тысяч, добровольно. Дима сказал: «Ев, я буду платить. И приезжать буду. Она же моя дочь».
Первый год он приезжал каждые выходные. Забирал Нику в субботу, привозил в воскресенье. Парк, кино, пиццерия на Мира. Ника бежала к его машине, рюкзак колотился по спине. На второй год стало через выходные. Потом раз в месяц. Потом «в следующие выходные, Ев, завал на работе».
Ника каждую пятницу собирала розовый рюкзак. Клала книжку и расчёску, зарядку в боковой карман. Ставила у двери, носками к выходу. Ждала.
Когда Дима не приезжал, рюкзак стоял до вечера. Потом Ника молча уносила его к себе, разбирала, складывала по местам. В следующую пятницу собирала снова.
Однажды я заметила: рюкзак у двери, а сегодня среда. Заглянула внутрь. Книжка, расчёска, зарядка. Собранный. Ждущий. Ника перестала его разбирать, просто оставляла.
А потом убрала. В шкаф, на верхнюю полку. Мне ничего не сказала.
***
Влада появилась через три года после развода. Я узнала от Ники, Ника узнала из ВКонтакте. Дима не позвонил, не рассказал. Просто поменял статус: «В отношениях с Владой Кореневой».
У Влады два сына. Егор, десять, и младший, семь. Через полгода Дима переехал к ней. Ещё через три месяца фотографии стали другими. Раньше на его странице были машины и перепосты. Теперь «мои пацаны», рыбалка, велосипеды.
Он научил Егора кататься на двухколёсном. Я видела видео: Дима бежит за велосипедом, держит за седло, отпускает. Егор едет. Дима кричит: «Давай, давай, красавчик!»
Ника научилась кататься сама. В семь лет, во дворе. Я держала руль, она крутила педали, я отпустила слишком рано, она упала, ободрала колено. Сидела на бордюре и не плакала, только дула на ссадину и повторяла: «Ничего, мам, я сама». Пластырь из аптеки, мороженое из «Магнита». Димы не было. Смена.
Я тогда позвонила ему: «Дим, Ника научилась на двухколёсном». Он ответил: «Молодец, скажи ей от меня». Скажи ей от меня. Семь слов вместо того, чтобы приехать и увидеть.
***
Я позвонила ему вечером, после того как Ника уснула. Он взял на третьем гудке, на фоне смеялись дети.
– Ев, привет. С Никой что-то?
С Никой что-то. Вот его первая реакция: если звоню, значит случилось плохое. Не «как она?», не «давно не виделись». «Что-то случилось?»
– Дим, ты когда последний раз Нику видел?
Пауза. Я слышала, как он отошёл, дверь закрылась.
– В ноябре, кажется. Или в октябре.
Сейчас март. Пять месяцев. Его дочери исполнилось двенадцать, и он прислал стикер.
– Она видит твои фотографии. С Егором. Рыбалка, палатка, день рождения с шариками.
– И что?
– Дим. У твоей дочери сегодня был день рождения. Ты прислал стикер с мишкой. Тот же, что в прошлом году. А Егору торт купил, шарики надул, колпак надел.
Тишина.
– Ев, я поздравил.
– Стикером.
– Это другое. Они тут, рядом, каждый день. С Никой сложнее, надо ехать, договариваться...
– Сорок минут на маршрутке, Дим. Ты на рыбалку в Сосновку два часа едешь.
Он молчал. Я слышала его дыхание, тяжёлое, неровное.
– Я приеду на следующие выходные.
«В следующие выходные». Шесть лет одна и та же фраза.
– Не надо, – сказала я.
– Чего?
– Не обещай. Либо приезжай, либо честно скажи, что не будешь. Ника взрослая. Она переживёт правду. Она не переживёт ещё одни «следующие выходные».
Он начал что-то про работу, про график, про Влада готовит ужин, надо идти. Я повесила трубку. Чайник на плите свистел, я не заметила, когда включила. Сняла его, обожгла пальцы о ручку. Поставила обратно. Постояла у окна. Двор, качели, фонарь. Шесть лет назад Дима катал Нику на этих качелях, и она визжала на весь двор. Качели с тех пор перекрасили, теперь зелёные. А Дима с тех пор перестал приезжать.
***
Дима приехал через неделю. Без предупреждения, позвонил в дверь в субботу в одиннадцать. Стоял с пакетом из «Детского мира» и букетом из «Пятёрочки»: целлофан и три гвоздики.
– Ника дома?
– Дома.
Ника вышла из комнаты. Увидела отца. Остановилась в коридоре.
– Привет, Ник. С днём рождения. Прости, что опоздал.
Протянул пакет. Ника не подошла. Стояла у стены, руки вдоль тела.
– Ты приехал, потому что мама позвонила.
Не вопрос. Утверждение. Двенадцать лет, а интонация взрослая, ровная.
– Я приехал, потому что хочу тебя видеть.
– Ты пять месяцев не хотел.
Дима опустил пакет. Гвоздики в целлофане зашуршали.
– Ник, я...
– Пап, – она сказала тихо, без злости. – Ты хороший папа. Для Егора. Я видела фото. Рыбалка, велосипед, палатка. Он радуется. Это нормально. Просто не ври мне, что приедешь, если не приедешь. Ладно?
Дима стоял в прихожей, в ботинках, с пакетом, который никто не взял. Я ушла на кухню, чтобы не видеть его лицо. Налила воды, выпила, хотя не хотела пить.
***
Он просидел у нас час. Ника вышла из комнаты через двадцать минут, молча, села напротив. Приняла пакет. Внутри наушники, беспроводные, розовые. Кивнула: «Спасибо». Без улыбки, но спокойно. Как принимают подарок от дальнего родственника.
Дима уехал. На пороге сказал:
– Ев, я буду приезжать.
Промолчала. Не потому что не верила. Потому что верить должна была не я.
***
Он приехал через две недели. Потом ещё через две. Потом пропустил. Потом снова. Не каждые выходные, нет. Но чаще, чем раз в пять месяцев. Один раз взял её на рыбалку, с Егором и младшим. Ника вернулась молчаливая, но в куртке пахло дымом и рекой. Спросила: «Мам, можно удочку купить?» Я купила. Она стоит в углу, за шкафом. Ждёт следующей поездки, которая может быть, а может и нет.
Ника не достала розовый рюкзак с верхней полки. Ходит к отцу с обычной сумкой через плечо. Ключи, телефон, зарядка. Без книжки и расчёски.
Рюкзак я нашла недавно, когда разбирала шкаф. Розовый, с котиком на кармане. Внутри ничего, но молния закрыта. Аккуратно, до конца. Как будто Ника закрыла его навсегда.
Выбрасывать не стала. Поставила обратно.
На странице Димы по-прежнему рыбалка и «мои пацаны». Но теперь иногда мелькает Ника. Одна фотография, без подписи. Сидят в кафе, Ника ковыряет мороженое ложкой, Дима смотрит в телефон. Обычная фотография, ничего особенного.
Но она есть. И Ника её не удалила.
Если вы любите читать, вот мои другие истории:
и еще:
Благодарю вас за прочтение и добрые комментарии! Всем хорошего дня!