Вера привыкла к тому, что её жизнь — это сплошной компромисс. Десять лет назад, когда Игорь, её муж, громко хлопнул дверью, заявив, что задыхается от быта и ей, Вере, тоже станет легче дышать, если у каждого будет свое пространство, она рыдала три ночи подряд.
А потом ничего, притерпелась. Сначала было больно, особенно когда Дашка только пошла в садик, и Вера металась между работой, бесконечными соплями и диким одиночеством. Но Игорь, надо отдать ему должное, деньгами не обижал. Няню оплачивал, на море возил, евро ремонт в её двушке сделал, чтобы дочери было комфортно.
Сейчас, спустя двенадцать лет совместной жизни, из которых последние десять — в формате «привет-пока», Вера даже не представляла, как это — жить с мужиком под одной крышей. Гостевой брак ей понравился. Встречи по выходным, редкие ночевки вместе, совместные обеды с Дашей в центре города, раз в год полет к свекрови в Испанию, чтобы та ахала, какие они красивые и дружные. Со стороны — идиллия.
Но мать Веры, Галина Ивановна, идиллии не видела.
— Вера, ты дура или прикидываешься? — этот вопрос раздавался по телефону с завидной регулярностью. — Десять лет! У тебя мужик есть или так, дружок приходящий? Дочка скоро вырастет и спросит: а где мой папа ночует?
— Мам, он ночует у себя, — заученно отвечала Вера, помешивая суп в кастрюле. — У него работа сложная, ему надо высыпаться. И мы не хотим друг другу надоедать.
— Не надоедать! — Галина Ивановна хмыкала. — Просто ты ему удобна. И квартира своя у тебя, и дитё пристроено, и интим по расписанию. А сам он, может, себе другую семью завёл? Ты об этом не думала? У мамочки, поди, не один отдыхает, а с какой-нибудь испанкой шуры-муры крутит.
— Мама, прекрати. У нас доверие.
— Доверие, — передразнивала мать. — Слепая ты курица. Ладно, живи как знаешь. Но Дашку жалко. Ей отец нужен каждый день, а не по ватсапу.
Вера вешала трубку и смотрела на экран телефона. Игорь только что скинул смешную картинку с котом. «Спокойной ночи, мои хорошие», — написал он в общий чат с Дашей. И Вера выдыхала. Мать просто не понимает современных отношений. У них всё по-взрослому. Без грязи, без носков, разбросанных по комнате, без вечных споров, чья очередь мыть посуду.
В пятницу вечером, когда Даша уже смотрела мультики, приехал Игорь. Высокий, пахнущий дорогим парфюмом и морозной свежестью, с букетом хризантем для Веры и коробкой киндер-сюрпризов для дочери. Он чмокнул Веру в щеку, поставил сумку в прихожей и рухнул на диван.
— Устал как собака, — выдохнул он, расстегивая ворот рубашки. — Всю неделю мотался. Думал, сдохну.
Вера поставила на стол тарелку горячего супа, как делала каждую пятницу. Игорь ел с аппетитом, хвалил, говорил, что домашняя еда — это то, ради чего стоит жениться. Даша крутилась рядом, рассказывая про свои школьные победы на контрольной по математике.
— Умница, доча, — Игорь потрепал её по голове. — Вся в меня.
Позже, когда Даша уснула, они лежали в кровати Веры, и Игорь, гладя её по плечу, вдруг заговорил. Не о работе, не о планах на завтра, а о том, о чем Вера уже и думать перестала.
— Вер, а ты никогда не хотела второго ребенка? — спросил он, глядя в потолок. — Дашка уже большая, самостоятельная. Скучно ей одной, наверное. Да и нам не помешало бы…
Вера замерла. Сердце забилось часто-часто, как у девчонки.
— Ты серьёзно, Игорь? — она приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо в полумраке. — Мы же… мы же так живём. Как мы будем с двумя? У меня работа, Дашкина школа…
— А что изменится? — Игорь повернулся к ней, его рука легла ей на живот. — Я же рядом. Ну, подумаешь, не живём вместе. Зато скандалов нет. Я буду помогать ещё больше. Наймем тебе помощницу. Ты же хочешь?
— Я… — Вера запнулась. Она хотела. Очень хотела. И не просто ребёнка. Она хотела, чтобы он хотел быть с ней. — А ты… ты сам будешь приходить? Не пропадёшь?
— Глупая, — он притянул её к себе и поцеловал в висок. — Куда я денусь.
Утром, за завтраком, Вера, разрумянившаяся и счастливая, обмолвилась при Даше, что папа хочет братика или сестрёнку. Даша сначала надулась — «я что, вам не нужна?», но Игорь быстро её переключил на то, что она будет старшей, самой главной, и будет учить малыша уму-разуму. К уходу Игоря настроение у всех было приподнятое.
Вечером того же дня позвонила мать. Вера, не удержавшись, выпалила новость.
— Мам! Игорь предложил второго ребёнка родить!
В трубке раздался яростный выдох, а потом Галина Ивановна выдала такое, что Вера даже присела на табуретку.
— Ты что, с дуба рухнула? Вот уж не демала, что ты такая дура! — голос матери звенел от негодования. — Ты посмотри на себя! Ты по сути мать-одиночка. Штамп в паспорте есть, а мужа нет. Игорь твой кобель, ты у него не одна, это к гадалке не ходи.
— Мама! — закричала Вера. — Как тебе не стыдно! Он отец Даши! Он нас обеспечивает! И вообще, это не твоё дело!
— Моё! — не сдавалась мать. — Моя дочь дурой будет, а мне молчать? Ты ему скажи: сначала, милый, съедемся. Поживём как люди хотя бы годик. А потом уже про размножение думать. А так ты опять одна останешься, только теперь с двумя на руках. А он будет приезжать, как на курорт, конфетки привозить. Тьфу!
Вера бросила трубку. Всю ночь она не спала, ворочалась. Слова матери впивались в мозг занозами.
Глупости! Игорь её любит. Просто он такой человек, ему нужно личное пространство. Она заставила себя успокоиться.
Через месяц Вера, окрылённая, объявила матери, что они с Игорем начали стараться. Галина Ивановна только поджала губы и перекрестила внучку.
Всё шло своим чередом. Игорь стал приезжать чуть чаще, ночевал и в субботу, и в воскресенье, был нежен и заботлив. Вера летала на седьмом небе. Она уже представляла, как скажет ему, что получилось, как они вместе пойдут в УЗИ.
Но случайность, как это часто бывает, вмешалась в планы грубо и бесцеремонно.
В среду вечером Вера поехала в торговый центр, что рядом с офисом Игоря. Ей нужно было купить Даше новую форму для физкультуры. Проходя мимо ресторанчика с панорамными окнами на втором этаже, она бросила случайный взгляд внутрь.
И замерла.
За столиком у окна сидел Игорь. Перед ним стояла чашка кофе, а напротив, воркующе склонив голову набок, сидела молодая девчонка. Очень молодая, лет двадцати с небольшим, с длинными светлыми волосами и кукольным личиком. Игорь смеялся, накрывая её ладонь своей рукой. Девчонка что-то шептала ему, кокетливо хлопая накладными ресницами.
У Веры подкосились ноги. Она вцепилась в поручень эскалатора. Первая мысль была — клиентка или коллега. Но нет. Так на коллег не смотрят. Так не держат за руку «деловых партнёров». Это было то самое, о чём кричала мать все десять лет.
Вера не помнила, как доехала до дома. Ходила по квартире, натыкаясь на углы, и перед глазами стояла эта картинка: его рука, её глупая счастливая мордашка. А вечером, как ни в чём не бывало, позвонил Игорь.
— Привет, малышка. Как вы там? Дашка уроки сделала?
Вера сжала телефон.
— Нормально, — выдавила она. — Ты где был?
— На работе, конечно, — голос звучал ровно и спокойно. — Запарка дикая, только сейчас выдохнул. Думаю, в пятницу приеду, соскучился.
— Приезжай, — сказала Вера и отключилась.
А сама поехала к нему. Без предупреждения. Ключи от его квартиры у неё были, Игорь когда-то дал на всякий случай. Вера долго стояла у двери, прислушиваясь. За дверью играла музыка, слышались голоса.
Она открыла дверь своим ключом.
В прихожей, прямо на полу, валялись её туфли. Из комнаты доносился смех — его басовитый и её, девичий, заливистый.
Вера вошла в гостиную. Игорь сидел в кресле с бокалом вина, а та самая блондинка из ресторана, в коротком халатике, накинутом на голое тело, развалилась на диване, положив голые ноги ему на колени.
Картина маслом. Идиллия, блин.
Игорь поперхнулся вином, закашлялся. Девушка дёрнулась, села, запахивая халат. Её кукольное личико вытянулось.
— Вер… ты… ты чего? — Игорь вскочил, бокал опрокинулся, вино разлилось по ковру. — Мы… это… ты не так поняла!
— А что я должна понять, Игорь? — голос Веры был пугающе спокойным. Она стояла в дверях, сжимая в руках сумку. — Что ты решил завести ребёнка сразу в двух экземплярах? Чтобы наверняка?
Девушка испуганно переводила взгляд с Игоря на Веру.
— Кто это? — пискнула она. — Ты же говорил, что вы давно не вместе, просто развестись некогда…
— Заткнись, Алиса! — рявкнул на неё Игорь. Он шагнул к Вере. — Вер, давай поговорим спокойно. Это… это просто… она никто. Случайность. Ты же знаешь, я тебя люблю.
— Любишь? — Вера наконец сорвалась. Голос её превратился в злобный крик. — Ты меня любишь? А ей, значит, про меня врешь? Мы давно не вместе? Ты мне второго ребёнка предлагал, ночами ластился, а сам, значит, вот это вот всё? — она ткнула пальцем в блондинку.
— Вер, прекрати, — Игорь попытался взять её за локоть, но она отдёрнула руку.
— Не трогай меня! — заорала она. — Десять лет! Десять лет я не слушала мать, которая говорила, что я дура! Десять лет я тебя оправдывала, прикрывала твою якобы любовь к свободе! А ты просто кобель! У тебя баба на стороне, и ты ещё ребёнка от меня хотел? Чтобы что? Чтобы я сидела с пузом и не дёргалась, пока ты тут с… с этой… — она снова уставилась на блондинку. Та вжалась в диван, пытаясь стать невидимой. — Что он тебе такого наобещал, девочка? Квартиру? Содержание?
— Всё, хватит! — рявкнул Игорь, теряя контроль. Он схватил Веру за плечи и попытался вытолкать в коридор. — Иди отсюда! Потом поговорим! Ты права не имеешь сюда врываться!
— Руки убрал! — закричала Вера, вырываясь. — Не смей меня трогать своими грязными лапами! — она извернулась и со всей силы влепила ему пощёчину. Звук получился звонкий, как выстрел.
Игорь отпустил её, схватившись за щеку. В глазах у него было бешенство пополам с растерянностью.
— Ты что творишь, дура?
— Это ты дурак! — выкрикнула Вера, пятясь к двери. — Ты всё просрал! И меня, и дочь, и свою так называемую семью! Я тебя, гада, такого, видеть больше не хочу!
Она вылетела в подъезд. Спускаясь по лестнице, тряслась всем телом. Ноги не слушались. Слёзы душили, но она только всхлипывала, как побитая собака. Села в машину, завела мотор и вдруг её резко стошнило. Прямо на руль, на колени. Её выворачивало наизнанку, в глазах потемнело. Отдышавшись, Вера уткнулась лбом в холодный руль и замерла. В голове, сквозь шум и гул, пробилась одна-единственная, ледяная мысль.
Задержка. У неё уже неделя задержки. Она списывала на стресс, на подготовку к беременности. А это… это не подготовка. И её только что вырвало не от нервов.
Она медленно подняла голову, посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Глаза красные, опухшие, губы дрожат. А внизу живота, где-то глубоко, уже пульсировала новая жизнь, которую они с Игорем так старательно планировали последние месяцы.
— О, Господи… — прошептала Вера одними губами. — Нет. Только не это. Только не сейчас.
Она нажала на газ и вылетела со двора. Всю дорогу до дома её трясло. Она не думала ни об Игоре, ни об этой Алисе. Она думала об одном: как же так? Зачем? Она сама хотела этого ребёнка. Мечтала. Но этот ребёнок от человека, который только что смотрел на неё волком, пока его любовница куталась в халат на его диване.
В воскресенье она пошла в аптеку. Купила два теста. Сделала оба. Две яркие, жирные полоски.
В понедельник утром позвонила мать. Галина Ивановна, как всегда, начала:
— Ну что, дочь, счастлива? Заделали уже ребёночка-то?
Вера молчала в трубку, сжимая в руке тест.
— Вер? Ты чего молчишь? — голос матери сменился с язвительного на тревожный. — Что случилось? Он тебя бросил? Я же говорила!
— Мам, — голос Веры сел и осип. — Мам, я беременна.
В трубке повисла пауза. Галина Ивановна, кажется, даже дышать перестала.
— И что? — наконец выдохнула она. — Он обрадовался? Съезжаться теперь будете?
— Мам, — Вера закрыла глаза, чувствуя, как по щеке ползёт слеза. — Я его с девкой застала. У него дома.
Мать молчала долго. Потом раздался тяжёлый вздох.
— Ну, слава тебе, Господи, — неожиданно сказала она. — Хоть прозрела. А то я уж думала, ты до пенсии молиться на него будешь. А ребёнок… — она снова замолчала. — Ребёнок это твой и наш. Родишь, не пропадём. Я помогу. А этого козла… этого козла мы теперь и на порог не пустим. Пусть к своей мамочке в Испанию катится. Ты как, дочка? Держишься?
— Держусь, мам, — прошептала Вера, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — А что мне ещё остаётся?
Две недели Игорь названивал. Сначала по десять раз на дню, потом реже, перешел на эсэмэски. Содержание их варьировалось от пафосных «Вер, мы не можем разрушить счастливый брак из-за глупой ошибки» до откровенно хамских «Ты сама виновата, стала скучная». Вера читала, криво усмехалась и удаляла, не отвечая. Дашке сказала, что папа уехал в командировку, длительную. Дочка, кажется, что-то чувствовала, но лишних вопросов не задавала, только смотрела иногда с какой-то взрослой, пугающей тоской.
На третьей неделе Игорь объявился лично. Вера как раз вернулась из женской консультации, где ей сказали: «Беременность восемь недель, развивается нормально, вставайте на учёт». Игорь стоял возле её подъезда, мялся.
— Вер, — он сделал шаг к ней, разглядывая её лицо, фигуру, будто пытаясь найти подтверждение своим догадкам. — Нам поговорить надо.
— О чём нам говорить, Игорь? — устало спросила Вера, чувствуя, как подкатывает привычная тошнота. — Всё уже сказано. Там, у твоего дивана.
— Вер, я дурак, — выпалил он, хватая её за руку. — Я признаю. Алиска вообще никто, дура малолетняя, я её уже послал. Она мне не нужна. Мне ты нужна. Мы же семья. Двенадцать лет!
— Десять из которых мы не жили вместе. Фигня этот твой гостевой брак! — эхом отозвалась Вера, выдергивая руку. — Десять лет я тебе верила, Игорь. Десять лет я матери в глаза смотрела и врала, что у нас всё хорошо, что мы современные, продвинутые, что нам так удобно. А ты просто тра.хался на стороне всё это время? Сколько их было? Десять? Двадцать?
— Не было никого! — заорал он так, что прохожие обернулись. — Только она! Сдуру, понимаешь? Захмелел после корпоратива, она сама прилипла, а потом понеслось. Я не хотел!
— Захмелел он, — скривилась Вера. — Слушай, иди ты… со своим хмелем. У нас с тобой ничего больше нет.
— А ребёнок? — тихо спросил Игорь, и Вера вздрогнула. — Я же знаю, Вер. Я чувствую. Ты другая стала. Ты беременна.
Вера молчала, впиваясь ногтями в ладони.
— Это мой ребёнок, — продолжал он, наседая. — И я имею право быть его отцом. Я буду приходить, как раньше.
— Приходить? — Вера вдруг расхохоталась, истерично, зло. — Ты будешь приходить? Как гость? Опять? На выходные? Чтобы я тебе супы варила, пока ты с дивана командуешь, а потом свалишь к очередной Алиске? Ну уж нет, Игорек. Этот ребёнок, — она положила руку на еще плоский живот, — будет жить по-человечески. Или ты живёшь с нами каждый день. Встаёшь по ночам, меняешь памперсы, болеешь нашими простудами, возишь в поликлинику, ругаешься со мной из-за грязных чашек и недосыпа. Всё, как у людей. Или не живёшь никак. Деньги? Подавись ты своими деньгами. Сама прокормлю.
Игорь смотрел на неё, и лицо его вытягивалось. Он явно не ожидал такого ультиматума. Он хотел привычного формата: его великодушное участие, его редкие, но щедрые подарки, его статус «папы, который любит, но живёт отдельно, потому что занятой и творческий». А тут — быт, оот которого он сбежал десять лет.
— Ты не понимаешь, — забормотал он. — Я не могу каждый день. У меня работа, мне нужно пространство…
— Вот именно, — оборвала его Вера. — Пространство ты уже выбрал. Свободный ты человек, Игорь. Лети. Только знай: этого ребёнка ты не обманешь. И меня не обманешь. Иди, — она махнула рукой в сторону остановки. — Иди к своей Алиске, к своему пространству. А нас оставь в покое.
И она пошла к подъезду, не оборачиваясь. А он остался стоять глядя ей в спину. Что он думал в тот момент — Вера не знала. Да и знать не хотела.
Галина Ивановна, узнав о визите зятя, только крякнула удовлетворённо.
— Правильно, доча. Гони его. Если он тебя правда любит, он приползёт на брюхе и согласится на любые условия. А нет — так и чёрт с ним.
— Мам, я боюся, — призналась Вера вечером, когда Даша уснула. — Одна с двумя. Как я буду?
— А мы на что? — сурово спросила мать. — Я ещё на ногах. Дашка вон, помощница растёт. Не одна ты. А потом, глядишь, и мужик нормальный встретится. Который не захочет по гостям шастать, а захочет дома быть. И детей твоих будет любить. Такие тоже бывают. Не все козлы, как твой Игорек.
Вера слабо улыбнулась в трубку. Легко сказать — встретится. Кому она нужна, с одиннадцатилетней дочкой и будущим младенцем? Но мать права в главном: она не одна.
***
Через полгода, когда Вера уже с трудом помещалась за руль, а Даша с нежностью гладила её огромный живот, пришло известие от общих знакомых. Игорь съехался с Алисой.
Вера хмыкнула, переглянулась с матерью и ничего не сказала. Только руку на живот положила. Пусть живут. Посмотрим, как долго он выдержит «быт» с молодой. Год, два? А там, глядишь, и новая Алиска подрастёт.
В середине сентября, холодным утром, Вера родила мальчика. Четыре килограмма, пятьдесят три сантиметра, чёрный ёжик волос и требовательный, командирский крик. Галина Ивановна, дежурившая под дверями родблока, всплакнула и тут же начала командовать персоналом. Дашка, прибежавшая после школы, долго рассматривала сморщенное красное личико брата через стекло и вынесла вердикт: «Похож на инопланетянина, но ничего, симпатичный».
А Игорь так и не пришёл. Ни в роддом, ни после. Прислал переводом круглую сумму, на которую Вера могла бы жить полгода не работая, но ни звонка, ни смс. Видно, выбрал своё пространство. Вера деньги не тронула, положила на отдельный счёт. Пригодятся детям на образование. А сама через месяц после родов вышла на удалёнку, благо работа позволяла.
Мать переселилась к ней, помогала с малышом, ворчала на Дашкины оценки и потихоньку оттаивала. Жизнь входила в новую колею.
Как-то вечером, укачивая орущего Арсения, Вера поймала себя на мысли, что уже почти не вспоминает Игоря. Ни с болью, ни с обидой. Так, иногда, мелькнёт где-то на периферии его образ, и тут же гаснет, заслонённый тысячей ежедневных забот.
Она поцеловала сына в пахнущую молоком макушку и улыбнулась своим мыслям. Гостевой брак закончился. Началась жизнь.