Надежда стояла на коленях посреди теплицы и руками собирала обломки рассады. Пальцы в земле, коленки мокрые, а внутри такая пустота, будто из неё что-то вынули. Тридцать два куста — бабушкины чёрные томаты, которые она по семечку отбирала и доращивала на подоконнике с февраля. Вчера ещё стояли ровненькие, каждый подвязан к колышку, а сейчас половина в грязном месиве, будто по ним стадо прошлось.
Стадо и прошлось. Только на двух ногах.
***
Накануне всё было по-другому. Надежда приехала на дачу в четверг, за день до мужа, чтобы спокойно подготовиться к майским. Шесть соток в СНТ «Родник» под Серпуховом достались ей от бабушки, и каждую весну Надежда оживала здесь после зимы. Ей было пятьдесят три, работала бухгалтером в строительной фирме, отпросилась на длинные выходные без всяких проблем.
Участок она содержала сама: теплица поликарбонатная, три грядки под зелень, малина вдоль забора, старая яблоня. Муж Геннадий к земле был равнодушен, но на майские обычно приезжал — пожарить мясо, посидеть на веранде, подышать. Надежда замариновала свинину по-грузински, купила хороший лаваш в пекарне возле дома, помидоры черри и сулугуни. Хотела, чтобы красиво получилось, по-человечески.
Геннадий позвонил в пятницу утром:
- Надюш, я выезжаю часа через два, пробки вроде не сильные по навигатору.
- Отлично, я тут уже всё разложила, мясо замариновано, приезжай.
- Ага, только я не один буду.
Надежда напряглась. «Не один» в исполнении Геннадия обычно означало неприятности. Друг Валера — это ещё полбеды. Но интонация была другая, виноватая.
- Кто с тобой?
- Света с детьми попросилась. Говорит, детей из квартиры хочет на воздух вывезти, хотя бы на выходные. Не мог же я родной сестре отказать.
- Гена, ты серьёзно? У нас домик шесть на четыре, одна комната и кухня. Куда я четверых размещу?
- Разберёмся на месте, не драматизируй. Дети на раскладушке, Света на диване в кухне. Всё нормально будет.
- Ты мог хотя бы спросить меня?
- Я и спрашиваю.
- Ты не спрашиваешь, ты ставишь перед фактом.
- Надежда, это моя сестра. Мы на два дня, а ты уже скандал устраиваешь.
Он повесил трубку, а Надежда осталась стоять с телефоном в руке и мокрой тряпкой в другой — она как раз протирала подоконник на веранде.
***
Света была на пять лет младше Геннадия. В свои сорок четыре она уже второй год как развелась с мужем и жила с двумя детьми — Кириллу было девять, Соне шесть — в однокомнатной квартире в Подольске. Надежда её не то чтобы не любила. Она её терпела. Это разные вещи.
Света относилась к тому типу людей, которые всегда знают, как надо жить другим. При этом свою собственную жизнь она умудрилась довести до состояния, когда бывший муж алименты платил через раз, на работу в магазин она ходила через силу, а на любое замечание отвечала: «Ты не мать-одиночка, тебе не понять». Геннадий сестру жалел и регулярно подкидывал ей денег — по десять-пятнадцать тысяч в месяц. Надежда знала, молчала, потому что ссориться из-за этого не хотелось, и суммы были не смертельные.
Они приехали к обеду. Точнее, ввалились. Кирилл вылетел из машины первым и тут же понёсся по участку, сшибая тяпку с крыльца. Соня хныкала на руках у Светы. Геннадий тащил два огромных пакета из «Пятёрочки» и вид имел человека, который сделал большое одолжение.
- Привет, Надюша, как же тут хорошо, воздух какой, - Света оглядывалась по-хозяйски, как оценщик перед аукционом. - Я детям всю дорогу говорила: сейчас приедем на дачу к тёте Наде, будете на свободе гулять.
- Здравствуй, Света. Проходите, - Надежда старалась улыбаться. - Только вот теплицу обходите, пожалуйста, там рассада высажена свежая, нежная совсем.
- Конечно-конечно, - кивнула Света и тут же повернулась к Кириллу, который уже дёргал дверцу теплицы. - Кирюш, не лезь туда, там у тёти Нади цветочки.
- Это не цветочки, это помидоры, - поправила Надежда.
- Ну, помидоры, какая разница, - отмахнулась Света.
Разница была. Но объяснять Надежда не стала.
***
Первый вечер прошёл ещё терпимо. Надежда пожарила мясо, накрыла стол на веранде. Света попробовала свинину и сморщилась:
- А что это за специи? Острое что-то.
- Хмели-сунели и немного чили. Это грузинский маринад.
- Геннадий такое точно не ест. Ему нормальное мясо нужно, просто с солью и перцем.
Надежда посмотрела на мужа. Геннадий молча жевал и на её взгляд не реагировал.
- Ему вроде нравится, - осторожно сказала Надежда.
- Просто он не хочет тебя расстраивать, - доверительно сообщила Света. - А я как сестра могу сказать правду.
Дети ковыряли лаваш, размазывая сулугуни по столу. Соня попросила макарон. Света встала и пошла на кухню как к себе домой:
- Сейчас сварю ребёнку нормальную еду.
Через двадцать минут Надежда зашла на кухню и обнаружила, что Света открыла холодильник и провела там инвентаризацию. Фермерская сметана за четыреста рублей стояла открытая на столе, из банки торчала ложка. Рядом лежал вскрытый пакет рукколы — Кирилл сидел за столом и кидал листья на пол.
- Света, это была руккола к завтрашнему салату.
- Да ну, трава какая-то. Я и не поняла, что это еда. Кирилл, перестань баловаться.
Кирилл не перестал.
***
Ночь была отдельным испытанием. Света категорично заявила, что дети не уснут на раскладушке и им нужна нормальная кровать.
- Надюш, давай мы с детьми в комнате ляжем, а вы с Геной на кухне устроитесь? Мне же с двумя, сама понимаешь.
- Света, в комнате наша постель, там бельё чистое и матрас ортопедический.
- Ну вот и хорошо, Соне как раз мягкое нужно, у неё спина.
Надежда повернулась к мужу. Геннадий стоял в дверях с таким лицом, будто ему предложили одновременно и согласиться, и отказать.
- Гена, скажи что-нибудь.
- А что тут скажешь. Дети маленькие, пусть в комнате лягут. Мы и на кухне переночуем, раскладушка же есть.
- Раскладушка одна.
- Ну, я в машине могу лечь, - великодушно предложил Геннадий.
Надежда переночевала на раскладушке, подстелив под себя два пледа. Спина к утру затекла так, что она минут пять разгибалась, хватаясь за стену. Света вышла из комнаты бодрая и свежая:
- Как же хорошо спалось, прямо деревенский воздух лечит. Надюш, а завтрак где?
***
Утро второго мая Надежда запомнила на всю жизнь.
Она готовила на кухне омлет, когда через открытую дверь увидела, что оба ребёнка залезли в теплицу. Не просто залезли — они играли в войнушку, и Кирилл размахивал палкой, как мечом, срубая верхушки томатов.
Надежда выскочила на крыльцо:
- Кирилл! Стой! Немедленно выйди оттуда!
Мальчик посмотрел на неё, засмеялся и продолжил. Соня топтала грядку маленькими резиновыми сапогами, вдавливая ростки в землю.
- Света! - закричала Надежда. - Забери детей из теплицы!
Света вышла из-за дома, где, судя по всему, разговаривала по телефону.
- Что ты кричишь? Они играют.
- Они уничтожают мою рассаду! Это бабушкин сорт, его нигде не купишь!
Света подошла, заглянула в теплицу, пожала плечами:
- Ну, подумаешь, помидоры. На рынке купишь готовые, делов-то. Кирюш, Сонечка, пойдёмте, тётя Надя нервничает.
Надежда стала осматривать ущерб. Из тридцати двух кустов уцелели четырнадцать, и то часть была помята. Колышки повыдерганы, шпагат порван. Она села прямо на землю в проходе между грядками и сидела так минут десять, пока не подошёл Геннадий.
- Надь, ну что ты тут расселась?
- Посмотри, что твои племянники натворили.
Геннадий заглянул. Посмотрел. Почесал затылок.
- Ну, жалко, конечно. Но это же просто рассада. Новую вырастишь или купишь на рынке готовую, какие проблемы?
- Гена, это бабушкин чёрный томат. «Цыганочка». Три года отбора. Мне бабушка семена оставила перед смертью.
- Надь, ну не надо из помидоров культ делать. Дети набегались, поиграли, ну бывает. Ты чего, из-за ботвы будешь истерику закатывать?
Надежда посмотрела на мужа снизу вверх.
- Ботва?
- Ну а что это? Зелень из земли. Я понимаю, если бы они машину поцарапали или стекло разбили. А это вырастет снова. Не делай трагедию.
***
К обеду Света развернула полноценную оккупацию. Она перетащила пакеты из машины на кухню и стала выкладывать свои запасы: батон нарезного, сосиски «Докторские», майонез «Ряба», пакет с пельменями и трёхлитровую бутылку лимонада.
При этом фермерский сыр, который Надежда привезла из Серпухова за семьсот рублей кусок, Света сдвинула на край полки со словами:
- Это что вообще? Пахнет как-то странно, выброси, пока дети не съели.
- Это камамбер. Фермерский. Не надо его выбрасывать.
- Камамбер ей подавай. Нормальные люди нормальный сыр едят, а не плесень.
Надежда сжала зубы и вышла на участок. Она стала поливать уцелевшую рассаду и пыталась успокоиться.
- Знаешь, Гена, - сказала она мужу, когда тот вышел на крыльцо. - Я не подписывалась принимать гостей на своей даче без предупреждения.
- Это не только твоя дача.
- Это именно моя дача. По документам — моя. Бабушка оставила мне.
- Мы в браке двадцать пять лет, а ты считаешься, чья дача. Красиво.
- Я не считаюсь. Я тебя прошу: увези Свету с детьми домой. Я хочу спокойно провести выходные.
Геннадий помолчал. Потом сказал то, после чего Надежда на него посмотрела уже совсем другими глазами:
- Для родни куска земли жалко, а грядки твои никому не нужны. Света — моя сестра. Если ты с этим не можешь смириться, может, тебе стоит подумать, нужна ли тебе эта семья.
- Это ты мне угрожаешь?
- Я тебе объясняю расклад.
Он ушёл в дом, а Надежда осталась стоять со шлангом, из которого текла вода прямо ей на ботинки.
***
Вечером Света разошлась совсем. Она усадила детей смотреть мультики на телефоне, а сама стала готовить ужин, полностью захватив кухню. Надежда зашла и увидела, как Света лепит котлеты, щедро заливая фарш майонезом.
- Света, у меня есть свой фарш в морозилке, я собиралась завтра делать люля-кебаб.
- Я его уже разморозила. Зачем люля-кебаб, когда можно нормальные котлеты сделать? Геннадий всегда любил мамины котлеты, а ты его непонятно чем кормишь. Грузинский маринад, камамбер. Мужика нормально кормить надо, а не экспериментировать.
Надежда молча вышла. Она поняла, что если сейчас что-то скажет, то это будет крик, а кричать при детях она не хотела.
Дети тем временем нашли себе новое развлечение — Кирилл откопал в сарае пачку удобрений и сыпал их в ведро с водой, делая «зелье». Надежда отобрала у него пакет:
- Кирилл, это химия, это нельзя трогать.
- Мам, она опять ругается! - заорал мальчик.
Света выскочила из кухни:
- Надежда, прекрати дёргать моего ребёнка. Он играет.
- Он играет с нитроаммофоской. Это удобрение. Если он это съест или в глаза попадёт, будут серьёзные проблемы.
- Ну так убирай свою химию куда подальше, а не разбрасывай по участку.
- Она в сарае стояла. На верхней полке. Он залез.
- Дети лазят, это нормально. У тебя своих нет, тебе не понять.
Вот это «тебе не понять» Надежда слышала от Светы каждый раз, когда та хотела закрыть любой спор. У Надежды действительно не было своих детей — так сложилось, и эта тема была для неё болезненной. Света это прекрасно знала и пользовалась этим как дубинкой.
***
Спать Надежда легла опять на раскладушке. Света даже не спросила — просто увела детей в комнату и закрыла дверь. Геннадий лёг в машине, сказал, что ему там удобно. Надежда лежала в темноте на кухне и слушала, как за стеной Соня канючит сказку, а Кирилл прыгает на кровати — скрипели пружины Надеждиного ортопедического матраса.
Сон не шёл. Надежда встала, накинула куртку и вышла на крыльцо. Достала телефон и написала подруге Вере:
«Вера, я кажется схожу с ума. Муж привёз сестру с детьми на мою дачу, они разнесли теплицу, захватили кухню и спальню, а Гена говорит, что я для родни куска земли жалею. Я не знаю, что делать».
Вера ответила через минуту:
«Выгони всех троих. Это твоя собственность».
«Я не могу выгнать детей ночью».
«Тогда утром. И мужа заодно».
Надежда усмехнулась. Легко сказать — выгнать мужа, с которым четверть века прожита. Не то чтобы плохо прожита. Просто Геннадий всегда был удобный — не скандалил, зарплату приносил, по дому что-то делал, если десять раз попросить. А она привыкла. За двадцать пять лет ко всему привыкаешь, даже к тому, что не устраивает.
Она вернулась в дом и хотела поставить телефон на зарядку, но розетка на кухне была занята — Света включила свой удлинитель и заряжала сразу три устройства. Надежда вышла на веранду и увидела на столе ноутбук Геннадия. Крышка была поднята, экран светился.
Она не собиралась читать. Честное слово, не собиралась. Просто хотела закрыть крышку, чтобы не разряжался. Но глаза зацепились за открытый мессенджер, и первые строки переписки остановили её на месте.
***
Переписка была между Геннадием и Светой. Датированная апрелем.
Света: «Гена, я нашла контакт, мужик сдаёт дачи посуточно для туристов. За домик вроде Надькиного берут от трёх до пяти тысяч в сутки. За лето, если с мая по сентябрь, это минимум триста-четыреста тысяч. Разделим пополам».
Геннадий: «А как Надька? Она же не согласится».
Света: «А зачем ей соглашаться? Надо просто сделать так, чтобы ей самой расхотелось туда ездить. Приедем с детьми, пошумим, потопчем её клумбы, она через пару визитов сама скажет — забирайте эту дачу, мне нервы дороже».
Геннадий: «Думаешь, сработает?»
Света: «Конечно. Я её знаю. Она конфликтов боится. Покричит и сдастся. А мы постепенно начнём там распоряжаться. Ты муж — значит, имеешь право. Дачу формально перепишем позже, или просто будем пользоваться. Она же не пойдёт судиться с родным мужем».
Геннадий: «Ладно, давай попробуем. Только я на майские скажу, что привезу тебя подышать свежим воздухом, а дальше посмотрим».
Света: «Гена, главное — не веди себя виновато. Если начнёт возмущаться, скажи, что для родни ей жалко. Она сразу замолчит, она же хорошая, добрая Надежда, ей стыдно будет».
Геннадий: «А если не замолчит?»
Света: «Тогда я подключусь. Не первый раз».
Надежда читала и перечитывала. Глаза были мокрые, но голова работала ясно. Вот, значит, как. Не дурачок, которого сестра на верёвочке водит. Соучастник. Партнёр по бизнес-плану. А бизнес-план простой: выжить жену с её же дачи и зарабатывать на чужом имуществе.
Она сделала скриншоты. Десять штук. Отправила себе на почту, сохранила в облаке. Закрыла ноутбук ровно так, как он стоял.
***
Третье мая. Утро.
Надежда встала в шесть. Пока все спали, оделась, умылась, заварила себе чай. Была спокойна, и сама от себя этого не ожидала. Ни слёз, ни бессилия — как будто вчерашняя находка всё расставила по местам, и думать больше не о чем.
Она позвонила Вере:
- Вера, можешь приехать на дачу? Прямо сейчас.
- Что случилось?
- Приезжай, я потом расскажу. И Николая Семёновича захвати, если он у себя на участке.
Николай Семёнович был Вериным соседом по даче, отставным юристом, который в СНТ председательствовал третий год и знал каждый столб в посёлке. Вера приехала к восьми, Николай Семёнович — к половине девятого на своей старой «Ниве».
К этому моменту Света уже встала и хозяйничала на кухне. Увидев незнакомых людей, она насторожилась:
- Надежда, это кто?
- Это мои друзья. А вот кто ты на моём участке — вопрос интересный.
- В смысле? Я гостья.
- Ты не гостья. Ты компаньон моего мужа по бизнес-плану. Гена, выйди, пожалуйста. Разговор будет общий.
Геннадий вылез из машины помятый, непричёсанный. Увидел Веру и Николая Семёновича, нахмурился.
- Надь, что за цирк?
- Не цирк, Гена. Представление. И билеты я вчера ночью купила. Вот, почитай.
Она протянула ему телефон с открытыми скриншотами переписки. Геннадий уставился в экран и замолчал. Света рванулась посмотреть, но Надежда отвела руку:
- Я тебе так расскажу, Света, ты и так всё знаешь. Вы с братцем решили меня с моей дачи выжить, чтобы летом сдавать её туристам по три-пять тысяч в сутки и делить прибыль пополам. Всё правильно излагаю?
Тишина. Кирилл выглядывал из-за двери дома с бутербродом в руке. Соня спала.
- Надежда, ты не так поняла, - начал Геннадий.
- Я процитирую? «Надо просто сделать так, чтобы ей самой расхотелось туда ездить. Приедем с детьми, пошумим, потопчем её клумбы». Это Света писала. А ты ответил «давай попробуем». Что именно я не так поняла?
- Мы просто обсуждали варианты, - Света перешла в наступление. - Ничего же не произошло. Подумаешь, дети побегали по теплице.
- Побегали? Восемнадцать кустов уничтожены. Рассада, которую я выращивала из бабушкиных семян. Но тебе-то всё равно, это же «просто ботва».
Николай Семёнович кашлянул:
- Надежда Ивановна, я правильно понимаю ситуацию? Дача по документам ваша?
- Моя. Дарственная от бабушки, оформлена до брака.
- Тогда ваш супруг и его сестра не имеют на участок и дом никаких прав. Это ваша добрачная собственность, она не подлежит разделу. Они находятся здесь исключительно с вашего разрешения.
- Которое я отзываю, - сказала Надежда. - Прямо сейчас.
- Ты с ума сошла? - Геннадий попытался перехватить инициативу. - Надежда, мы женаты двадцать пять лет, ты мне тут юриста привела, это что вообще?
- Это называется «свидетели», Гена. Чтобы потом не было разговоров, что я что-то придумала.
***
Света молчала ровно полминуты. Потом началось.
- Значит, из-за каких-то помидоров ты устраиваешь скандал? Из-за грязи, которая из земли растёт? У тебя детей нет и не будет, вот ты и цепляешься за свои кусты, потому что больше не за что! А мои дети — живые люди, им нужен воздух, нужен отдых, а ты тут жадничаешь!
- Света, - Надежда говорила ровно, и этот ровный тон стоил ей огромных усилий. - Если бы вы приехали в гости по-человечески, я бы была рада. Но вы приехали с конкретным планом — выжить меня отсюда. Это не гостеприимство, это рейдерский захват дачного масштаба.
- Какой захват? - всплеснула руками Света. - Мы родственники!
- Родственники не планируют в переписке, как «потоптать клумбы» хозяйки, чтобы ей «расхотелось ездить».
Вера стояла рядом с Надеждой и молча снимала всё на телефон. Николай Семёнович наблюдал с видом человека, который за тридцать лет юридической практики и не такое видел.
- Гена, скажи ей что-нибудь! - Света повернулась к брату.
Геннадий молчал. Он смотрел в землю, и Надежда впервые за все годы увидела его таким — не виноватым, нет. Пойманным. Разница.
- Значит, так, - сказала Надежда. - Я сейчас соберу ваши вещи и вынесу за ворота. У вас полчаса, чтобы уехать. Машину, Гена, тебе никто не забирает, ключи у тебя. Света, вызови себе такси или попроси брата подвезти, мне без разницы.
- Ты выгоняешь нас? - не поверила Света. - Детей выгоняешь?
- Я не выгоняю детей. Я выгоняю взрослых людей, которые врали мне в лицо и планировали присвоить мою собственность. Дети ни при чём, с ними всё будет хорошо, у них есть мать.
- Геннадий, если ты сейчас не поставишь свою жену на место, я с тобой больше даже разговаривать не буду! - Света перешла на визг.
- А это, Гена, к слову, - добавила Надежда. - Если ты выбираешь встать на сторону Светы — пожалуйста. Только имей в виду: я эти скриншоты уже сохранила. И на случай, если тебе захочется подать на раздел имущества — дача к совместно нажитому не относится. Но разговор о нас с тобой будет позже. Сейчас вопрос конкретный: собираете вещи, или мне самой собирать?
***
Она собирала сама. Света демонстративно сидела на крыльце с Соней на руках и комментировала каждое движение Надежды:
- Смотри, Соня, как тётя Надя выгоняет нас на улицу. Запомни это.
Надежда молча сложила Светины пакеты в большую садовую тачку, добавила туда раскладушку, на которой Света спать не пожелала, и два Геннадиевых рюкзака. Вывезла всё за ворота, поставила на обочину у дороги.
Кирилл наблюдал с восторгом — ему казалось, что происходит что-то увлекательное. Он даже помогал нести пакеты.
- Тёть Надь, а мы ещё приедем?
- Нет, Кирюш, не приедете, - ответила Надежда и тут же добавила: - Но это не из-за тебя. Ты нормальный мальчик, просто взрослые не договорились.
Геннадий погрузил вещи в машину молча. Потом подошёл к Надежде:
- Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?
- Понимаю.
- И что дальше?
- Дальше ты уедешь. А я останусь на своей даче и буду пересаживать то, что осталось от рассады. А потом мы с тобой поговорим дома, в Москве, как взрослые люди. Но не сегодня. Сегодня я не хочу тебя видеть.
Он сел в машину. Света загрузила детей на заднее сиденье, захлопнула дверь и крикнула напоследок:
- Останешься одна со своими помидорами, Надежда! Посмотрим, кто к тебе на старости лет придёт!
Машина уехала. Николай Семёнович снял кепку, почесал затылок:
- Надежда Ивановна, если понадобится юридическая консультация — я к вашим услугам. На всякий случай.
- Спасибо. Надеюсь, не понадобится. Но спасибо.
Вера обняла подругу:
- Ты как?
- Не знаю. Мне нужно побыть одной. Не обижайся.
- Конечно. Я на своём участке, если что — зови.
***
Они разошлись, и Надежда осталась одна. Было десять утра третьего мая. На участке стало тихо, только где-то далеко работала газонокосилка.
Она вернулась в теплицу. Из тридцати двух кустов четырнадцать были живы. Помяты, но живы. Два колышка можно было поставить заново, остальные пришлось заменить — запасные лежали в сарае. Надежда работала медленно и аккуратно, расправляя каждый стебель, подсыпая землю, подвязывая. Разговаривала с рассадой, как бабушка когда-то: «Ничего, справимся, ещё вырастете, крепче прежнего будете».
Камамбер в холодильнике пережил оккупацию. Надежда отрезала кусок, положила на остатки лаваша, налила себе чаю. Съела прямо на крыльце, глядя на свои шесть соток.
Телефон лежал на перилах, экраном вниз. Три пропущенных от Геннадия. Одно сообщение от Светы: «Ты ещё пожалеешь об этом». Одно от Веры: «Горжусь тобой».
Надежда не ответила никому.
Она вымыла руки, переобулась и пошла проверять полив.
***
В понедельник она вернулась в Москву. Геннадий сидел на кухне.
- Поговорим? - спросил он.
- Поговорим.
- Я был неправ. Света меня попутала, я не всерьёз это воспринимал, просто разговоры были.
- Разговоры, от которых уцелела половина моей теплицы. Гена, я ни разу за все эти годы не дала тебе повода думать, что мне можно вот так в лицо врать.
- Я не врал.
- А как это называется? Ты привёз Свету по плану. По вашему общему плану. Вы обсуждали, как сделать, чтобы мне «расхотелось ездить».
Он молчал.
- Я тебе вот что скажу, Гена. Дачу я на тебя никогда не перепишу и никакого бизнеса там не будет. И если Света ещё раз появится на моём участке — я вызову участкового. А что будет с нами — не знаю. Может, переживём, может, и нет.
- Ладно, я понял.
- Нет, ты не понял. Ты всю жизнь думал, что если я не скандалю, значит, всё стерплю. Так вот — больше не стерплю.
Геннадий встал, хотел что-то сказать, передумал и ушёл в комнату.
Надежда села на его место. На столе стояла кружка с недопитым чаем и лежала ложка с присохшим майонезом — даже тут след Светиного визита. Убрала ложку в раковину, вылила чай, протёрла стол.
Достала телефон. Набрала Веру:
- Вер, ты знаешь, где в Серпухове хороший питомник? Мне колышки новые нужно и сетка на теплицу, чтобы дверь не открывалась без замка.
- Знаю. Завтра поедем?
- Завтра поедем.
Она положила телефон и достала из ящика тетрадку с бабушкиным почерком, где были записаны все сорта и схемы посадки. Открыла на странице «Цыганочка». Четырнадцать кустов из тридцати двух. Если с каждого собрать по десять семечек — к следующему февралю хватит и на теплицу, и на запас.
Надежда закрыла тетрадку и убрала в сумку, которую завтра повезёт на дачу.