Здравствуйте, мои дорогие...💝
2026 год.
Смена начинается в девять и заканчивается в пять.
Про суперкассу в «Магните» говорить особо нечего: восемь часов, ноги гудят, и важно не путать сдачу. В целом справляюсь.
Лекции сегодня в семь вечера — «Топографическая анатомия», третий модуль.
Тетрадь я положила под кассу в начале смены, чтобы читать на перерыве.
В двенадцать сорок в очереди стоял мужчина лет пятидесяти — дорогое пальто, раздражённое лицо, очень занятый вид.
Я пробивала его товары и ошиблась: задвоила пачку кофе, нужно сделать возврат.
— Извините, исправляю прямо сейчас.
— Руки откуда растут? — сказал он негромко, но так, что слышала вся очередь.
Я открыла кассу для возврата. Печатала чек.
— Таких, как вы, надо к полам приставлять. К полам, а не к людям.
Я выдала ему новый чек и сдачу.
— Всё пересчитали, всё верно. Спасибо за покупку.
Он взял пакет. Ушёл.
Позади меня в очереди кто-то тихо сказал: «Хам». Я не обернулась.
В перерыве я сидела в подсобке и читала тетрадь. Раздел «Основание черепа, синусы твёрдой мозговой оболочки».
Завтра проверочный опрос, надо прочитать ещё раз.
Домой добралась в восемь. Поужинала чем было. Готовиться к лекции.
2034 год.
Нейрохирургическое отделение Первой городской.
Анна Сергеевна — так меня называют уже восемь лет, с первого дня ординатуры. Я не поправляю.
В пятницу поступил пациент — плановая операция по поводу аневризмы средней мозговой артерии.
Шестьдесят лет, сопутствующие заболевания в норме. Операция штатная, но требует точности.
Я прочитала историю болезни в четверг вечером. Посмотрела данные КТ.
Пациент — Олег Дмитриевич Савченко.
Пятница, восемь утра. Операционная.
Три часа двадцать минут.
Всё прошло без осложнений.
Вечером, когда он был в сознании и его перевели в палату, мне сообщили, что он хочет поговорить.
Я зашла.
Он лежал с трубкой капельницы и смотрел в потолок. Потом перевёл взгляд на меня. Молчал секунды три.
— Вы... очень молодо выглядите.
— Говорят.
— Давно работаете?
— Восемь лет после ординатуры.
— Спасибо вам. — Он сказал это тихо. Без театра. — Я понимаю, что вы делаете это каждый день, но... спасибо.
— Пожалуйста, — сказала я. — Домой через два дня. Ограничения — у лечащего врача.
Я вышла в коридор.
Узнала ли я его?
Не скажу.
Скажу другое: операцию я провела так же, как провела бы для любого другого. Это единственное, что имеет значение.
Тетрадь с анатомией я до сих пор храню. Старая, обложка потёрта. Иногда открываю — просто так.
А вы как думаете: должен ли человек давать понять, что помнит — если помнит? Или молчание иногда правильнее?
С любовью💝, ваш Тёплый уголок
