Вызов поступил в час ночи. Диспетчер передала: «Беременная, 34 года. Срок 37 недель. Плохо, высокое давление».
Ночной город пуст, фонари жёлтыми пятнами проносятся по стеклу. Едем на этот вызов. Я сидел рядом с водителем и думал, чем на этот раз всё закончится. Обычно, когда «беременная, высокое давление», просто увозим в роддом или больницу, в зависимости от срока. Даже если к нашему приезду давление уже нормализуется, всё равно предлагаем госпитализацию. У нас правило — беременных на месте не оставляем. Если отказываются — настаиваем. А если уж совсем ни в какую — подпись об отказе и о том, что предупреждена о последствиях для здоровья и жизни своей и плода. Но назначаем актив участковому врачу на завтра. Беременность — само по себе непредсказуемое состояние.
Адрес оказался в старом районе. Пятиэтажка, четвёртый этаж. Дверь открыл муж, мужчина лет 40, взъерошенный, с перепуганными глазами. За его спиной виднелся коридор, заваленный детскими игрушками: рассыпанные кубики, куклы, на батарее сохнут крошечные колготки. Беременность, судя по всему, здесь не первая уже.
— Проходите, пожалуйста, — спешно пригласил он. — Она там, в комнате. Совсем плохая. Говорит, что голова раскалывается, и мушки перед глазами. Я давление мерил — 170 на 110. У нас тонометр дома есть, я слежу, потому что у неё всю беременность давление скачет.
— Лекарства пьёт? — спросил напарник Виталий, проходя в комнату.
— Пьёт какие-то от давления. Врач прописал. Пьёт каждый день.
Я вошёл следом. На диване, полусидя, обложенная подушками, лежала сама пациентка. Лицо бледное, но на щеках неестественный румянец — так бывает при высоком давлении. Глаза широко раскрыты, она смотрела в одну точку, будто прислушивалась к чему-то внутри себя.
— Здравствуйте, — сказал я, присаживаясь на стул. — Рассказывайте, что случилось.
Она с трудом повернула голову:
— Голова... Такая боль, будто череп сейчас треснет. И мушки в глазах, всё плывёт. И тошнит... Никогда такого не было.
— Давно?
— Вечером началось. Думала, переутомилась. Поспала немного. А сейчас проснулась — и не могу. Лекарство выпила, не помогает.
Я посмотрел на лицо женщины, на её руки и ноги, слегка отёкшие. Всё это было очень похоже на классическую картину преэклампсии.
(Преэклампсия — осложнение беременности, родов и послеродового периода, которое характеризуется повышением давления выше 140/90 мм рт. ст. после 20-й недели беременности, появлением белка в моче (протеинурией) и другими симптомами (сильные головные боли, тошнота, боли в животе, отёки), указывающими на ухудшение работы почек и сердечно-сосудистой системы. В отсутствие лечения преэклампсия может приводить к серьёзным осложнениям как у матери, так и у ребёнка, вплоть до летального исхода у обоих.)
— Давление 172 на 114, — сказал напарник, измерив показатели. — Пульс 102.
(Выше 160 — тяжёлая степень считается.)
Сахар — 4,8. Норма. Сатурация — 96%, тоже норма. Температура — 36,6. Слушал лёгкие — хрипов нет. Хорошо (при преэклампсии риск отёка лёгких высок). Из всего только цифры тонометра были плохими. Женщина лежала, закрыв глаза от боли.
— Вы анализы мочи сдавали? — спросил я. — Белок был?
— Был, — ответила она тихо. — На прошлой неделе сказали, что есть белок. Предлагали лечь в больницу, но я отказалась. У нас дочка дома, трёхлетка, не с кем оставить. Муж работает, родственникам некогда...
Рядом на детском столике лежал раскрытый детский альбом для рисования. На одной из страниц были изображены четыре человечка, по-видимому, их семья, солнце над ними и рядом домик с печной трубой и вьющимися завитушками дыма.
— Маша, дочка, рисовала, — прошептала женщина, перехватив мой взгляд.
— Молодец, здорово рисует, — заметил я, чтобы отвлечь маму от плохих мыслей. — Вон и папа там с бородой, и мама с длинными волосами, и себя с будущим братиком не забыла дорисовать.
— С сестрой, — поправила она. — Девочку ждём. А Маша уже знает, что сестрёнка будет, теперь везде её рисует вместе с нами.
— И маме красные глаза пририсовала, — добавил папа, улыбнувшись. — Ты, говорит, мама, с красными глазками всё время ходишь.
Так оно и было на данный момент. Сосуды склер у пациентки действительно были расширены. Головная боль, отёки, белок в анамнезе. Это и была что ни на есть тяжёлая преэклампсия, и медлить дальше было нельзя.
— Слушайте, — сказал я, обращаясь к женщине и её мужу. — У вас сейчас такое состояние, которое может в любой момент перейти в судороги. Мы забираем вас в роддом. Сейчас будем ставить капельницу, вводить препарат, чтобы предотвратить приступ.
— Судороги? — муж побледнел. — Типа эпилепсия, что ли?
— Типа да. В этом случае может пострадать и мама, и ребёнок. Поэтому делаем всё быстро. Собирайте вещи, документы, паспорт, полис, обменную карту.
Муж заметался по квартире. Женщина попыталась встать, но я остановил:
— Лежите. Резких движений не делаем.
Магния сульфат — единственный препарат, который реально работает для профилактики судорог при эклампсии. Напарник уже доставал систему, флакон с физраствором, ампулы.
Пока он собирал капельницу, я заполнял карту, записывал показатели, фиксировал время. Женщина лежала, закрыв глаза, и тяжело дышала.
— Как себя чувствуете? — спросил я.
— Голова... — прошептала она. — Кажется, сейчас лопнет.
— Сейчас введём лекарство, станет легче.
Виталий ввёл катетер, подключил систему. Лекарство пошло в вену. Минута, вторая, третья... Женщина чуть расслабилась, лицо перестало быть таким напряжённым.
— Легче? — спросил я.
— Немного, — ответила она.
Муж прибежал с пакетом:
— Всё собрал. Можно ехать?
— Да, но жене пешком идти нельзя. Придётся спускать её на носилках.
Четвёртый этаж без лифта. Для таких случаев у нас есть «мягкие носилки» так называемые. По сути — одеяло из крепкого тканевого материала с тряпичными ручками по краям. По лестничным пролётам нести удобно. По крайней мере, удобнее, чем на обычных складных, с которыми не развернёшься по узким проходам.
Несмотря на всю тяжесть положения в прямом и переносном смысле, мы дошли. Донесли втроём с мужем. Уложили пациентку в машину, подключили кислород, капельница продолжала капать.
— Я тебе Машин альбом с рисунками в пакет положил, — сообщил муж жене. — Чтобы там не грустилось, если что.
Та кивнула, улыбнувшись.
Попрощавшись с супругой, он побежал домой обратно к спящей дочке, пока та не проснулась. Мы тронулись в путь.
Ночь, город спит, только редкие машины проносятся мимо. Женщина лежит, прикрыв глаза, дышит ровно. Давление потихоньку снижается — 165 на 110, 160 на 108... Хорошая динамика, магнезия работает.
Я смотрел на пациентку и думал о том, как всё могло бы быть по-другому, если бы она легла в больницу неделю назад. Ведь даже её трёхлетний ребёнок стал замечать, что мама в последнее время ходит с красными глазами. Если бы нашла с кем оставить дочку. Если бы муж настоял... Если бы да кабы...
И вдруг я увидел, как лицо пациентки искажает гримаса. Мне вначале показалось, что она собирается разрыдаться. Но это было что-то другое. Глаза её широко раскрылись, начали часто-часто моргать, зрачки закатились вверх. Губы посинели. Руки начали заламываться. Тело выгнулось дугой, потом начало биться в судорогах — мелкая дрожь перешла в крупные клонические сокращения мышц. Изо рта пошла пена... Всё-таки он, приступ, случился. Я тогда впервые увидел судороги у беременной при эклампсии. Это было действительно страшное зрелище...
КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.
-----------------
Что было дальше? Какова дальнейшая судьба мамы и ребёнка?
👉 Читайте во 2-й части «КЛУБА МЕДИЦИНСКИХ ДЕТЕКТИВОВ»