Сегодня вышла очередная серия на "ОККО" "Метод Тутберидзе". И скажу прямо, она меня удивила. Я не знаю специально ли они так подгадали, но серия вышла ровно после недавнего события, где она говорила про Камилу Валиеву, и что та сама к ней напросилась.
И действительно вышел некий такой укол в сторону Алексея Тихонова. И даже не укол, а дали полное понимание, как именно ушёл этот человек из школы Этери Тутберидзе.
Я раньше писал об этом инциденте. Этери Тутберидзе тогда была в Китае и давала мастер классы. И мы видели как ей пришлось оставить все дела и вылететь обратно в Россию.
Так как Тихонов забрал учеников и ушёл в школу к Татьяне Навке. Мухортову и Евгеньева, на самом деле и не нужно было уговаривать. Судя по их словам, о судействе на прыжковом турнире, это не та пара, которая будет цепляться за школу, а станет искать место потеплее.
Я, после их интервью по окончании Прыжкового турнира,
сказал, что больше за них ни переживать, ни защищать не буду. Они мне стали не интересны. И после их уход за Тихоновым, был для меня понятным полностью. Они видели, что их засуживают. Но сказать об этом открыто боялись. А когда появилось тёплое место, естественно с предполагаемыми огромными грибами, они туда побежали со всех ног.
Но, как часто бывает, техника после ухода из ТШТ стала сбоить. Да, программы были хорошие. Но грибов им так и не насыпали.
Давайте уже перейдём к словам Этери Тутберидзе.
Тутберидзе: Перед тем, как ребятам в этом сезоне уже нужно было выезжать на сборы, которые были запланированы заранее, буквально за день Леша присылает СМС, что, к сожалению, он с нами работать не будет.
Я начала быстро копаться в голове, выкопала Станислава Морозова, с которым предварительно когда-то там два года назад был разговор. И вот вызвонили. Спасибо огромное, что он в секунду согласился.
Бойкова: В первый момент было неприятно, что Алексей не написал нам, не позвонил и не сказал. Я поплакала немножко, расстроилась – вроде хорошие, близкие отношения были с человеком.
Тутберидзе: Я его спросила: ты же понимаешь, что ребят бросил? А он говорит: а что, я должен свою жизнь планировать под ребят?
Козловский: Что касается этой фразы про планирование жизни – я в этом плане очень спокоен. Я могу сказать, что мы с Сашей никого из своих специалистов, из тех людей, с которыми двигались вместе к нашим спортивным достижениям, никогда не обманывали.
Тутберидзе: Тем более, слухи о том, что он переходит, были заранее. Мы просто увидели его в списках тренеров школы Навки намного заранее. Позвонили и спросили: это что? Он сказал: не-не, если бы что-то было, то вы бы узнали первыми. Ну вот потом через месяц мы это узнали. Один день оставался до вылета на сборы.
Козловский: Станислав Морозов для меня – определенный феномен. Вообще, вся его история абсолютно феноменальна, я не понимаю, как может так получиться.
Человек очень долго был вне большого спорта, но Морозов, я об этом заявляю абсолютно официально и с уверенностью, а я работал с разными тренерами и специалистами – это лучший тренер парного катания в мире. Лучше просто нет.
Тутберидзе: Пока мне очень нравится, как он с ними работает. Я думаю: спасибо тебе большое. И Алексею Тихонову спасибо огромное, потому что иначе бы мы на него не вышли.
Бойкова: Я могу сказать, что у меня это первый тренер, который настолько живет делом фигурного катания, что даже иногда страшно за человека становится, потому что он думает о нем 24 на 7.
И это очень хорошо, что Этери Тутберидзе уже тогда понимала, что Тихонов их просто кинет.
Но всё равно очень неприятно слышать, что за день до сборов, тренер, на которого надеялись фигуристы, руководство, так просто пришлёт одну СМСочку. Что он с ними работать не будет. Не попрощавшись со спортсменами... Мухортова и Евгеньев всё естественно знали, и так же никому ничего не сказали.
К сожалению так бывает. И я вчера об этом показывал, что люди не ценят, что для них сделали другие.
Как оказывается не только спортсмены должны быть благодарны, но и тренеры. Кто такой был Тихонов как тренер и Мухортова с Евгеньевым как пара? Никто, и звать их никак. Но благодаря "Хрустальному" их узнали много болельщиков. Их приняли.
Да, не они нам всем разрешили себя принять, а их приняли. Но...
Мы можем много смотреть на слова людей. Люди много говорят. Но смотреть нужно на то, как слова сочетаются с делами.
