Ключи лежали на столе — связка с брелоком в виде домика, который Света подарила нам на новоселье три года назад. Игорь смотрел на них так, будто я положила перед ним гранату с выдернутой чекой.
— Вера, что это значит?
— Я продала квартиру. Деньги уже на счёте.
Он побледнел. Потом покраснел. Потом схватил ключи и швырнул их в стену.
— Зачем ты продала квартиру?! Я же обещал Свете, что она там поселится! — орал он, и я впервые за восемь лет брака видела, как у него вздуваются вены на шее.
Однокомнатная квартира на окраине досталась мне от бабушки. Тридцать восемь квадратных метров, четвёртый этаж без лифта, окна во двор. Я там выросла — училась засыпать под звуки соседского телевизора, мечтала у окна, целовалась первый раз на лестничной площадке между третьим и четвёртым этажом.
Когда мы с Игорем поженились, он сразу сказал: давай сдавать, нам пригодится. Я согласилась. Мы жили в его трёхкомнатной, которую он купил ещё до свадьбы, а бабушкина квартира приносила двадцать тысяч в месяц — неплохая прибавка к семейному бюджету.
Света появилась в нашей жизни четыре года назад. Младшая сестра Игоря, двадцать два года, вечно влюблённая, вечно без денег, вечно с новой мечтой. Она работала то администратором в салоне красоты, то промоутером, то вообще нигде — искала себя. Жила она с родителями, но мечтала о своём жилье.
— Верочка, ты же понимаешь, как девочке тяжело, — говорила мне свекровь Лариса Петровна за чаем. — В её возрасте так хочется независимости.
Я кивала. Я действительно понимала — сама в двадцать два жила одна и работала на двух работах, чтобы платить за коммунальные услуги.
Однажды вечером Игорь зашёл на кухню, где я мыла посуду, обнял сзади и сказал в макушку:
— Верунь, а давай Светке отдадим твою квартиру? Когда съедет квартирант. Она там поживёт годик-другой, встанет на ноги.
Я выключила воду.
— Отдадим? Совсем?
— Ну нет, конечно. Просто пусть живёт. Бесплатно. Она же семья.
— Игорь, это двадцать тысяч в месяц. Двести сорок в год.
— Вер, ну у нас же есть на всё. Зачем нам эти деньги? А Светке реально поможем.
Я тогда не согласилась. Мы даже поругались — он сказал, что я жадная, я сказала, что он не умеет говорить сестре «нет». Помирились через два дня. Тему закрыли.
Но Игорь не забыл. Он продолжал время от времени заводить разговор: Светка хочет завести кота, но родители против; Светка встречается с хорошим парнем, им бы где-то уединяться; Светка нашла классную работу, но далеко от дома, а из твоей квартиры — пятнадцать минут.
Квартирант съехал в сентябре. Я выставила объявление о сдаче. Через три дня Света пришла к нам с тортом и обняла Игоря:
— Игорёк сказал, что я могу пожить у вас в квартирке! Спасибо, Верочка, ты лучшая!
Я посмотрела на мужа. Он улыбался.
— Игорь, можно тебя на минутку?
В спальне он сказал, что просто пообещал Свете, что мы подумаем. Что она всё поняла по-своему. Что он исправит ситуацию. Но исправлять не стал. Света уже рассказала родителям, те обрадовались, Лариса Петровна позвонила мне и полчаса благодарила за доброту и понимание.
Света въехала через неделю. Привезла кота, горшок с фикусом и чемодан вещей. Я дала ей ключи и попросила присылать показания счётчиков — коммунальные услуги она обещала оплачивать сама.
Первый месяц она скидывала показания. Второй — забыла. Третий — написала, что сейчас трудно, расплатится потом. Я платила сама. Игорь говорил: не дави на неё, у девочки сложный период.
Через полгода Света потеряла работу. Через восемь месяцев рассталась с парнем и плакала у нас на кухне до трёх ночи. Игорь гладил её по голове и обещал, что всё наладится. Я заваривала ей ромашковый чай и думала о том, что за восемь месяцев мы недополучили сто шестьдесят тысяч.
Я пыталась говорить с Игорем. Он отвечал, что я чёрствая. Что у меня нет сердца. Что его сестре плохо, а я думаю только о деньгах.
— Это моя квартира, Игорь.
— Наша, — поправил он. — Мы же семья.
Но когда я предложила продать его трёхкомнатную и купить квартиру попросторнее на двоих, он сказал, что это другое. Что его квартира — его зона комфорта. Что он не готов.
В марте мне предложили повышение в другом городе. Хорошие деньги, перспективы, служебное жильё на первое время. Я советовалась с Игорем — он сказал, что я могу ездить туда одна, а он останется здесь. Что семьи не разделяются из-за карьеры. Что я эгоистка, если соглашусь.
Я не согласилась. Но что-то внутри меня сломалось.
В апреле я позвонила риелтору. Оценили квартиру в четыре миллиона восемьсот тысяч. Нашёлся покупатель за две недели — молодая пара, ждут первенца. Я попросила Свету освободить квартиру через месяц.
Она расплакалась. Позвонила Игорю. Он примчался с работы, даже не переодевшись.
— Вера, ты о чём думаешь? Куда Света пойдёт?
— Домой. К родителям. Ей двадцать шесть, Игорь.
— Но я же обещал ей!
— Ты обещал без моего согласия.
Света съехала со скандалом. Забрала кота, фикус и мою хорошую сковородку. Лариса Петровна перестала мне звонить. Игорь неделю со мной не разговаривал.
А когда заговорил, то орал про ключи на столе.
Я стояла у окна и смотрела, как во дворе мальчишка учится кататься на велосипеде. Падал, вставал, снова падал. Мать стояла рядом, но не поддерживала — просто наблюдала.
— Я положу деньги на депозит, — сказала я. — Под двенадцать процентов годовых. Это почти шестьсот тысяч в год. Больше, чем мы получали от аренды.
— Мне плевать на проценты! — Игорь ходил по комнате, как зверь в клетке. — Я дал слово!
— Мне тоже когда-то давали слово. Помнишь? «В горе и в радости».
Он остановился.
— Это вообще при чём?
— При том, что твоё слово сестре оказалось важнее слова, данного мне.
Мы смотрели друг на друга. Я видела, как он пытается найти аргумент, что-то, что заставит меня почувствовать вину. Раньше получалось. Сейчас — нет.
— Света теперь на меня обижена, — сказал он тише.
— Переживёт.
— Родители говорят, что ты разрушаешь семью.
— Я сохраняю то, что осталось.
Он ушёл к себе в кабинет. Хлопнул дверью. Я подняла ключи с пола, положила их в шкатулку с бабушкиными украшениями.
Через неделю пришла выписка из банка. Четыре миллиона восемьсот тысяч на депозите. Я смотрела на цифры и думала о том, что это не победа. Это просто граница, которую я наконец решилась обозначить.
Игорь постепенно оттаял. Мы снова разговаривали, ужинали вместе, даже ходили в кино. Но что-то изменилось. Он стал осторожнее. А я — спокойнее.
Света нашла работу и съёмную квартиру на двоих с подругой. Лариса Петровна снова начала звонить — правда, реже и без прежней теплоты.
Мальчишка во дворе научился держать равновесие. Теперь он гонял на велосипеде по всей площадке, а мать сидела на лавочке с книжкой и только иногда поднимала голову, чтобы проверить, что с ним всё в порядке.