Начало:
В этот самый момент у Игоря звонит телефон. Наш визави замер.
— Да, звонил. Думал, что задержимся у вас под Ростовом, но всё обошлось, отбой. — и прерывает связь. — Садись за руль, полетели, и так простояли. — кидает мне.
Инспектор рассеянно пролепетал:
— Да, я понял, но и вы нас поймите, обстановка… разное бывает… оперативные мероприятия… — на тревожном вдохе быстро заговорил инспектор. Капли пота стекали по его шее. — Вы поезжайте…
— Всё в порядке? — окликнул нашего инспектора вышедший из поста другой сотрудник.
— Да, всё нормально, — махнул ему рукой наш. — Поезжайте, не задерживаю. Счастливой дороги. — отдаёт нам документы.
Ещё раз кинув взгляд в глаза инспектору, начинаем движение к машине.
Отъезжая, я видел в зеркало растерянного потного человека, провожавшего нас в состоянии неопределённости.
— А кто звонил-то?
— Не знаю, из дилерского центра просили оценить качество обслуживания авто…
Мы оба заржали в голос.
Уже позже мы вычитали в интернете, что там чуть ли не обшивку с машин снимали и предлагали поделиться деньгами, чтоб откупиться от подброшенного. А ещё позже было задержание сотрудников этого поста, трубили по всем каналам, что взяли оборотней в погонах.
В район Весёловки мы приехали под вечер. Дорога пролегала между полями виноградников и ещё какими-то культурами. Где-то в полях виднелись холмы курганов. С одной стороны от нас за полями земля кончалась высоченным обрывом над морем, с другой — плавно спускалась, переходя в болотистый разлив. Погода всю дорогу была жаркая. Сделав несколько фотографий на закатном солнце на краю обрыва, мы въехали в посёлок Весёловка.
Перед нами предстало убогое зрелище. Пара разрушенных строений на въезде, то ли склад, то ли ещё что-то. Дальше — южные постройки разнопланового типа за высокими заборами вдоль дороги, ведущей к морю. Мы проехали по ней, заметили магазин не самого приглядного вида с дрыхнувшей собакой перед входом. Далее дорога привела нас к комплексу построек, явно предназначенных для сдачи отдыхающим под проживание. Рядом с воротами этого резко выделяющегося оазиса цивилизации сидели несколько немолодых женщин. Остановились, пошли к ним.
— Добрый вечер, а где тут у вас можно остановиться? Поесть? Помыться?
— Тут нельзя.
— Почему?
— Ну, тут нельзя… и дорого.
— Сколько дорого? Может, мы потянем…
— Нельзя.
— Интересный диалог… вы тут работаете?
— Да, но у нас закрыто. Сезон ещё не начался. Но тут дорого.
— Блин! Ну а где можно? Или, может, вы хозяевам позвоните?
— Хозяевам я звонить не буду.
— Почему? Мы же остановимся, заплатим.
— Нельзя.
— Так вы у них спросите. Мы на неделю.
— Я же сказала, нельзя! Сезон ещё не начат.
— Тьфу, блин. Ну как так-то?
— Вот так.
— А где остановиться можно?
— А мы почём знаем? В магазине спросите.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Вспоминается слоган «Икеи»: «Наш сервис ненавязчив».
В магазине были более приветливы. Нам даже дали номер телефона и адрес людей с мини-отелем, который уже открыл свои двери для постояльцев. Это произошло во время долгого выбора алкоголя. В том магазине очень хотелось найти напиток, от употребления которого возможность видеть мир бы не пропала. Мы купили закуски и поехали искать наш «пятизвёздочный» постоялый двор.
Встретили нас радушно. Показали, что наш номер размещается на втором этаже с внешним входом с балкона. Под номером была кухня-столовая на несколько номеров и душевая с санузлом. Все эти помещения были с отдельными входами с улицы, а на второй этаж вела очень крутая лестница. Короче, не «Хилтон». В самом номере было уютно, но как в кукольном домике. Там был маленький столик, на котором стоял маленький литровый чайник, микро-микроволновка, микротелевизор, а над дверью висел микрокондиционер. Всё это миниатюрное царство придавало двум стандартным койкам вид кинг-сайзов.
Распаковав продукты, нарезав их на закусь, сели посидеть под горячительное.
Когда южные звёзды на чистом небе светили довольно ярко, мы приняли ответственное решение встать в пять утра, чтоб к шести тридцати быть на поле, ибо солнце и свидетели мешают настоящему кладоискателю.
Так получилось, что спали мы немного, пробуждение было мучительным, но откладывать наш поиск уже было нельзя. Быстрый завтрак, душ, и вот мы уже съезжаем с асфальта и катим между рядами виноградников вниз к лиману. У нас было отмечено несколько мест, где, предположительно, зарыли наш клад.
Итак, в месте, обозначенном на карте, был небольшой, примерно 50 на 50 метров, участок, заросший какими-то южными травами и кустарниками, цветы которых напоминали клевер, но только всё это было почти с человеческий рост. И что характерно: вокруг — либо пустые поля, либо виноградники, а тут такой оазис девственной природы. Мы всё ближе к этому пяточку, едем по пыльной белой дороге, оставляя надолго в предрассветном тумане желтоватое пылевое облако, которое растянулось по всей дороге. Решили обогнуть заросли и оставить машину за ними, чтоб не видно было с дороги. Только начали объезжать слева, как нашему взгляду предстаёт большое поле, расположенное на террасе ниже нашей лужайки, по которому деловито ездит трактор с бороной. Чёрт! Не спится же ему!
Остановились, заехали в сами кусты, начинаем вытаскивать прибор, сумку, лопаты…
Трактор едет к нам! Этого ещё не хватало!
— Может, просто мимо?
— Ага, не допахав поле, вспомнил, что газ не выключил, и поехал домой? — съёрничал Игорь.
— Добрый день! А это кто к нам пожаловал? Уже чёрные археологи из Петербурга приехали? — Тракторист, мужик лет пятидесяти, в рубашке, джинсах и кроссовках, сбитый, улыбается, но взгляд колючий и внимательный.
— Да мы самолёт искать приехали, — пытаюсь пробить свою версию я.
— Ага, — с ухмылкой отвечает. — Вон там горки видите? — показывает рукой в сторону пары холмов. — Там люди рыть начали, сейчас шесть лет мотают.
— Так это по старине…
— А вы зачем сюда утром заехали? Природой любоваться? Вы же вчера приехали, у Михайлюков поселились, в апартаменты вас не пустили, вот вы к ним и заселились за дорого. У нас посёлок небольшой, слухи быстро разносятся. Тем более что сезона ещё нет, на сёрферов вы не похожи, наш угол явно не по вашим запросам, остаётся одно… копари залётные. — Он сидел на своём тракторе и смотрел на нас с любопытством деревенской шпаны, поймавшей приехавшего на каникулы городского.
Вот ведь, свалился на нашу голову. Он сейчас может позвонить в местную ментовку и сдать нас как стеклотару. На Игоря смотреть больно! Он перелопатил кучу архивов, добыл много чего интересного… «И вот, когда вы в двух шагах вблизи от сказочных богатств, он говорит вам: „Бог подаст!“. Хитрый Шанс», — сама собой вспомнилась песенка из мультика про остров сокровищ.
— Да, говорю же, самолёт. — вытаскиваю папку, открываю на картинке с самолётом на старом военном фото.
— А вот на том поле денарии Тмутараканского княжества копались, там Византия, X век… А вы по чему работать собрались?
— Мужик, мы по самолёту.
— Ага! Так и поверил! Самолёт в моём детстве вон там из лимана торчал, когда вода падала, а не тут. Тут-то что?
— Мы на разведку. Вот, — показываю на карте место, — где-то тут сел на вынужденную наш самолёт с бортовым 57, перед самым нашим наступлением его сбили, лётчик спрятался в кустах у лимана. Несколько суток скрывался в воронках. Холод, осень, грязь. Что-то на себя ещё натянул. Документы спрятал. При наступлении вышел к своим, но был передан в контрразведку без документов. Дальше был под следствием… вменяли, что перебежчик. Был отправлен в штрафники. Реабилитирован. Вот это дед его, — показываю на Игоря, — вот материалы…
Мужик явно нам не верит. Он очень осведомлён в делах местного поиска. Но он местный, и у него явно все знакомые, а мы для него видимся конкурентами. Но если удастся его убедить, то он всем и расскажет про «самолёт», что нам и на руку. В этот момент Игорь извлекает из багажника два больших глубинника. Они выглядят как полутораметровые штанги, на конце которых расположены две катушки — вертикальная и горизонтальная. Мужик аж глаза выпятил:
— Это же «Fisher» и «Garrett 2500»-тый! Я их только на картинках видел! Они же глубинники! Ими по монетам бесполезно ходить! Вот вы… (что-то неприличное на местном диалекте о наших умственных способностях)
— Мы самолёт ищем…
— Искатели, блин! Удачи… поисковики-нах…
И, заведя свой трактор, поехал продолжать работу! Мы добились своего!
За время наших бесед об археологии солнце очень быстро поднялось к зениту и стало реально припекать. Мы ломанулись в «джунгли». Наш натиск очень быстро застопорился непролазными зарослями. С прибором не пройти. Мы взяли лопаты и стали приминать растительность перед собой, решили вытаптывать, а после проходить с металлоискателем. Пот начал струиться по спине. Трава и кусты царапали одежду и кожу на голых руках. Кроссовки, купленные в Москве вместо берцев, оставленных в машине в Питере, не очень подходили для этого дела: мне забилась куча веток в них и под штаны. Всё это дополняли разного рода мухи и жуки, которые поднимались в воздух с каждым шагом. Мы пили воду, исступлённо проминали себе проходы, прозванивали потом приборами почву. Сигналов не было. Мы несколько раз останавливались передохнуть, но ближайшая тень от нас была метрах в трёхстах, где стояло большое дерево, да что-то полуразрушенное. После передышек с обильным поглощением воды мы снова принимались за работу.
За это время наш тракторист уехал, и мы на поле остались одни. Очередной проход с металлоискателем, и вдруг сигнал!!! «Garrett» загудел как тепловоз! Долгий, протяжный сигнал! Он приятно отдавал в руке! Где лопата? В три прыжка добегаю до валяющейся лопаты. Хватаю. Сердце колотится в предвкушении!
Размахиваюсь и бью остриём лопаты в землю… эх! А-а-а… в этот момент я решил, что мне хана. У меня клацнули зубы, всё тело содрогнулось… я почувствовал удар лопаты всеми суставами своего организма! Это было ужасно! После удара я думал, что мой позвоночник, развалившись на мелкие кусочки, опадёт в штаны! Всё тело звенело. Земля была твёрже камня, а приложился я от души! Лопата не оставила на земле даже следа, а я до сих пор поёживаюсь от воспоминания, как я со всей дури шарахнул по этому «бетону»!
Дальше мы в две лопаты ковыряли этот «податливый» грунт. Через два часа мук под палящим южным солнцем мы общими усилиями выгрызли кусок 50х50 см в ширину и на штык-полтора в глубину. Грунт не хотел поддаваться! Мы буквально отслаивали и отскребали совсем по чуть-чуть с каждым разом. С таким же усилием можно «копать» асфальт. Чёрт возьми! Вокруг всё вспахано! Только нужный нам кусок, мало того что зарос джунглями, так под ними ещё и бетон! Несколько раз мы «прозванивали» глубинником место — орало жутко. Надо копать.
Игорь присел неподалёку. Я отчаянно скоблил, царапал и колупал. Вода кончилась, желание копать давно пропало. Пот струился по спине, он попадал в глаза, всполошенные нами насекомые уже преспокойно садились и ползали по нам. С чувством исступлённой отрешённости я царапал проклятый грунт. И вдруг откалывается чуть побольше кусок белесого спрессованного бута, и я вижу кусок металлической стяжки чего-то полукруглого и объёмного, мне толком не разглядеть, мне виден лишь маленький кусок металла, не более 5–7 см.
Зову Игоря. Он с ходу предположил, что это стяжки бочки или сундука. Прибавляются силы! Второе дыхание! Мы поочерёдно грызём землю, пытаясь расширить площадь над предметом. Время идёт, прогресса толком нет.
Игорь попытался отколоть кусок побольше. Жаль, что нет кирки. На металле, что нам виден, уже несколько свежих царапин от наших усилий лопатой. Мы радуемся крепости металла, значит, всё будет в сохранности, не гнилое. Грунт для хорошего сохрана самый что ни на есть правильный.
Вот появилась трещина в сбитом грунте, Игорю получается вставить в неё лопату и начать расшатывать. Вот откалывается кусок грунта размером с полкирпича… вынимаем… тонкий слой грунта ниже торчащего из земли полукольца контурирует что-то круглое. На самом кольце видна проушина как под навесной замок… Я решил поумерить его пыл и начал аккуратнее разгребать грунт у кругляша. Озарение пришло быстро. Это была фугасная авиабомба времен Великой Отечественной, «кругляш» — её взрыватель, полоса металла с кольцом — её подвесное устройство.
Мы в изнеможении шлёпнулись на задницы и тупо смотрели на результат наших мучений. Сверху палило солнце, в окружающих нас кустах весело гудели на разные лады южные насекомые. Сил продолжать не было, руки гудели, спина выла. Чёртов грунт. Он нас доконал.
Поехали в посёлок, искупались на пустом пляже и перешли к ужину. На завтра был назначен поиск в другом месте. Нас как-то не тянуло к бомбе, которая могла сделать огромный кратер в земле и распылить нас над ней. Хотелось верить, что в другом месте земля будет податливее. Забегая вперёд, скажу, что местным поисковикам мы позже слили место опасной находки.
Поиски продолжаются.
Утро было туманным, как и наше состояние после вчерашнего ужина. Однако, как сказал Н. С. Хрущёв: «Цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи!»
Мы поехали по знакомому склону, свернули в сторону развалин и дерева. Эти развалины в виде неопределённых строений значились на дореволюционном плане угодий пра-прадеда Дяди Игоря и фигурировали на немецких аэрофотосъёмках. Точно понять предназначение стоявших на данном месте построек мы не смогли. В одном углу был какой-то заброшенный сарай, явно построенный лет десять-пятнадцать назад. На поместье это не смахивало, хотя у нас не было точных данных о доме. Был только документ с подобием кадастрового плана, в котором указывалось, что эта земля принадлежит такому-то.
Пошарив по развалинам, ничего толкового не нашли, они были сверху завалены строительным мусором от более поздних перестроек. Пошли в сторону единственного большого дерева в тех полях. На это место нам указывал определённый ориентир, нанесённый на старые карты, и мы решили отработать эту версию.
Подошли к дереву, оно так же было окружено с трёх сторон зарослями наподобие вчерашних, с одной стороны было что-то вроде стихийного места для пикника: кострище, брёвна, чтоб сидеть на них…
— Интересно, если тут одно дерево, откуда такие толстые чурки народ взял? — задал я, скорее, риторический вопрос.
Дядя Игорь с сомнением пожал плечами и огляделся. Солнце жарило его лысую голову, а лицо выражало набегающие сомнения.
— Давай искать. Ты ходи тут с прибором, я пойду в кусты лазить, вдруг колодец найду.
Я ходил с прибором, пару раз выкапывал довольно увесистые осколки, судя по толщине брони и калибру — от корабельной артиллерии. Земля тут была более податливой, чем вчера, но всё равно продолжала «радовать» своей непробиваемостью. Вскоре меня позвал Дядя Игорь, он нашёл небольшое углубление в виде воронки. Солнце сверху помогало нам изо всех сил, у меня уже обгорела шея и руки до рукавов футболки. Жарко.
Осмотрел ямку, она была диаметром метра полтора и глубиной примерно полметра, конусовидной формы.
— Будем гудеть прибором, — сказал я и начал ходить по яме.
Сигнала не было. Увеличил мощность, появился в одном краю глубокий, но уверенный сигнал! Мы взялись за лопаты. Земля всё так же плохо копалась, но она поддавалась. Мы уже более сноровисто её грызли, отбивая и выламывая сбитый грунт. Копали долго.
По горке к нашей машине подъехал УАЗик серого цвета, из него вышел мужик, походил, к нашей машине не приближался, долго осматривал окрестности, потом сел в машину и уехал. Мы на него смотрели через кусты, не выходя из нашей ямы. Со стороны это выглядело забавно: два взрослых мужика, замерев, таращатся из кустов.
— Чего он хочет и кто это? — спросил меня Дядя Игорь.
— Да чёрт его знает, может, фермер местный. Наш «Рендж» как луноход тут инородно смотрится.
— Главное, чтоб не полиция… а то найдут сейчас в нашем лице расхитителей археологических ценностей и курганов, не отвертимся.
— Очковато. Трудно объяснить, что мы за своим приехали, а не за археологией, — сказал задумчиво я.
— За «своим»! — передразнил Игорь. — Это! Это нужно одному! А не всем!..
— Зачем ты помогаешь этому… идиоту, он же всё раздаст! — заржал, продолжая цитировать слова ротмистра Лемке из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих». — поржали.
Солнце жарило нещадно. Воздух стоял. Мы копали как кроты. Вдруг показалась ржавая полоса металла. Она напоминала саблю, но опыт подсказывал, что это стяжка от бочки. Такие сюрпризы из-за того, что образуют в земле круг, дают чёткий большой сигнал, как от чего-то крупного. Самое печальное — пока ты не вынесешь эту дрянь из земли, она будет «орать» на приборе и не даст понять, есть что-нибудь под ней или нет. Надо копать. И мы копали. Разорванный обруч нам не давался где-то час, потом мы его выдернули.
— Качественно земля сохраняет железо в этих краях, — говорю во время очередной передышки, жадно глотая воду из пластиковой бутылки.
— Толку-то? Было бы что полезное! — бурчит Игорь.
— Было бы полезное, было бы крепкое.
— Давай дальше копать.
— Я задолбался.
— Сейчас погудим прибором, может, и копать уже не надо, — сказал, вставая с опорой на лопату, Дядя Игорь.
Я так уже обессилел, что уже и не желал слышать сигналов. Встал. Включил прибор, «обзвонил» стенки и пол. Ничего не пискнуло, увеличение мощности поначалу дало сигнал, но это была «наводка» от лежащей неподалёку лопаты.
— Сундук пуст. Пиастров нету! — резюмировал я.
Мы устало побродили ещё вокруг дерева с прибором, ничего толкового. Жара невыносимая. Вода выпита.
Я предложил прокатиться по немецким позициям, что были присмотрены по аэрофотосъёмке. Дядя Игорь, задолбавшийся, как и я, быстро согласился прокатиться. Мы поехали к самой дальней. Мчали по асфальтированной дороге, «Рендж» по-королевски гасил неровности и выбоины своей подвеской, через открытые окна нас обдувал горячий южный воздух. Мы трепались о предполагаемых местах нашего клада. Травили байки. Так доехали до намеченной точки. Судя по всему, всё выкопали до нас. На месте немецких позиций на возвышении стояло что-то в виде электрической подстанции, окружённой заборами с колючкой и КПП на въезде. С неё открывался шикарный вид на Керченский пролив, где-то дальше по побережью шла стройка Крымского моста. Мы покатались, пофотографировались. Ходить с приборами по виднеющимся воронкам и оплывшим окопам не решились, ибо тут и там ездили всякого рода брендированные машины, имеющие отношение к грандиозному строительству.
Вторая точка была в получасе езды в сторону ставшей нам родной Весёловки, на краю высокого утёса над морем. Очень живописное место на открытом пространстве, где земля кончалась и где-то там, внизу под ней, плескалось море, которое простиралось до самого горизонта. А вот на горизонте поверх моря стелилась чернеющая туча. Где-то в ней даже блеснула молния. Это было по-Айвазовски красиво. Там была буря.
Я сел за руль и решил проехаться по дороге, идущей вдоль берега. Жаль, что в ту пору телефоны не снимали так, как сейчас. Вы только представьте: огромный обрыв над морем, и по его кромке несётся, перекатываясь на подъёмах и спусках, чёрный «Рендж». За ним поднимается пыльная стена, которая долго висит в стоячем воздухе, солнце уже начинает становиться вечерним, краски становятся более разнообразными, тени длиннее…
Дорога стала постепенно спускаться в глубокий овраг, который, разрезая берег, расширялся в сторону моря. По низу оврага росли кустарники и деревья, что сильно контрастировало со степными полями и рядами весенних прозрачных виноградников. Навстречу из оврага нам нёсся лифтованный пикап «Митсубиси L200». Чтоб его пропустить, я съехал с дороги правее, двум машинам по колее было не разъехаться.
Машина оттормозилась рядом с нами, в ней за рулём сидел крепкий мужчина за пятьдесят с короткой стрижкой, в клетчатой рубашке. На штурманском сиденье была очень миловидная женщина, младше его, в тёмных очках и с короткой стрижкой. Они походили на жителей Техаса из фильмов о сельской жизни.
— Добрый день, мужчины! — поприветствовал нас техасец. — Вы куда это путь держите?
— Вниз, через балку и к Весёловке, — ответил я с улыбкой.
— С ума сошли? Там же грозовой фронт идёт с моря!
— И что? Мы проскочим!
— Не успеете!
— Да ла-а-адно…
— Прохладно! Разворачивай! — он стал убедительно серьёзным. — Смоет вас!
— Гроза далеко, мы на джипе, прорвёмся!
— Мужики! Вас смоет нафиг! Я проеду и подожду вас, разворачивайтесь! Через пару минут тут будет ад! Я не шучу! Быстрее!
Ещё не до конца веря ему, я развернулся в пару приёмов. Он дождался нас и поехал, набирая скорость, по полям вдоль оврага. До асфальта было пару километров. От его грязевой резины сильно летела пылища, я ехал чуть сбоку, чтоб хоть что-то видеть, да и вариант попадания камня в лобовое не добавлял оптимизма.
Начало накрапывать, пыли от пикапа стало меньше, мы неслись по полям, впереди, на окраине поля, стали видны столбы асфальтированной дороги. Небо потемнело, сзади оно было просто чёрным, на горизонте ещё оставалась светлая полоска синего неба и залитой солнцем земли.
И тут ливануло, до дороги оставалось метров триста, но всё вокруг внезапно превратилось в мыло! Твёрдой земли не было, липкая глинистая грязь летела нам в окна! Машина шла боком, рискуя сорваться. Мы то и дело влетали в ямы, окатываясь грязной жижей по самую крышу. Было ясно, что останавливаться нельзя. Я орудовал газом и рулём. Необходимо было удерживать главное направление. Дороги было не видно. Где-то впереди, чуть слева, летел грязный ком пикапа. Он почти сливался с той сливочно-серой жижей, что была вокруг. Дворники то и дело со скрежетом скрипели мелкими камушками, что попадали под них. Я искренне переживал за это, но смотреть на Дядю Игоря мне было некогда, я мчал.
Спасительный асфальт был уже совсем близко, но в этом месте начинался подъём, и «Рендж» начал предательски скользить по нему в сторону. Подъём не давался. «Митсубиси» залетел на асфальт на пологом месте, они катились по дороге и следили за моими потугами.
Я переключился на режим «снег/песок», машина стала слушаться лучше. Слава «Ренджу»! Двигаясь внатяг, я зацепился колёсами одной стороны и стал подниматься. Ливень шёл стеной, грязь замывала стекло сразу вслед за каждым движением дворников.
Предательская лужа опять сорвала машину в снос к подножью! Сумел удержать… ещё плавно газу… Да! Мне удалось! Я на асфальте! Рядом мчит «Митсубиси». Можно сбавить ход. Они поморгали нам фарами и повернули на свою улицу в посёлке, мы поехали домой.
Вечером за ужином смотрели фотки, вспоминали, как нашли утром кольцо от бочки.
На завтра решили ехать туда же, где было это кольцо.
Проснувшись в 5:00, мы оба увидели, что идёт дождь. В шесть, семь и восемь картина за окном была такой же, разве что не было вчерашнего ливня, но дождь продолжал идти.
Наконец-то выспавшись, мы впервые спокойно позавтракали и поехали по окрестностям. К намеченному накануне месту нам было не спуститься. Вся земля превратилась в сплошной клей, который налипал на колёса и не давал никакой возможности передвигаться. Я попробовал пройти по жиже пешком, но грунт чуть не сорвал с меня кроссовки при первых же шагах.
— Я тебя в этом, — показывая на мои кроссовки, облепленные огромными комьями грязи, — в машину не пущу! — сказал, ехидно улыбаясь, Дядя Игорь.
— И что мне делать? — сказал я, стоя под тёплым дождём.
— Беги следом, ты же умеешь, тут недалеко до дома… — захихикал он, протягивая мне влажные салфетки.
Я скинул все налипшие комья глины на асфальт. Из них получился бы стандартный кирпич. Одобрив мои потуги, понимая, что лучшего результата мне не добиться, Дядя Игорь, слегка покривившись, пустил меня в салон королевского внедорожника.
— Между прочим, британская королевская семья ездит на них на охоту, — сказал я, устраиваясь на штурманском сиденье.
— У них есть прислуга, которая помоет машину, а в этом краю я даже мойки не видел! Да и смысл, дождь не прекращается второй день! — ворчал он.
— Да, погодка установилась!
— Слушай, посмотри немецкую аэрофотосъёмку в нашей подборке. Помнишь, там была крепость? Поехали посмотрим!
— Да! Она совсем рядом с нами, там, в сторону моря. Поехали!
Мы не могли добраться до клада. Он рядом, мы его почти уже нашли. Но земля как будто не давала нам до него дотянуться. Что ж, от безысходности мы поехали смотреть крепость. Приехав практически в центр посёлка, от него поехали в сторону моря, уходящего вдоль моря перешейка. Дождь перешёл в моросящее состояние, иногда успокаивался совсем. Выйдя из машины, мы ходили по подобию футбольного поля с вкопанными футбольными воротами, краска с которых давно облупилась. Тут и там были груды камней, поросших кустарником. Но ни валов, ни рва мы не нашли. Со стороны это смотрелось совсем странно: два взрослых мужика, под дождиком, слоняются по пустырю, то глядя в планшет, то под ноги, то озираясь вокруг.
Аэрофотосъёмка была привязана к местности, мы прошли по всей территории «звезды» крепости, но никаких следов не нашли. Не знаю, как так получилось, что во время войны была, а сейчас нет. Вечером, перед сном, пытались найти хоть какую-то информацию о крепости, но везде только пишут про Фанагорийскую крепость, расположенную в Тамани. Про нашу — ни слова. Загадка осталась неразгаданной.
Наутро опять шёл ливень. Ещё не вставая, торопиться нам было некуда, мы, посовещавшись, решили, что надо сворачиваться. Дождь по прогнозам зарядил на неделю. Шансов, что почва быстро просохнет, почти нет. Мы обратили внимание на огромные блюдца луж на полях, которые не уменьшались в промежутках между дождями. Да и родным были даны обещания провести с ними дальнейший отпуск. У нас до обещанной даты возвращения было ещё три-четыре дня. Я придумал новую цель поездки.
За два года до нашей поездки мы семьями с детьми встречали Новый год на базе отдыха в районе Пушкинских Гор. Мой друг Юра, помимо организации семейного досуга, придумал нам отдельное развлечение. Он, проштудировав карты боевых действий в этих краях, присмотрел одно интересное место покопать по войне.
Там, в этом самом заветном месте, наши наваляли немцам. При этом не простым, а подразделениям СС. Этот факт не просто радовал, а ещё давал возможность отыскать какой-нибудь артефакт с рунами. Такой хабар всегда ценился своей редкостью. В тот раз мы с ним смылись третьего января на его «Мини-Купере Кантримене» на раскопки. Жены, конечно, дулись на нас, но больше для вида, ибо привыкли к нашим причудам.
Мы доехали до намеченного озера, проехали по лесной дороге через болотисто-непролазный лес на горку, с которой спускался покрытый соснами довольно высокий обрывистый скат к озеру. Далее пошли пешком с приборами.
Весь склон был в запашке. Это в семидесятые годы был отдан приказ о сокрытии следов войны. По всему Союзу, куда могла дойти техника, вблизи населённых пунктов прошлись бульдозеры и запахали окопы, блиндажи и воронки. Я слышал много разных версий причин, но это порядком усложнило работу поисковикам, ибо на запашках частым случаем бывает растаскивание останков плугом.
Мы долго ходили по лесу, сигналы были, но ничего, кроме осколков и хвостов от миномётных мин, не попадалось. Кое-где были видны нечастые и неглубокие шурфы коллег-копарей.
Решили сменить место, проехать чуть дальше по дороге. Был морозный день. Ёлки и сосны поскрипывали на морозе. Ветви деревьев иногда задевали наш автомобиль, когда дорога сужалась от подступающего леса. Слева внизу, метрах в тридцати, виднелась ровная поверхность замёрзшего лесного озера. Мы выехали на поляну. Решили машину оставить тут. День перевалился на вторую половину, начинались сумерки. Зимой темнеет рано.
Поляна не была запахана, по ней шёл извилистый, явно немецкий окоп. Его состояние, хоть и трудно было оценить под снежным покровом, но нами было отмечено, что он не копан! Редкость в наши дни!
Через десять минут Юркин глубинник завыл. Сигнал был глубокий и уверенный. Копать зимой — особое удовольствие. Главное — пробить верхний замёрзший слой, дальше земля лёгкая. Мы вгрызлись под бруствер пулемётного гнезда. Работа шла быстро, но темнело ещё быстрее.
— Не стучи лопатой! Вещь попортишь! — подкалывал Юрка.
— Не бухти под руку, — отдыхивался я.
В глубине ямы показались знакомые изгибы металла. Я копал уже с налобным фонарём.
— Она в белой краске!
Постепенно расширяясь, чтоб не поцарапать, я обкапывал белую немецкую каску. Всегда приятный хабар, особенно в хорошем сохране. Сторона, торчащая из ямы, была бодрее бодрого. На ней не было «пилы» — ржавого края, не было дыр. Из-под налипшего грунта просматривался белый окрас. Через пару минут каска была извлечена из-под корня, находившегося над ней. Больше в яме ничего не было.
При очистке руками на месте выяснилось, что желавший оставаться зимой незамеченным немец покрасил каску в белый цвет, при этом, паршивец, закрасил декаль с рунами. Подшлемник сгнил и отвалился, но песчаный грунт пощадил саму каску и краску на ней. Такой подарок в Новый год меня порадовал.
За это время полностью стемнело, надо было выбираться домой, и мы, приметив место, тронулись на базу.
— Помнишь, я рассказывал про СС в Пушкинских Горах? Каску мы там с Юрой зимой нашли, — спросил я у Дяди Игоря.
— Это то, что в Новый год?
— Да! Тут у нас не получилось! Поехали туда! Это же почти по пути к дому! Ну, чуть свернём, тут сам видишь, ловить нечего, дождь нас не пустит в поле!
— Особенно радует фраза «почти по пути»…
— Есть другие варианты? Нет, можно просто вернуться домой. Тут погоды ждать смысла не вижу, не просохнет.
— Поехали, — махнул рукой он и стал собираться.
Отправились в путь. Переночевали мы в районе Тулы. На следующий день нас ждали Пушкинские Горы с кучей немецкого хлама в некопанном окопе.
Позвонили Юре, рассказали про клад и наши намерения после лермонтовских мест посетить пушкинские, он поржал и пожелал удачи.
— Там так классно! Красота. Михайловское, где усадьба Пушкина стоит на высоком холме над рекою Сороть, Петровское с усадьбой Ганнибала, а ещё там есть гостевой дом — недорого и красиво! Рядом ресторанчик, там поужинаем!
Мы ехали через Ржев, часто проезжали деревни и сёла. Дорога оказалась не самой скоростной. Солнце уже начинало светить по-вечернему. Где-то по дороге в Петровское после Пушкинских Гор с большим количеством туристических автобусов я переключил в машине играющий диск на радио, оно тут же нас обрадовало громким чётко поставленным голосом:
«Вас приветствует радио Пушкинских Гор! С 3 по 6 июня 201… года в Псковской области — посёлке Пушкинские Горы и городе Пскове — состоится юбилейный 50-й Всероссийский Пушкинский праздник поэзии — одно из крупнейших ежегодных культурных событий в стране.
Центральные мероприятия праздника пройдут 4 июня в Пушкинском заповеднике на поляне села Михайловского с участием писателей, поэтов, музыкантов, художников, деятелей культуры и искусства…»
— Что-то мне подсказывает, коллега, что нам будет весьма затруднительно разместиться в гостиницах этих мест, — сказал Дядя Игорь.
— Сегодня второе, может, притулимся где-нибудь. Про Лермонтова им расскажем.
— Тут и без нас рассказчиков хватает.
Ещё не доезжая до шлагбаума в Петровское, вдоль дороги стояли автобусы и припаркованные автомобили, люди двигались в сторону заповедника, мы ехали параллельно с ними. У шлагбаума нас встретил охранник.
— Добрый день, — высунулся я из окна, — а где стоянка для администрации?
Чёрная большая машина и моя наглость сделали своё дело. Тот быстро открыл и, пропуская нас, указал на ресторан.
— Вы туда, к ресторану поставьте, а то впереди не протолкнуться будет, там автобус разворачивается.
— Спасибо, — сказал я и поднял стекло с серьёзным административным лицом.
— Ухарь, — сказал, смеясь, Дядя Игорь.
Выходя из машины, на террасе ресторана увидел официантку, которая обслуживала нас с семьёй во время последнего посещения. Она меня узнала и поздоровалась.
— Вы к нам на праздник?
— Нет, очень кушать хочется, мы про праздник не знали, ехали к вам отдохнуть, а тут… феерия русской поэзии… Вы нас с другом накормите?
— Мы сейчас по меню не кормим… — растерянно сказала она, — да и мест нет.
Тут появился из-за машины Дядя Игорь. Он включил всё своё обаяние вместе с авторитетом повидавшего многое человека, с неким пафосом подошёл к перилам террасы, почти вплотную к официантке. И, глядя ей в глаза, проговорил:
— Душа моя, мы с коллегой с утра на ногах, без крошки во рту. С кем нам надо пообщаться, чтоб нас накормили? Вы же понимаете, мы по делу и долго есть и задерживаться не можем.
Официантка быстро, кивнув: «всё поняла», куда-то исчезла, вскоре вернувшись, позвала нас в комнату, где был накрыт отдельный столик. Еда была великолепна.
— Так, — проглатывая прекрасный грибной суп, сказал Дядя Игорь, — у нас есть консервы и палатка, мы поедем на высотку, где будем копать, там и заночуем. Мы же туристы, там и посидим у костра.
Поблагодарив официантку и расплатившись, мы рванули к намеченному месту. Через полчаса мы уже были на просёлочной дороге, с которой нам предстояло съехать. Я был за рулём и лихо свернул на ровную лесную дорожку, поднимающуюся вверх по пологому склону. Чем дальше мы въезжали, тем уже становилась дорога, деревья разрослись, их листва, иногда и мелкие ветки то и дело задевали кузов машины. Я старался как мог. Благодаря квадратным формам и довольно низкому остеклению «Ренджа» можно хорошо чувствовать габариты этого немаленького автомобиля. Деревья и кустарники были всё ближе к машине. Дядя Игорь сидел рядом и напрягался всё больше. Машина новая, его можно понять. Я сложил зеркала, всё равно что-то скрежетнуло где-то снизу по правой двери. Этот скрежет ощущался кожей. Но ситуация такова, что ехать назад поздно, выходить мешают ветки, только вперёд. Звучит как лозунг, но уверенности не добавляет. Я крался как мог, периодически говорил, что «полировка с меня», на что Дядя Игорь говорил, что он бы так же ехал, чтоб я не «запаривался, а рулил».
Впереди показался хвойник, дорога пошла ещё выше, слева крутой склон к озеру, поросший ёлками и соснами. Проехав ещё какое-то расстояние, мы нашли место, где дорога была пошире и можно было оставить машину, чтоб просто пройти пешком на разведку, так как навигатор говорил, что до окопа метров двести пятьдесят — триста по дороге, пешком и того меньше.
Выпрыгнув из машины в футболках и джинсах, мы пошли по сухой дороге, засыпанной хвойными иголками. Метров через пятьдесят на дороге увидели глухаря, который внимательно и удивлённо нас разглядывал. Мы шли прямо на него, он стоял на нашем пути и не взлетал. Подпустив нас метров на пять и, как мне показалось, чертыхнувшись, что его отвлекли, неспешно шумно взлетел.
— Однако… — задумчиво сказал Дядя Игорь, увлекавшийся охотой с детства.
— Красивая большая птичка, ни разу вживую не видел, — сказал я.
— То-то и оно, птичка, похоже, так же людей не часто видит…
— И что?
— Места глухие…
— Так это хорошо! Значит, точно не копано!
— Посмотрим, — со скепсисом произнёс он.
Ещё через несколько десятков метров мы увидели в нескольких местах разворошенную землю. Я пошёл дальше, не придав этому значения. И в этот момент увидел в стороне свежую кучу дерьма, а в прозрачной луже на дороге — огромный медвежий след. Я встал. Тут же появилось тревожное чувство, что мы тут не совсем одни. Я увидел взгляд Дяди Игоря, который в эту же минуту пришёл к тому же выводу и, судя по всему, прикидывал соотношение размеров «бурого хомячка» и его следа.
Мы, как по команде, развернулись кругом и, часто вращая головами по сторонам, не переходя на бег, чего очень хотелось, громко разговаривая, направились к машине. Через пару минут я её уже лихо в несколько приёмов разворачивал на маленьком пятачке, а после очень быстро, лавируя между ветками, устремился вон из леса.
Вернувшись к небольшому мемориалу, я остановил машину, тут было как-то спокойнее.
— Судя по всему, мишка достойный тут обитает, — сказал Дядя Игорь.
— Похоже на то, лапка в луже приличная отпечаталась…
— Что делать будем?
— Я предлагаю озеро с другой стороны объехать, там деревушка стоит, через неё проедем.
— Ну давай, — как-то без энтузиазма он подхватил мою идею.
Двигаясь по деревенской дороге мимо домов, которые, чуть ли ни самого Пушкина застали, наш «Рендж» смотрелся как инопланетный космический корабль. Несколько домов были заколочены, людей не видно. Только в конце деревни у стоящего возле озера дома на завалинке сидели похожие друг на друга бабулька и женщина под шестьдесят. Мы остановились возле них.
— Вечер добрый! Вы не скажете, мы по этой дороге проедем? — спросил я у них, показывая на уходящую в лес дорогу.
— А куды вам нада? — спросила бабка.
— Туды, за озеро.
— Там ничё нет, Екишин луг был… не проедете, разворачивайтесь.
— Дорога-то есть?
— Была, не проедете.
— Да мы на джипе, прорвёмся! — настаивал я.
— Вот, неуёмный! Не проедете, я говорю. Дорога была, но заросла, деревья в руку толщиной.
— Понятно…
Что ж, так не везёт! Разворачиваю машину, они смотрят на мои манёвры перед ними с безразличным спокойствием и лузгают семечки…
— Бабушка, а вы тут медведя не видели?
— Видала! Кажное утро! Он в озере купается… большооой такой.
— Не боитесь?
— А шо бояться? Я к нему не хожу и он ко мне не ходит. В этом году пришёл, раньше не было.
— Спасибо! До свиданья!
— До свиданьичка Вам.
Ночёвка в лесу отпадала, на часах без пятнадцати десять вечера. Гостиницы заняты. Что в Пскове, мы не знаем, копать медведь не даёт.
— У меня родители на даче под Лугой, поехали?
— Есть ещё, где покапать? — спросил Дядя Игорь.
— Есть, но где конкретно, мыслей нет.
Я позвонил родителям, сказав, что мы скоро будем. Конечно, насчёт «скоро» я слегка слукавил, до дачи было около 250 км.
Дядя Игорь сел за руль и взялся за исполнение моих обещаний. Мы просто низко летели, нарушая и обгоняя. То было весёлое время, когда камеры на трассе были редким явлением.
В ноль с копейками мы были у ворот родительской дачи. Нас прекрасно приняли, под отцовский самогон мы полночи травили байки и рассказывали про наш клад.
Утро началось в середине дня. Мы плотно позавтракали и пошли в поле за деревней. Места там исторические, много разных заброшенных храмов. В соседней деревне похоронен морской министр маркиз де Траверсе, в самой деревне стоит полуразвалившаяся деревянная церковь во имя Свт. Николая Чудотворца аж 1743 года постройки, обновлённая в 1860 году.
Мы ходили по полю уже который час, только осколки и пара сломанных плугов. Слепни уже уверенно к тому моменту встали на крыло и несказанно радовались двум унылым поисковикам, которых грызли с большим упоением. Звонили родители, звали к столу. Я не мог бросить поиск. Тут неожиданно появился хороший цветной сигнал. Начали копать, на глубине штыка лопаты появился непонятный покорёженный механизм. Окопали и извлекли наружу. Только на участке, отмыв из шланга эту помятую штуковину, я обнаружил на ней шильдик с надписью «Renault». Это оказалась ручная кофемолка, вернее, её механическая часть. Ценности никакой.
Итог поездки — куча впечатлений и две с половиной тысячи пробега.
Запоминаются эмоции, они оставляют след в душе, может, это и был наш клад?