Светящийся экран телефона был единственным источником света в нашей спальне. На часах высвечивалось ровно два ночи. В коридоре тускло горел ночник, освещая, как моя тяжелобольная свекровь бодро открывает замок входной двери.
Она впустила мужчину в кожаной куртке. Затем кокетливо поправила прическу. Ту самую прическу, которую я еще утром бережно мыла ей сухим шампунем прямо в постели.
Мои пальцы крепко впились в пластиковый чехол телефона. Зинаида Павловна тихо хихикнула и уверенно повела ночного гостя на кухню.
А я лежала под одеялом и чувствовала, как пылают щеки от возмущения. Ровно девяносто два дня эта женщина разыгрывала перед нами больного человека в нашей же квартире.
Три месяца назад свекровь позвонила моему мужу вся в слезах. Она сказала, что ноги внезапно отказали и врачи дают ей максимум полгода. И мой Ваня тут же привез мать в нашу просторную трехкомнатную квартиру.
Я тяжело выдохнула и открыла историю записей. Моя жизнь все эти месяцы напоминала бесконечную каторгу.
Я вставала в шесть утра, чтобы сварить специальные протертые каши. Потом убирала за ней, потому что дойти до туалета Зинаида Павловна якобы не могла.
Вечером я неслась с работы, чтобы успеть сделать больной массаж ног. Два часа каждый день я разминала ее икры, пока она охала и требовала нажать посильнее.
Но самое возмутительное случилось в день моей долгожданной зарплаты. Свекровь позвала нас в свою комнату и посмотрела на Ивана страдальческим взглядом.
— Лекарства сильно подорожали, Оксаночка, — произнесла она совсем слабым голосом. — Мне жизненно необходимы швейцарские препараты, иначе до весны не дотяну.
Муж посмотрел на меня умоляющими глазами. В тот вечер я перевела на ее карту сорок пять тысяч, отдав всю свою зарплату до последней копейки.
Мы с мужем перешли на макароны по акции и самые дешевые сосиски. А свекровь каждый день требовала покупать ей красную рыбу для укрепления сосудов.
Около восьмидесяти тысяч рублей ушло на ее особое питание и лечение за три месяца. Я не смогла купить себе зимние ботинки и ходила в старых, с отклеивающейся подошвой.
И вот теперь я смотрела ночное видео со скрытой камеры. Ваня установил ее в коридоре всего неделю назад.
Он очень боялся, что мама упадет с кровати и поползет к двери, пока мы на работе. Как оказалось, ползать ей было совершенно ни к чему.
На записи Зинаида Павловна достала из холодильника ту самую деликатесную рыбу. Затем выставила на стол бутылку дорогого коньяка, которую Ваня прятал до Нового года.
— Проходи, Эдик, — проворковала свекровь. — Невестка спит без задних ног, сын спит так же крепко, нам никто не помешает.
Мужчина приобнял ее за талию. Они тихонько скрылись за дверью ее комнаты.
Я не стала будить мужа в ту ночь и устраивать скандал. Я просто сохранила все видео на телефон и решила дождаться выходных.
В воскресенье к нам приехала Галина Павловна, родная сестра свекрови. Она привезла печенье и сделала максимально скорбное лицо.
Зинаида Павловна неподвижно лежала на диване в зале, укрытая пледом по самый подбородок. Она делала вид, что с трудом дышит, и просила принести воды.
— Совсем слабая стала, — вздыхала Галина Павловна. — Ты уж терпи, Оксана, такой уход обязательно зачтется в будущем.
Ваня сидел рядом с матерью и ласково гладил ее по руке. А я молча взяла пульт от телевизора.
— Я хочу показать вам один интересный фильм, — громко сказала я. Я вывела изображение со своего телефона на нашу большую плазму.
Звук я специально прибавила на максимум. Экран мигнул, и на нем во всех красках появилась ночная съемка.
Два часа ночи, бодрая Зинаида Павловна в шелковом халате и кавалер Эдик. Их разговор про крепко спящих родственников разнесся по всей гостиной.
Галина Павловна от неожиданности выронила чашку с чаем. Ваня мгновенно побледнел и вскочил с кресла.
А свекровь мигом откинула теплый плед. Она очень резво села на диване, забыв про свои отказавшие ноги.
— Это хитрый монтаж! — закричала она. — Это все компьютерные фокусы!
Я не стала вступать с ней в бесполезный спор. Я просто развернулась и пошла в ее комнату собирать вещи.
Достала с антресолей два ее вместительных чемодана. Я кидала туда одежду прямо с вешалками, не забыв и дорогие швейцарские мази.
Справилась с задачей буквально за три минуты. Я вынесла чемоданы в коридор и решительно поставила их у входной двери.
— Вызывай своего Эдика, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Или заказывай такси до своего дома.
Она картинно схватилась за сердце и начала тяжело дышать. Потребовала, чтобы Ваня срочно вызвал ей скорую помощь.
— Скорая приедет к тебе на твой домашний адрес, — холодно ответила я. — Даю ровно пять минут, чтобы духу твоего здесь не было.
Я широко открыла входную дверь. И ей пришлось уйти на своих ногах.
Прошел целый месяц. Свекровь благополучно живет в своей квартире, а Ваня навещает ее по субботам.
Они почти не разговаривают, и муж переводит ей лишь тысячу рублей на оплату телефона. Галина Павловна тем временем оборвала мне все сообщения.
Она пишет, что я бессердечная эгоистка. Обвиняет, что я могла довести пожилого человека до больницы публичным позором.
Сестра свекрови твердит, что надо было просто тихо показать видео Ивану. Спрашивает, зачем было выгонять женщину на улицу с вещами на глазах у всех.
А я смотрю на свой пополнившийся банковский счет и на новые зимние ботинки. Я наконец-то сплю абсолютно спокойно.
Но маленький червячок сомнения все-таки гложет. Перегнула я тогда с плазмой и публичным разоблачением, или правильно сделала?