Тяжелая дорожная сумка привычно оттягивала плечо, когда я остановилась у калитки своего загородного дома. Внутри всё болезненно сжималось от предчувствия очередного скандала, но внешне я сохраняла абсолютное спокойствие. Я искренне верила, что ради сохранения семьи можно закрыть глаза на потребительское отношение и вечное недовольство Марины, жены моего единственного сына Павла.
Моя любимая дача всегда оставалась для меня единственной отдушиной после тяжелых рабочих будней. Этот большой кирпичный дом мы с покойным мужем возводили долгих десять лет, вкладывая душу в каждый гвоздь. Но стоило Паше жениться, как моя тихая гавань моментально превратилась в бесплатную базу отдыха для его молодой супруги.
Каждое лето они перебирались сюда на три месяца, наслаждаясь жизнью за мой счет. За эти пять лет невестка не вложила в хозяйство ни единой копейки, зато регулярно критиковала мои порядки. Она постоянно морщилась, сидя на моей террасе с бокалом вина, и называла мой уютный дом пережитком прошлого.
Я же просто молча оплачивала огромные счета за коммунальные услуги. В летние месяцы набегало по пятнадцать тысяч рублей только за электричество, потому что Марина сутками гоняла обогреватели при открытых окнах. И я покорно платила, ведь это был мой родной сын и его семья.
На третий год их брака я начала отчетливо понимать, что меня методично выживают с моего же участка. Весной я приобрела дорогую рассаду редких сортов томатов, отдав за нее четыре тысячи рублей. Два выходных дня я провела согнувшись над грядками, а когда приехала через неделю поливать свой труд, то просто застыла на месте от шока.
Мои грядки были безжалостно сровнены с землей, а вырванные с корнем томаты валялись в куче мусора возле забора. На их месте стояли два дешевых пластиковых шезлонга, на которых вальяжно расположилась невестка. На мой возмущенный вопрос она лишь закатила глаза и заявила, что грядки портили ей всю гармонию отдыха.
Дальше начались бесконечные шумные застолья, которые окончательно лишили меня покоя. Каждые выходные невестка привозила на природу своих шумных приятелей, собирая компании по шесть-восемь человек. Я проводила у плиты по четыре часа в свой законный выходной, чтобы накормить эту ораву, тратя по семь тысяч из зарплаты на свежее мясо.
Наступила середина августа, и у меня наконец-то начался долгожданный отпуск.
Я заранее оплатила путевку в хороший санаторий с понедельника, но выходные твердо решила провести в тишине на природе. В пятницу вечером я приехала к себе, мечтая просто собрать яблоки и отдохнуть, но еще от самых ворот услышала оглушительный грохот музыки.
На моем ухоженном газоне валялись пустые бутылки, а за дубовым столом на террасе сидела нетрезвая компания. Марина громко хохотала над какой-то шуткой, пока Паша жарил мясо у раскаленного мангала. Я тяжело поднялась по ступенькам и молча поставила свою сумку на деревянный пол.
Невестка обернулась, и её лицо мгновенно исказилось от неприкрытого раздражения. Я попыталась спокойно напомнить, что это моя собственность и я имею полное право здесь находиться в свой отпуск. «Мы на даче с друзьями, а ты спи в сарае!» — нагло заявила жена сына, вызвав смешки у своей компании.
Мой родной сын продолжал молча переворачивать шампуры, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Я посмотрела на самодовольное лицо Марины, на отводящего глаза Павла и на наглых гостей. Внутри вдруг стало удивительно тихо, а все прежние сомнения разом испарились.
Я не сказала им больше ни единого слова, просто развернулась и спокойно спустилась с террасы. Вслед мне несся издевательский смех невестки, уверенной в своей безнаказанности и полной власти над ситуацией. Но я направилась вовсе не к старому сараю, а уверенно подошла к техническому блоку за домом.
Открыв железную дверцу электрощитовой, я без колебаний опустила вниз тяжелый главный рубильник. Свет на участке мгновенно погас, грохочущая музыка оборвалась, и над двором повисла звенящая тишина. Затем я перекрыла центральный вентиль подачи воды, спрятала ручку в карман и повесила на щиток массивный амбарный замок.
Теперь включить электричество было невозможно, а без воды в доме нельзя было ни умыться, ни воспользоваться туалетом. Я вызвала такси к соседнему участку и уехала, наблюдая из окна машины, как по темному двору суетливо мечутся тени с фонариками. По пути я договорилась с санаторием о досрочном заезде, отключила телефон и поехала отдыхать.
Прошел целый месяц с того самого скандального вечера, а сын мне так ни разу и не позвонил. Общие знакомые с упоением рассказывают, что гости тогда разъехались в ярости, просидев полночи в кромешной темноте без глотка воды. Теперь невестка на каждом углу жалуется на мою жестокость и выставляет себя невинной жертвой.
А я впервые за эти долгие пять лет сплю совершенно спокойно, не вздрагивая от каждого звонка. Моя совесть абсолютно чиста перед этими людьми, ведь они сами перешли все допустимые границы. Но иногда я всё же задумываюсь: перегнула я тогда с рубильником или всё сделала абсолютно правильно?