Часть 1. Вдова
Дарья стояла на балконе санатория и смотрела, как море лижет гальку. Пять лет. Ровно пять лет назад она проводила мужа в последний путь и с тех пор возвела вокруг сердца бетонную стену.
«Дарья, ты ещё молодая, — вздыхала свекровь. — Присмотрись к Николаю с третьего этажа».
«Да иди ты, Колька! — отмахивалась Даша. — У него руки в табаке, а душа — в самогоне».
Ей было хорошо одной. Спокойно. Никого не ждать, ни за кого не переживать.
Но здесь, в санатории, спокойствие давалось с трудом. Её взгляд то и дело цеплялся за него — седого, подтянутого мужчину с книгой в руках. Он всегда сидел в тени платана, читал и иногда поднимал глаза на море.
Часть 2. Случайность
В столовой Дарья села за свой столик у окна. Вдруг перед ней поставили поднос.
— Здесь не занято? — голос оказался мягким, с едва уловимой хрипотцой.
Это был он. Тот самый, из-под платана.
— Занято, — буркнула Даша, уставившись в тарелку.
— Врёте, — улыбнулся он. — Я полчаса наблюдал, как вы отщипываете хлеб и смотрите в одну точку. Место свободно.
Дарья подняла глаза. У него были тёплые, чуть уставшие глаза и совершенно седая голова.
— Наблюдательный, да? — огрызнулась она для порядка.
— Я учитель. Привык замечать детали. Кстати, меня зовут Евгений Павлович. Можно просто Женя.
— А меня Дарья. Можно просто Даша, — нехотя ответила она, чувствуя, как стена даёт первую трещину.
Часть 3. Прогулка
Через два дня они случайно столкнулись на набережной. Женя нес в руках два стакана с дымящимся кофе.
— Дарья, — он слегка поклонился. — Я заметил, вы всегда берёте один стакан. А сегодня почему-то взял два. Не поможете?
Она фыркнула, но стакан взяла.
— Вы, я смотрю, профессионал по части наблюдений?
— Я профессионал по части одиночества, — вдруг серьёзно сказал Женя. — Три года, как схоронил жену. Дочь в Германию уехала. А здесь… Здесь море шумит, и я слышу не её голос.
Дарья остановилась. Комок подкатил к горлу. Она вдруг поняла, что они говорят на одном языке.
— А я пять лет… — выдохнула она.
— Значит, мы оба заслужили этот кофе, — улыбнулся он.
Они просидели на скамейке до самого заката. Говорили о книгах, о жизни, о том, как пахнет дождём. И впервые за пять лет Дарье не хотелось убежать.
Часть 4. Признание
До отъезда оставалось три дня. Вечером они танцевали в местном клубе под старенький проигрыватель. Женя держал её за талию осторожно, словно боялся разбить.
— Даша, я старый дурак, — прошептал он. — Я смотрел на вас с первого дня. Я в вас влюбился, как мальчишка.
Даша молчала, уткнувшись носом в его плечо. В голове билась мысль: «Нельзя. Предательство. Как я могу?»
— Молчите? — голос Жени дрогнул. — Понимаю. Вы свободны. Я просто хотел, чтобы вы знали.
Он хотел отстраниться, но Даша вдруг крепко схватила его за руку.
— Жень, я боюсь. Я так боюсь снова потерять, — голос её сорвался. — Я всех гнала, потому что не хотела снова плакать. А ты пришёл…
— Я никуда не уйду, — твёрдо сказал он. — Если только ты сама не прогонишь.
Часть 5. Рассвет
В день отъезда шёл дождь. Дарья стояла на крыльце с чемоданом, нервно теребя лямку сумки. Евгений Павлович ждал под козырьком, спрятав руки в карманы.
— Ну что, Даша? — спросил он. — Ты решила?
Она подошла к нему близко-близко.
— Решила, — выдохнула она. — Только чур, Женя, если что — мы вместе. Понял? Никаких больше одиночеств.
Он обнял её, прижав к себе, и поцеловал в мокрую от дождя макушку.
— Понял.
Они сели в автобус, держась за руки. За окном проплывали кипарисы, море и старый санаторий, где вдова с пятилетним стажем наконец разрешила себе быть счастливой.
Дома, в городе, их ждала новая жизнь. И пусть седина и морщины были не скрыть, но в глазах у обоих светился тот самый южный закат, который они встретили вместе.
Продолжение следует...