— Её машину вообще-то пора отдать твоему брату. Эта фифа и на метро покатается. Не сахарная, не растает. А Илюше семью возить надо, ему нужнее.
Голос свекрови звучал из динамика смартфона настолько чётко, что Оксана невольно оглянулась. Разумеется, на заднем сиденье никого не было. Только душный салон её собственного кроссовера, намертво застрявшего в пятничной пробке на Третьем транспортном.
Оксана просто хотела включить кондиционер в квартире заранее. Открыла приложение умного дома. Ткнула куда-то не туда потными пальцами. Активировала камеру-кормушку для толстого британца Марсика. Камера стояла прямо напротив того места, где сейчас, судя по звукам, комфортно расположились Инесса Эдуардовна и законный муж Оксаны. Борис.
— Ну мам... — голос Бориса был ленивым, расслабленным. — Машина-то на нее оформлена. Как бы в браке куплена, да. Но крику будет...
— А ты мужик или кто? — металлом лязгнула свекровь. — Скажешь свое веское слово! Ты и так ей слишком много позволяешь. Транжирит твои деньги на свои эти... спа-салоны, ногти, ресницы. Твои кровные! Ты пашешь как проклятый, а она только хвостом вертит. Обойдётся без машины. Скажи, что Илюше временно даёшь. А там привыкнет.
Оксана медленно опустила телефон на колени. Пробка продвинулась на полметра. Двигатель тихо урчал.
Никакой истерики не случилось. Слёзы не подступили к горлу. Дыхание не перехватило. Просто стало очень смешно. Истерически смешно.
Мой муж пашет. Мои кровные. Транжирит.
Борис не работал последние восемь месяцев. Точнее, он числился каким-то мутным консультантом на фрилансе, принося в дом суммы, которых едва хватало бы на корм для того самого Марсика. Все платежи по ипотеке, кредиты, отпуска, продукты и даже те самые спа-салоны оплачивались исключительно с зарплатной карты Оксаны.
Но для Инессы Эдуардовны её Борюсик всегда оставался добытчиком. Атлантом, держащим на своих плечах небосвод и одну меркантильную стерву. Оксана долго терпела этот спектакль. Ради мира. Ради спокойствия. Скрывала от свекрови реальное положение дел, жалея мужское эго Бориса.
Какой же дурой она была.
Оксана вывернула руль, нагло вклиниваясь в соседний ряд. Планы на вечер стремительно менялись. Сначала она хотела приехать, молча лечь в ванну и уснуть. Теперь же в ней просыпался азарт. Дикий, первобытный азарт охотника, загнавшего дичь в тупик.
Она заехала в ближайший супермаркет. Бросила в корзину огромную мясную пиццу. Выбрала шампанское. Дорогое. Брют. Захватила упаковку самых плотных черных мешков для мусора. Тех, что на сто двадцать литров. Для строительных отходов. Кассир как-то странно посмотрела на этот набор, но Оксане было плевать. Она улыбалась.
Ключ мягко повернулся в замке. Из кухни доносился приглушенный смех. Обсуждали, видимо, куда Илюша поедет на её машине в выходные.
Оксана толкнула дверь на кухню ногой. В руках она держала коробку с пиццей и бутылку.
— Празднуем! — громко, с театральным воодушевлением возвестила она.
Инесса Эдуардовна поперхнулась. Она сидела на барном стуле, купленном Оксаной на распродаже итальянской мебели, и изящно оттопырив мизинец, пила чай. Борис сидел напротив, впитывая в себя тепло чужой кухни в чужой (по сути) квартире.
— Оксаночка... — свекровь быстро промокнула губы салфеткой. — А ты рано. Мы тут с Борей просто...
— Я знаю. Я всё слышала, — Оксана с грохотом опустила пиццу на столешницу. Бутылка шампанского звонко звякнула рядом. — Умный дом. Камера Марсика. Потрясающая слышимость, Инесса Эдуардовна. Прямо как в первом ряду партера.
Лицо Бориса мгновенно потеряло цвет. Оно стало каким-то серо-зеленым. Он попытался встать, но ноги его явно не слушались.
— Оксан, ты чего... это мама просто фантазирует. Ты же знаешь маму...
— Знаю. Теперь очень хорошо знаю, — Оксана достала из кармана штопор. Ловко вонзила его в пробку. — И мама сейчас узнает много нового. О своем гениальном сыне. О добытчике. О стержне семьи.
Свекровь выпрямилась. В её глазах мелькнула привычная надменность. Защитная реакция включилась моментально.
— А что такого я сказала? Ты жена! Ты должна слушаться мужа. Боря работает на износ, чтобы ты могла...
— Чтобы я могла что? — Оксана с силой дернула штопор. Хлопок получился громким, как выстрел. Пена скользнула по темному стеклу. — Борис, расскажи маме, сколько ты заработал в прошлом месяце.
Молчание. Борис уставился в пол.
— Боря? — Инесса Эдуардовна перевела взгляд на сына.
Оксана не стала ждать. Она вытащила телефон. Открыла банковское приложение. Сформировала выписку за полгода. Бросила смартфон на стол прямо перед свекровью.
— Смотрите. Читайте. Изучайте. Вот зеленые цифры. Это мои поступления. Моя зарплата. Мои квартальные премии. А вот красные. Это списания. Ипотека — моя карта. Продукты — моя карта. Коммуналка — моя. А теперь посмотрите переводы. Видите транзакции на счет «Любимый муж»? Это я даю Борису карманные деньги. На бензин. На сигареты. И на те самые букеты, которые он вам дарит по праздникам от своего имени.
Свекровь надела очки на цепочке. Прищурилась. Её палец медленно заскользил по экрану. Лицо начало покрываться красными пятнами.
— Это... это какая-то ошибка. Боря! Боря, что это за цифры? Ты же говорил, что у тебя проект...
— Проект закрылся в ноябре, мам, — пробормотал Борис, вжимая голову в плечи. — Ну... кризис же на рынке.
— А теперь про машину, — продолжила Оксана удивительно ровным, почти ласковым голосом. — Машина куплена в браке. Да. Но на деньги от продажи моей добрачной студии. У меня есть все документы. Все банковские проводки. Если Илюша хочет покататься, пусть купит губозакаточную машинку.
— Ты... ты как смеешь так со мной разговаривать?! — Инесса Эдуардовна попыталась перейти в наступление. Лучшая защита, как известно. — Ты унижаешь моего сына! Мужчину! Ты растоптала его самооценку своими подачками! Конечно, он не может работать рядом с такой... такой давящей бабой!
Это было так предсказуемо. Так типично.
— Девочки, ну не ссорьтесь, — вдруг выдавил из себя Борис. — Ну мам, ну Оксан... Ну всё же нормально было. Чего вы завелись обе. Оксан, ну извинись перед мамой. Ей же волноваться нельзя, у неё давление.
Оксана посмотрела на мужа. Внимательно. Как на неведомую зверушку. Взрослый мужик. Тридцать восемь лет. Сидит на её кухне, ест за её счет и просит извиниться перед женщиной, которая пять минут назад делила её имущество.
— Извиниться? Конечно. Извините, Инесса Эдуардовна. Извините, что я так долго спонсировала этот цирк.
Она наклонилась. Достала из пакета рулон черных мешков. Разорвала бумажную обертку. Щелкнула пластиком, расправляя первый мешок. Огромный. Вместительный.
— Оксан, ты чего удумала? — Борис напрягся.
Оксана молча вышла в коридор. Подошла к шкафу-купе. Открыла створку.
Полетели куртки. Ветровки. Джинсы. Она не складывала их аккуратно. Она просто сгребала их с вешалок и трамбовала в черное пластиковое жерло.
— Эй! Полегче! Там замша! — взвизгнул Борис, подскакивая к ней.
— Отойди, — тихо, но так тяжело сказала Оксана, что Борис инстинктивно отшатнулся.
Второй мешок пошел под обувь. Кроссовки. Ботинки. Туфли. Третий мешок Оксана принесла обратно на кухню. Подошла к телевизору. Выдернула провода из игровой приставки.
Приставка глухо стукнулась о дно мешка. Туда же полетели джойстики.
Инесса Эдуардовна стояла у окна, прижимая руки к груди. Она дышала часто-часто, изображая сердечный приступ. Но Оксана видела, что глаза свекрови бегают абсолютно трезво и расчетливо.
— Инесса Эдуардовна, — Оксана завязала последний узел на мешке. Выпрямилась. Смотрела прямо в глаза пожилой женщине. — Забирайте свое сокровище.
Свекровь открыла рот, но не нашла что сказать.
— Забирайте, — повторила Оксана, указывая на Бориса. — Я возвращаю его по гарантии. Заводские дефекты несовместимы с семейной жизнью. Мальчик не умеет нести ответственность, врёт и прячется за мамину юбку. Ремонту не подлежит. Возврату и обмену тоже.
— Ты пожалеешь, — прошипела Инесса Эдуардовна. — Мы отсудим половину квартиры! Это совместно нажитое!
— Судитесь, — легко согласилась Оксана. — Только адвоката будете оплачивать вы. У Бори денег нет. Мешки в коридоре. Время пошло.
Они ушли через семь минут. Борис тащил три огромных чёрных мешка, пыхтя и чертыхаясь. Инесса Эдуардовна шла впереди с гордо поднятой головой, всем своим видом показывая, что это они бросают недостойную женщину, а не их вышвыривают за дверь.
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.
Кот Марсик потерся о её ноги, вопросительно мявкнув.
— Всё хорошо, — Оксана подхватила кота на руки. — Теперь заживём.
Она вернулась на кухню. Включила музыку. Отрезала кусок остывающей пиццы. Было легко. Так легко, будто она сбросила рюкзак с камнями, который носила не снимая несколько лет.
Развод оформили быстро. Спорить в ЗАГСе было не о чем.
Настоящая комедия началась позже. Когда дело дошло до раздела той самой злополучной квартиры. Квартира действительно покупалась в браке, и Борис формально имел право на долю, несмотря на добрачные вложения Оксаны.
Борис переехал к маме. В её образцово-показательную двушку.
Идиллия продлилась ровно три недели.
Потом выяснилось страшное. Оказалось, что тридцативосьмилетний мальчик совершенно не приспособлен к быту. У Оксаны он привык, что рубашки сами гладятся, холодильник сам наполняется деликатесами, а унитаз всегда сияет белизной.
Инесса Эдуардовна, привыкшая жить одна в чистоте и покое, внезапно получила в соседи взрослого, ленивого, вечно жующего мужика, который разбрасывал носки по всей гостиной, сутками рубился в приставку (которую всё-таки спас) и требовал обедов из трех блюд.
При этом денег Борис по-прежнему не приносил. Его мифический "фриланс" окончательно заглох. Пенсия Инессы Эдуардовны начала таять с катастрофической скоростью. Сын проедал её подчистую.
Первый звонок раздался через месяц после развода.
Оксана сидела в офисе, просматривая отчеты. Высветился незнакомый номер, но голос она узнала сразу.
— Оксаночка... Здравствуй.
— Инесса Эдуардовна? Какими судьбами? — Оксана откинулась в кресле, едва сдерживая улыбку.
— Ты... ты как там? Не скучаешь? Боря вот места себе не находит. Тоскует по дому. По Марсику.
Ага. По Марсику он тоскует. По полному холодильнику он тоскует.
— Мы с Марсиком в полном порядке. Передавайте Борису привет.
— Оксан... послушай. Ну вы же взрослые люди. Ну поругались, бывает. Может, вы встретитесь? Поговорите? Боря всё осознал. Он готов вернуться прямо сегодня. Я... я обещаю больше никогда к вам не лезть. Вообще не буду звонить! Только забери его, умоляю!
Голос свекрови дрогнул. В нем слышалось неподдельное, первобытное отчаяние женщины, которая поняла, какого монстра она вырастила, и теперь не знает, как от него избавиться.
— Нет, Инесса Эдуардовна. Гарантийный срок вышел. Я предупреждала.
Оксана положила трубку.
Она знала, что делать дальше. Она наняла очень ушлого, въедливого адвоката. Через него она передала Борису предложение. Выкуп его доли в квартире. За сумму, составляющую примерно тридцать процентов от реальной рыночной стоимости этой доли.
Борис сначала артачился. Кричал через адвоката про суды, про справедливость.
Но дома его ждала мама. Мама, которая теперь пилила его с утра до ночи. Мама, которая прятала от него колбасу. Мама, которая каждый день устраивала скандалы из-за невымытой чашки. Жизнь с Инессой Эдуардовной оказалась для Бориса персональным филиалом ада. Ему срочно нужны были деньги. Любые. Чтобы снять хотя бы крошечную студию где-нибудь на окраине и сбежать.
Он подписал бумаги через неделю. Взял деньги. Съехал от матери.
Квартира полностью перешла в собственность Оксаны.
Прошло полгода.
Октябрьское солнце мягко освещало обновленную гостиную. Оксана сидела на ковре. Рядом валялся открытый чемодан. Она улетала на Сейшелы. Одна. На две недели. Билеты бизнес-классом были куплены на ту самую годовую премию, которую раньше она бы потратила на закрытие очередного Бориного кредита.
Телефон пискнул. Уведомление в мессенджере. Номер не определен.
Оксана открыла сообщение.
«Здравствуйте, Оксана. Меня зовут Даша. Я новая девушка Бориса. Извините за такое вторжение в личное пространство... Но мне Инесса Эдуардовна рассказала, что с вами Боря был очень щедрым и заботливым. Постоянно дарил подарки, возил на курорты. Подскажите, пожалуйста, какой у вас был секрет? Как вы его мотивировали платить в ресторанах? А то мы уже второй месяц гуляем только по бесплатным паркам, и он говорит, что кошелек дома забывает. Буду очень благодарна за женский совет!»
Оксана перечитала текст. Один раз. Второй.
Тишина в квартире нарушилась громким, искренним хохотом. Оксана смеялась так, что на глазах выступили слезы. Марсик недовольно дёрнул ухом и ушел на кухню от этого шума.
Секрет. Мотивация. Щедрый Боря. Инесса Эдуардовна, видимо, продолжила петь свою любимую песню уже для новой аудитории.
Оксана вытерла слёзы. Пальцы быстро запорхали по клавиатуре. Она не стала писать длинных объяснений. Не стала прикладывать банковские выписки. Она просто нашла в наборе стикеров енота, который с интересом жует попкорн в 3D-очках.
Отправила стикер.
Нажала кнопку «Заблокировать пользователя».
Бросила в чемодан любимый купальник. Застегнула молнию. Впереди был только шум океана и абсолютная свобода.