Запах дорогого парфюма Станислава всегда действовал на Марину как сигнал «Внимание». В ФСКН учили доверять не словам, а запахам и мелкой моторике. Сегодня от мужа пахло не только «Tom Ford», но и липким, приторным торжеством. Он слишком бодро поправлял запонки, готовясь к юбилею своей матери.
– Маришка, ну что ты копаешься? – Станислав заглянул в спальню, отражаясь в зеркале рядом с ней. – Гости в «Метрополе» уже собираются. Мама ждет. Ты же знаешь, для нее этот вечер – всё.
Марина медленно провела помадой по губам. Голубые глаза в отражении оставались холодными. Она видела, как у Стаса едва заметно дрожит правое веко. Фигурант нервничал.
– Я готова, Стас. Просто проверяла, взяла ли я... подарок.
Подарком сегодня была не золотая брошь, лежавшая в бархатной коробочке, а тонкий диктофон, уже зафиксированный в складках клатча.
Вечер в ресторане напоминал дешевую постановку МХАТа. Тамара Игоревна, в три обхвата облаченная в парчу, принимала поздравления от таких же «бывших людей», чей лоск давно облупился, обнажая пустоту. Марина сидела с краю, привычно исполняя роль «тихой жены при статусном муже». Она знала, что за этим столом её презирают. Для них она была «девочкой из органов», мезальянсом для их рафинированного Стасика.
– Знаешь, Мариночка, – Тамара Игоревна пригубила вино, глядя на невестку поверх очков, – в нашем кругу всегда ценилось благородство. Стасик так много делает для семьи. А семья – это когда всё общее. Особенно в такие тяжелые времена.
Марина кивнула, фиксируя «вход в материал». Она знала, что «тяжелые времена» – это долги Станислава по игровым автоматам и сомнительным инвестициям, о которых свекровь была прекрасно осведомлена.
После второго горячего Станислав вдруг стал непривычно ласков. Он отвел Марину в сторону, в небольшую лаунж-зону за тяжелыми шторами. В руках у него была папка из плотной кожи.
– Послушай, – шепнул он, и его голос сорвался на фальцет, – тут чисто технический вопрос. Мама хочет переоформить свою дачу на нас, но там возникли сложности с налогами. Нужно, чтобы ты подписала согласие на встречное... ну, небольшое движение по нашей квартире. Просто формальность, чтобы объединить активы.
Он вытащил лист. Это не было «согласием». Вверху страницы, прикрытой его ладонью, Марина отчетливо прочитала: «Договор дарения доли в праве собственности...». Станислав пытался заставить её подарить половину её добрачной квартиры его сестре Евгении.
– Подпиши здесь! – приказал муж, подсовывая жене бумаги на «дарение» доли, не подозревая, что Марина уже записала их заговор на диктофон полчаса назад, когда он обсуждал детали «развода лохушки» с матерью в туалете.
Марина посмотрела на ручку, которую он совал ей в пальцы. Ручка была тяжелой, золотой, с холодным корпусом.
– Стас, ты уверен, что это хороший момент? – тихо спросила она.
– Самый лучший, – отрезал он, и в его глазах блеснула неприкрытая жадность. – Давай, не делай сцен. Мама смотрит.
Марина взяла ручку. В этот момент её телефон в клатче завибрировал. Пришло сообщение от бывшего коллеги из отдела: «Мара, фактура подтвердилась. Твой благоверный вчера заложил твою машину по поддельной доверенности. Мы на позиции».
Марина подняла глаза на мужа и медленно, почти нежно, улыбнулась.
– Хорошо, Стасик. Я подпишу. Но сначала я хочу произнести тост за Тамару Игоревну.
Она встала и направилась к столу, чувствуя, как в кармане приятно тяжелеет смартфон с активным режимом трансляции.
***
Марина вышла в центр зала. Хрустальные люстры «Метрополя» отражались в её глазах, делая их прозрачными, как лед. Она чувствовала на себе выжидающий взгляд Станислава – он замер у колонны, потирая вспотевшие ладони. Он ждал подписи, ждал, когда капкан захлопнется.
– Дорогая Тамара Игоревна, – начала Марина, слегка приподняв бокал. – Вы сегодня много говорили о благородстве и о том, что в семье всё должно быть общим. Знаете, я долго размышляла над вашими словами. Особенно после того, как узнала, что мой муж, ваш сын, настолько «облагородился», что заложил мою машину.
По залу пронесся легкий шепот. Тамара Игоревна застыла с вилкой в руке, её лицо начало приобретать оттенок несвежей свеклы.
– Мариночка, что за шутки? – прошипела она, пытаясь улыбнуться гостям. – Ты, верно, переутомилась. Стасик, уведи жену, ей нужно подышать.
– Нет-нет, я еще не закончила, – Марина даже не обернулась на мужа, который уже сделал шаг к ней. – Станислав только что в коридоре очень убедительно просил меня подарить долю в моей квартире его сестре Евгении. Мотивировал это тем, что «мама смотрит».
Евгения, сидевшая рядом с матерью, густо покраснела и уткнулась в тарелку. Она-то знала, что никакой дачи в наследство не существует – всё это была дымовая завеса, чтобы закрыть карточные долги брата.
– Марина, прекрати этот цирк! – Станислав схватил её за локоть, его пальцы больно впились в кожу. – Мы же договорились. Подпиши и сядь на место.
– Ты про эти бумаги? – Марина вытащила папку и высоко подняла её. – Тут написано «Дарение». Но я, как бывший сотрудник, привыкла внимательно читать документы. И еще я привыкла фиксировать доказательства.
Она достала из клатча смартфон и нажала на кнопку воспроизведения. Зал погрузился в тишину, в которой отчетливо раздался голос Станислава, записанный двадцать минут назад в туалетной комнате: «Мам, да подпишет она. Куда денется? Поплачет и подпишет. Я ей наплел про твою дачу, она же дура, в юридических делах ноль. Главное – долю на Женю скинуть, пока приставы счета не арестовали за тот кредит в „Быстрозайме“».
Голос Тамары Игоревны на записи звучал еще циничнее: «Правильно, сынок. Она всё равно нам не ровня. Сапог в юбке. Пусть платит за вход в наше общество. Квартиру продадим, долги закроешь, а её выставим – прописка-то собственности не дает».
Станислав побледнел. Его «элитные» друзья начали отводить глаза. Марина чувствовала, как внутри закипает холодная ярость профессионала, который только что закрепил эпизод.
– Стас, – Марина посмотрела ему прямо в глаза, – я не буду ничего подписывать. Более того, я уже подала заявление о хищении автомобиля и мошенничестве. А сейчас...
В дверях банкетного зала появились двое мужчин в строгих костюмах. Один из них кивнул Марине.
– А сейчас вы с мамой пойдете давать показания. И не о благородстве, а о статье 159-й, часть четвертая. Группой лиц, по предварительному сговору.
Станислав сделал шаг назад, опрокинув стул. Грохот дерева о паркет прозвучал как выстрел. Продолжение>>
