Продолжение...
Матвей прошёлся по камере, чувствуя себя хорошо, свежо и бодро. Ему даже захотелось спеть что-нибудь, но он вдруг осознал, что радуется ужасным вещам — тому, как он помылся в тазу хозяйственным мылом. Эта мысль привела его в уныние — как быстро он привык к обыденности: к приёму пищи по расписанию, теперь вот к так называемому банному дню.
— Нет, я не хочу к такому привыкать, — произнёс он вслух, сел на кровать и стал думать о своём положении. Он вдруг понял, как мир стал для него ужасно маленьким. Он сузился до размера этой камеры, и всё, что происходило в его мире, — это то, что открывалась задвижка, и в камере появлялась еда. И даже в ней не было никакого разнообразия, как будто он находился внутри компьютерной игры с плохо прорисованным миром, и в его распорядок и меню копировалась одна и та же операция, одна и та же картинка с миской супа, двумя кусочками хлеба и кружкой чая. Теперь вот добавился ещё и этот таз.
«А вдруг так пройдёт вся моя жизнь?» — подумал Матвей. Он посмотрел наверх, где виднелся кусочек серого неба, и подумал о том, какой огромный там мир. И в этом мире столько всего есть — леса, реки, горы, моря, пустыни, другие города, другие люди, и все они разные. А он сидел в своём офисе, потом ехал в переполненном вагоне метро домой, чтобы опять сидеть в четырёх стенах и смотреть на мир через экран монитора, телевизора или смартфона.
Он лёг на кровать, закинул руки за голову и представил, что где-то по просторам степи скачет табун лошадей, разметая гривы, и он сидит на коне в ковбойской шляпе и свистит, погоняя их. Вокруг слышится топот сотен копыт, земля из-под ног поднимается вверх, он чувствует ветер, чувствует горячий круп коня, и счастье наполняет его.
Он почувствовал, как капля слезы покатилась по щеке от невыносимого чувства, что он всю жизнь стремился найти себе тихий, укромный, тёплый уголок, где можно было спрятаться от жизни и довольствоваться комфортом. Боялся выйти в мир, чтобы искать приключений, каждый день открывать что-то новое для себя, наслаждаться простором, свежим ветром, а не висеть каждое утро на поручне, прижавшись к кому-нибудь из пассажиров метро и стараться не уснуть.
— Я так жить не буду, — твёрдо произнёс он, встал и начал ходить по камере. Да, теперь он понял этот урок — теперь он будет жить по-другому. Он уволится с работы и отправится путешествовать. Он будет год летать по всему миру, посетит множество стран и пройдёт сотни маршрутов, а потом, когда вернётся новый, обновлённый, родившийся заново, начнёт новую жизнь с Олей. И после этого и он будет другой, и жизнь будет другая. Он начал представлять, куда поедет в первую очередь. Как купит себе рюкзак, обувь, панаму и очки, а потом наугад ткнёт пальцем на карту и полетит в новую жизнь.
Так в мечтах прошло несколько часов, и когда открылась задвижка и таз начал выезжать из камеры в открывшееся окно, Матвей вдруг почувствовал весёлое ребячество, и ему захотелось шутить.
— Спасибо вам большое за такую чудесную баню, — начал кричать он, стоя посреди камеры, когда таз пропал в окне, и затем появился поднос, — о, вы доставили мне обед, как это любезно с вашей стороны. Спасибо за заботу. А что у нас сегодня на обед? Неужели этот прекрасный эксклюзивный суп от самого шеф-повара? О, это еще не всё — что я вижу? Это же божественный напиток, чистый нектар — дар богов.
Ему стало смешно, и он расхохотался от собственных шуток. Когда заслонка закрылась, он поставил поднос на стол, сел и торжественным голосом громко произнес:
— Дамы и господа, я желаю вам приятного аппетита и советую не торопиться, а насладиться тонким вкусом этого изысканного блюда.
Он наклонился над тарелкой и, улыбаясь, сделал вид, что вдыхает аромат:
— О господи — этот божественный запах. Повара лучших ресторанов мира стремятся узнать рецепт этого блюда, но он известен только нашему шеф-повару, и ни за какие богатства он не поделится этим секретом.
Матвей стал есть и время от времени громко произносить хвалебные оды, при этом хохоча и восклицая: “О, шарман, это божественно, какой изысканный вкус”. То же самое он проделал с чаем и хлебом. И когда закончил есть, поставил поднос под дверь.
— Прошу вас, мсье, — громко и с артистизмом произнес он, — я закончил трапезу — можете убрать посуду.
Это его снова рассмешило, и он стал ходить по камере и хохотать. Когда дверь открылась, чтобы забрать посуду, он встал посреди камеры и так же громко и нараспев, как будто на сцене, произнёс речь:
— Благодарю вас, многоуважаемый сударь, за столь изысканный обед. Позвольте только вам заметить, что сегодня пармезан был суховат. И в следующий раз не приносите мне эту чертову черную икру — у меня от неё изжога. И пожалуйста, приносите шампанское охлажденным, ей-богу, что за дурной тон?
Последнюю фразу он выкрикнул, ожидая, что задвижка захлопнется, но неожиданно в окно по полу въехало железное ведро. Задвижка захлопнулась, и он заглянул внутрь и обнаружил там две щетки и половую тряпку. Достав щетки, он увидел, что на одной было написано “Рак.”, а на второй “Ун.”. Он догадался, что одна щетка предназначалась для раковины, а вторая для унитаза. Он вспомнил, что в правилах на табличке написано об уборке раз в неделю, и даже обрадовался, что у него появилось дело.
Матвей любил убираться у себя дома и делал уборку раз в неделю, тщательно вытирая пыль, очищая раковину, ванну и унитаз, мыл полы и даже два раза в год мыл окна. Вот и сейчас он почистил санитарные точки и помыл полы. На это ушло у него не больше получаса, но он взбодрился еще раз и получил удовольствие. В камере запахло свежестью от вымытого пола, и Матвей поставил ведро возле двери с чувством выполненного долга.
Он остался довольный собой. Ему почему-то было весело. То ли от того, что он помылся, переоделся в чистое и убрался в камере, то ли от того, что вдруг осознал, как он будет жить дальше, когда выйдет отсюда. Его охватил неожиданный восторг от представления, как сложится его жизнь в путешествиях по миру. Он подумал, как многому можно научиться и многое осознать, исследуя разные страны, общаясь с людьми, изучая их быт и нравы.
Матвей лёг на кровать и, заложив руки за голову, стал думать о том, что он не будет торопиться увидеть как можно больше за короткое время. Он начал представлять, как будет приезжать в новую страну и жить там месяц или даже больше, чтобы лучше изучить то, как живут местные жители. Какие у них обычаи, традиции и нравы. Как они работают, отдыхают, как женятся и как отмечают праздники. И он будет участвовать во всех празднествах, чтобы глубоко прочувствовать атмосферу их жизненного уклада.
Он подумал, что будет изучать местную кухню, записывать новые рецепты и, может, даже напишет потом книгу или снимет фильм. А может, откроет свой канал и будет вести видеоблог о кулинарных изысках разных народов мира. Эта идея вновь его вдохновила, и он продолжил мечтать и представлять в подробностях всю специфику своего нового увлечения — путешествия и кулинария. Повернувшись на бок, Матвей закрыл глаза и почувствовал, как засыпает. Он не стал сопротивляться этому, потому что в этом состоянии полусна, полубодрствования образы, возникающие в его воображении, были как живые, и он, с одной стороны, сам представлял их, а с другой стороны, они как будто появлялись произвольно, и он только наблюдал за ними и за собой как сторонний наблюдатель.
Продолжение следует...
Философская повесть Замок из хлеба. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.