В ту субботу Галина Ивановна устроила в доме филиал операционной. Пыль изгонялась с такой яростью, будто она была личным оскорблением. Окна, натертые до скрипа старыми газетами, исчезли — остался только чистый воздух и вид на покосившийся забор.
— Галя, ты бы присела, — Сергей Петрович наблюдал за женой, прихлебывая чай из щербатой кружки. — Весь день на ногах. Ради кого? Приедет твой Артур, посмотрит на наши сотки и решит, что попал в декорации к фильму про упадок деревни.
— Не каркай, Сережа! — Галина Ивановна поправила накрахмаленную салфетку под вазой. — Человек серьезный, инвестициями занимается. Дочь говорит — миллионер. Нельзя нам лицом в грязь.
— Инвестиции… — буркнул муж. — А вот Костя, когда к Оксане бегал, про инвестиции не спрашивал. Он просто брал топор и дрова колол. Руки у парня правильные, хоть и после технаря.
Галина Ивановна на мгновение замерла. Костя. Славный малый, безотказный. Половину крыши на бане перекрыл просто «за спасибо». Но Оксана тогда лишь губы поджала: «Мам, ну какой Костя? У него в будущем — только мазут и гаражи. А Артур мне мир покажет».
...Звонок от дочери раздался, когда пироги уже начали остывать под полотенцем.
— Мам, мы не приедем. У Артура сделка горит, вылетаем в Дубай через два часа. Извини, в другой раз как-нибудь.
Галина Ивановна села прямо там, где стояла — на край табурета. Вся её «стерильность», вся эта двухдневная битва за идеальный фасад вдруг показались такими нелепыми. Буженина в духовке, салаты в холодильнике — всё это теперь пахло не праздником, а одиночеством.
Ближе к вечеру во дворе заурчал мотор. Сергей Петрович выглянул в окно:
— Гляди-ка, Костя пожаловал. Говорит, ехал с дежурства, вспомнил, что у нас насос барахлил. Заскочил глянуть.
Весь вечер Костя возился в подвале, а потом сидел с ними на кухне. Ел ту самую «парадную» буженину, хвалил чай и рассказывал, как на днях восстановил движок у старого грузовика. В доме сразу стало как-то уютнее, теплее, что ли. Без пафоса, по-настоящему.
Они нагрянули через неделю. Без предупреждения, в воскресенье вечером. Огромный черный внедорожник замер у ворот, перегородив выезд. Артур даже не вышел. Опустил стекло, поморщился, глядя на старый сарай и штабель дров, и что-то раздраженно бросил Оксане. Та выскочила из машины, растерянная, какая-то потухшая.
— Мам, пап, мы буквально на пять минут! У Артура конференц-колл.
Жених соизволил выйти, когда Оксана его чуть ли не силой вытащила. Дорогой костюм, часы размером с блюдце и взгляд человека, который боится подцепить здесь какую-нибудь плебейскую инфекцию.
— У вас тут… аутентично, — процедил он, брезгливо обходя лужу. — Оксана, почему ты не сказала, что здесь нет нормального подъезда? Я машину в этой пыли пачкать не нанимался.
В доме он даже туфли не снял. Прошел в зал, сел на диван, накрытый праздничным покрывалом, и уткнулся в телефон. На предложенные пироги только фыркнул: «Я глютен не ем. И вообще, у меня график». Весь визит свелся к тому, что он орал на кого-то в трубку, требуя «закрыть позицию» и «нагнуть партнеров».
— Всё, поехали, — бросил он через десять минут. — Здесь связи почти нет, я работать не могу.
Оксана, пряча глаза от родителей, покорно побрела за ним. Машина взревела и скрылась в сумерках, обдав калитку облаком пыли.
...Через полчаса телефон Галины Ивановны зашелся в истерике.
— Мама! Он меня высадил! Прямо на заправке у шоссе! Сказал, что я «негативно влияю на его продуктивность» и что ему надоело моё нытье про родителей! Я здесь одна, темно…
— Оксаночка, не плачь! Мы сейчас, папа заводит машину! — Галина Ивановна уже влетала в плащ.
Но в трубке вдруг послышался другой звук. Скрежет тормозов и спокойный, басовитый голос:
— Девушка, помощь нужна? Ого, Оксана? Ты чего здесь в темноте кукуешь? Садись давай, печка работает. К маме?
Это был Костя. Возвращался с ночной смены на своем старом, но надежном «Зиле», который он перебрал до последнего винтика.
Через сорок минут они были дома. Оксана, в своем дорогом, но теперь измятом платье, сидела на кухне и рыдала, уткнувшись в плечо Косте. А тот просто гладил её по волосам своей огромной, пахнущей маслом и металлом рукой и негромко говорил, что всё наладится.
Прошло полгода. Забора между участками больше нет — Костя и Сергей Петрович объединили дворы, построив там современный ангар. Костя теперь не просто механик, у него своя мастерская по реставрации олдтаймеров. К нему из города такие машины привозят — Артур бы лопнул от зависти.
А Оксана… Оксана больше не мечтает о Дубае. Она мечтает, чтобы Костя поскорее вернулся из гаража к ужину. На свадьбе они, кстати, не лимузин заказывали. Костя выкатил тот самый ржавый «Зил», который он превратил в сверкающий хром-объект. Весь район сбежался посмотреть, как невеста в белом платье забирается в кабину грузовика.
И знаешь, Галина Ивановна больше не трет окна нашатырем. Она поняла, что через чистое стекло одинаково хорошо видно и миллионеров, и настоящих людей. Главное — уметь отличить блеск глянца от сияния золотых рук.