Лиля выскочила из метро и неслась к бизнес-центру по тротуару, покрытому мелкой плиткой. В голове стучало: «Только бы не сломать каблук!». За эту зиму она оставляла каблуки между плитками уже три раза. Первый раз — полностью, и ещё два раза — пластиковые шпильки дешевеньких полусапожек с хрустом надломились, застряв в них острым концом.
Девушка посмотрела на часы — до момента «Икс» (времени раздачи рекламной продукции) оставалось четыре минуты. Затем мельком глянула на бизнес-центр. Ещё какие-то двести метров! Плюнув на все условности, она бросилась бежать к заветным прозрачным вращающимся дверям, понимая, что даже супер-быстрый шаг ей уже не поможет. Ведь впереди ещё лифт и восемь этажей.
Когда до дверей осталось буквально пару шагов, развивающиеся на ветру волосы зацепись за густо накрашенные ресницы. Лиля принялась их отцеплять правой рукой, не сбавляя шаг. На правом плече — увесистая сумка с книгами, фотоаппаратом и фотографиями, распечатанными для портфолио. В левой руке — бумажный пакет «Chanel» с формой для очередной дегустации. Вот, уже удалось победить бунтующие пряди и вернуть их в облако тёмных волос, как резкая боль ударила в нос. Рефлекторно прикрыв лицо рукой, Лиля шагнула назад. Потом убрала руку от лица, чтобы увидеть, что же произошло: по тонким пальцам и белой ладони с отчётливыми синими и фиолетовыми прожилками растекалась кровь — яркая до такой степени, что ей стало дурно от этого бьющего по глазам карминно-красного цвета.
Почему-то вспомнилась идея для фотосессии, маячащая в мозгу уже несколько месяцев. Кроваво-красная длинная шёлковая сорочка на светлой коже /...ЦЕНЗУРА.../ Чуть выше выреза декольте — крупная тёмная родинка. Девушка идёт по проезжей части. Одета, но словно обнажена. Мимо проезжают машины. Водители сигналят, кричат, чтобы она убралась с дороги. Девушка посылает их куда подальше, пренебрежительно машет на них руками. Ветер раздувает волосы, они прилипают к её губам — накрашенным кроваво-красной помадой… Она всех раздражает своей своенравностью, её ненавидят, её хотят. Она переходит дорогу, садится на поребрик. Камера ловит вид сзади — как свет падает на плечи девушки, переливается на пшенично-русых волосах. Беззастенчиво фиксирует, как оттопыривается ткань сорочки, обнажая светлую острую /...ЦЕНЗУРА.../, обходит девушку сбоку, чтобы запечатлеть… Неожиданно растерянный взгляд небесно-голубых глаз — светлых, солнечных как весеннее небо, робко прижатые к груди руки… Невинность и вожделение сходятся в одной точке на пересечении извилистых старинных городских улиц, звеня и сияя в этом по-кукольному изящном теле. Среди снующих туда-сюда прохожих, беззастенчиво раздевающих девушку до конца своими скользкими взглядами, хватающими своими холодными руками её белоснежное тело в своих приземлённых плоских мечтах…
Лиля почувствовала на себе цепкие пальцы чужих холодных рук. Не дающие ей провалиться в пропасть грёз, свалившись прямо у входа в бизнес-центр. И время растянулось, нагло повиснув в пространстве.
***
Ей совершенно не хотелось возвращаться в реальность из того параллельного пространства, где она только что была. Где можно было быть смелой, желанной, яркой… Быть самой собой. Здесь, конечно, это тоже было возможно… Но… Еда, деньги, планы, «надо» и логика опошляли воплощение любой самой смелой фантазии.
— Как вы? — спросил её коммерческий директор, сидя на стуле напротив неё и заботливо держа в руках ещё пару салфеток и мешок со льдом.
— Как я здесь оказалась?! — испуганно спросила Лиля, мгновенно придя в себя от осознания того, что она уже на восьмом этаже и сидит в удобном кресле его кабинета.
— Вы встретились лицом с дверью у входа в центр. Разбили нос и потеряли сознание. Я успел вас подхватить, чтобы вы вдобавок не разбили голову. Мне пришлось вас сюда принести и оказать первую помощь.
— Принести?! О боже, извините! Мне пора, я уже опоздала! — Девушка резко поднялась и рухнула обратно в кресло от накрывшего её головокружения. Из носа вывалился окровавленный кусок салфетки прямо ей на колени, и она зажмурилась. — Не выношу кровь!
Мужчина подскочил к ней и убрал с её коленей окровавленную салфетку.
— Всё, я выкинул.
Лиля открыла глаза, и они встретились взглядами. Он сидел перед ней на корточках. Как сложившееся пополам дерево. Черная водолазка, светлое ровное лицо... Выбритая линия пробора. Голубые глаза. Растерянные, удивлённые. Это было странно. Видеть нового начальника у своих ног. Непривычное ощущение необъяснимой власти (а она это отчётливо чувствовала, как и любая женщина) кружило голову больше, чем разбитый нос. В голове промелькнуло: «А он симпатичный!»
СРАЗУ ВСЯ ИСТОРИЯ ЦЕЛИКОМ БЕЗ ЦЕНЗУРЫ
👑Все истории в премиум-подписке