Девушка молча села за стол. Достала из кармана телефон и положила его перед собой. Пригладила волосы, поправила ворот чернильно-синей водолазки, одернула джинсовую юбку. Её тонкие губы дрожали. Тёмные. Слева, по самому краю — родинка. Худощавые руки с белеющими костяшками замерли над поверхностью стола словно птицы, запечатлённые в полёте уличным фотографом.
Пора… Нужно было взять себя в руки и сделать то, что должна.
Лиля взяла в руки телефон, сняла блокировку. Нашла на экране ярлык диктофона и ткнула в него онемевшим пальцем. Запись пошла, но она всё не могла начать говорить. Её карие глаза смотрели на экран телефона не моргая. Как начать, если слова скомкались и застряли в горле колкой ватой?
С улицы послышался грохот. Мусорщик вернул тяжёлый металлический контейнер на место, предварительно выпотрошив без остатка. Где-то рядом заплакал чей-то ребёнок в коляске в ужасе требуя внимания своего главного взрослого. Мать взяла малыша на руки и успокоила его. Лиля этого не видела, но она чувствовала кожей через бетонную стену, заросли сухих кустов и кубометры солнечно-пыльного воздуха эту восстановленную связь между младенцем и его ВСЕМ — его матерью.
Слезы покатились у Лили из глаз. Оцепенение спало. Чувства всколыхнулись в груди, поднявшись со дна опустевшего сердца. Слова… Их не нужно было искать — их и так было слишком много.
Девушка запустила запись заново и начала говорить:
«Нас завели в палату. Там мы смущённо переоделись в сорочки не глядя друг на друга...»
— Что ты делаешь? — спросил Игорь, войдя в комнату.
Она не слышала, как он вошёл, и была уверена, что кроме неё никого нет дома. В сущности, его появление не меняло ничего. Лиля окинула его внимательным взглядом, как в последний раз: лицо осунулось, острый нос казался ещё острее. Тёмные глаза — бусинки, как у ёжика-игрушки, которую ей подарила мама. Давным-давно. В детстве. Когда не было никаких проблем. Не было ещё этого всего.
Лиля смотрела на него и не могла понять — как она смогла его полюбить? За что?
В памяти всплыл день их знакомства.
***
Старуха медленно шла к пешеходному переходу. Пошатываясь из стороны в сторону, чуть заваливаясь назад. Её подбородок дрожал вместе с мясистой бородавкой. Тёмные блестящие глаза с прищуром оглядели голые без листвы деревья — голуби, как обычно, поджидали её на обглоданных холодом чёрных ветвях. Она криво улыбнулась — губы не слушались, и натянутая улыбка больше походила на усмешку. Визгливо крикнула: «Гули-гули». Выудила из своего выцветшего пальто увесистый пакет с пшеном, запустила в него жилистую, изуродованную артритом руку… И ярко-жёлтые зёрна рассыпались по проезжей части, как осыпавшиеся жёлтые огоньки мимозы. Россыпью по истёртой белой краске пешеходного перехода, канареечно-желтыми огоньками по выбоинам разкособоченной за зиму дороги.
Птицы слетели с деревьев и крыш близлежащих домов на асфальт пушистым ворохом. Громко курлыкая, яростно махая крыльями в попытках друг друга опередить. Глухое шуршание шин по асфальту принесло первый автомобиль. Те, кто не успел к жёлто-солнечному обеду — был слишком слаб и не смог опередить других или просто по иронии случая находился дальше в тот момент, когда старуха рассыпала по асфальту жёлтое пшено… Те из последних сил забуксовали в воздухе. Повисли над дорогой, покачиваясь на пронизывающем ветру. Более быстрые или менее удачливые птицы отскочили как шарики для пинг-понга от пыльного капота автомобиля. Самые первые — сильные, смелые… Лопнули под колёсами машин как переспелый крыжовник. Шины безжалостно раскатали по асфальту их внутренности вперемешку с костями, перьями и пухом.
Старуха криво улыбнулась, убрала пустой пакет в карман и пошла в сторону вино-водочного магазина.
Лиля судорожно сглотнула, пытаясь унять тошноту.
Мимо неё по пешеходному переходу продолжали проноситься автомобили. Истирая в прах плоть и кровь птиц, которые ещё недавно могли взмыть ввысь, кружить на фоне рваных облаков и радостно гадить с деревьев на головы случайных прохожих.
Она с детства терпеть не могла птиц. С того момента, как её кот, однажды, солнечным весенним утром разорвал на кровавые куски голубя на их балконе. Она как сейчас видела этот пух, летающий по воздуху, переполненному до краёв тошнотворно-жёлтым солнцем. Эту ягодно-мерзкую жижу в белых перьях…
Она ненавидела птиц. Они напоминали ей о быстротечности времени, неминуемости гибели. О том, что прекрасное существо, способное на полёт может за секунду превратиться в мясо.
Сколькие жизни оказались сломаны потому, что кто-то рассыпал пшено? Выложил приманку там, где неминуема гибель? Заставил верить в то, чего достичь невозможно? Или в то, чего просто нет?
Лиля закрыла крышкой объектив, аккуратно скрутила его с фотоаппарата и бережно положила вместе с камерой в чехол. Стараясь справиться с все более настойчивой тошнотой, убрала технику в кожаный рюкзак. И пошла вперёд по этому злосчастному переходному переходу, обходя почерневшие густые пятна — всё, что осталось от ещё недавно живых птиц.
Перейдя дорогу, она остановилась. Вот эта аллея, которую она хотела отснять с противоположной стороны дороги. И что здесь такого, что стоило запечатлеть на фото? Капли растаявшего снега сползали с голых черных ветвей деревьев крупными каплями. Проталины — переполнены собачьим дерьмом, под ногами месиво из грязи, кусков льда и воды.
Неожиданно телефон жалобно запиликал. Еле удерживая на одном плече увесистый рюкзак, Лиля выудила его из кармана куртки. На экране сообщение: «ТЫ ГДЕ?!»
— Вот чёрт! — она ругнулась в голос.
— Однозначно! — поддержал её незнакомый прохожий, смачно вляпавшийся в коричневую мину.
— Как же я могла забыть?! — сокрушалась Лиля, набирая номер подруги. Чётко осознавая, что этот день, как и все предыдущие начался совсем не так, как ей хотелось.
— Ну, куда ты провалилась? — выпалила Настя вместо «Привет».
— Чуток снимала…
— Опять?! Я тебя что, зря устроила?! Приезжай быстрее в офис, бери форму и бегом в ТЦ!
— Всё, еду! Извини! — Лиля положила трубку.
Элла Залужная, "Процедура"
💣СРАЗУ ВСЯ ИСТОРИЯ ЦЕЛИКОМ БЕЗ ЦЕНЗУРЫ!💣
🔥3 КНИГИ АВТОРА ПО ЦЕНЕ 1 В ПРЕМИУМ-ПОДПИСКЕ!!!🔥